Войти в аккаунт
Хотите наслаждаться полной версией, а также получить неограниченный доступ ко всем материалам?

Sizif  Вадим

Россия, Москва
Заявка на добавление в друзья

"Читая тёмные страницы..."

244 0 0
"Читая тёмные страницы
И толкованья поздних лет,
Я вижу пред собою лица
Людей, которых больше нет.
Тут императоры, злодеи,
Вожди, пророки, лицедеи.
Различья нет среди людей,
Будь ты герой или злодей.

История – служанка силы.
Ей сослагательность претит,
Она преступников простила,
Она и ныне жертвам мстит.
Ей вольнодумства дух противен,
И это, кажется, не диво.
И до сих пор её жрецы
Всё прячут под воду концы,

Что службу их изобличали.
Не потому ль темны у нас
Страницы, что не отвечали
Заказу тех, кто в зле увяз.
Тех, кто Россию унижали
И в чёрном теле всех держали.
Они как прежде на коне…
Народ – не агнец, ясно мне.

Порой он - зверь, свободе смуту
Предпочитает и разбой,
И бунтом разбивая путы,
В него уходит как в запой.
Тогда похмельем не свобода,
А снова иго для народа.
Тиран из собственных рядов
Иль из почтеннейших родов.

Вот так у нас всегда бывает,
Сменив вождя, мы каждый раз
Отборной грязью поливаем,
Того, кто богом был для нас,
И кто смог натворить такого,
Что доброго не стоит слова,
Историками заклеймён.
Не так всё, видно, делал он.

Лишь нынешний достоин славы,
Как ни был бы он туп и глуп,
Похотлив, злобен и коварен,
Пока он правит, нам он люб.
И нет ему альтернативы,
И просит подхалим ретивый
Вождя продлить правленья срок.
Не стоит ли извлечь урок?

Что толку, Чацкому подобно,
Пороки в людях бичевать,
И с боевым задором злобным
Как донкихотам воевать,
Идей набравшись европейских?
Молчалин с мудростью житейской
Полезней будет для людей,
Чем в горе от ума злодей?

Понять сперва причину надо
Пороков и грехов людских.
Она в сложившемся укладе,
В обычаях, привычках их.
В иерархическом устройстве,
Что будит в нас такие свойства,
Как подхалимство, чванство, лесть,
Желание повыше влезть.

Ни в чём мы удержу не знаем,
У нас противовесов нет.
Тот против нас уж, кто не с нами.
Он - враг, вот вам и весь ответ.
С Ивана Грозного ведётся,
Коль независимый найдётся,
То будет Филькой наречён,
И в долгий ящик заключён.

А почему же так? В чём дело?
И в чём отличие от нас
Тех стран, где как хозяин смело
Народ свою меняет власть?
Не двухпартийность ли причина?
Народовластье - не личина.
Она – возможность выбирать
И за руку на взятке брать.

Нам пропаганда объясняет,
Что партий бездне нет тут дна.
Пусть говорят, но чукча знает,
Что партия у нас одна.
И принцип «разделяй и властвуй»
Используется этой кастой.
Народных партий нет как нет.
А есть начальства комитет.

В порыве общем все тут спелись:
И власть, и пресса, и народ.
Национальная идея -
Святая Взятка. Кто берёт,
А кто даёт. И все довольны.
Лишь либералы гонят волны,
Ругая доброго царя,
Свободу лишь боготворя.

Да пара партий европейских:
То ли агенты, толь враги,
Толь безопасные довески
Толь не от мира чудаки.
Они нужны лишь при свободе,
А так, и нет в них смысла, вроде.
Лишь как приманка голосов,
И путь во власть для подлецов?

Власть иностранцев ненавидит
За сытость, бездуховность их,
В рекламе паст зубных увидев
Культ плоти, и удобств мирских.
Дух варварства обожествляя,
Ну почему ж отождествляет
Духовность и зловонный дух,
Когда во рту обед протух?

Вся жизнь тут - цепь спецопераций,
Видна вся выверенность их.
Власть начинает опираться
На ей прикормленных «своих».
Чтобы не дать собраться вместе
Тем, кто не поливает лестью
Основанный на блате строй
И в нём заложенный застой.

Свою историю мы знаем.
Иван четвёртый нам указ.
На грабли те же наступаем,
В истории который раз.
Сквозь балаган дат и событий
Я кукловодов вижу нити,
Историки, скрипя пером,
Твердят, что лучше жить с царём.

Доказывают нам с пристрастьем
Всё так же с пеною у рта
«Необходимость самовластья,
(иначе: вертикали власти,)
А также прелести кнута.»
Ну, что же нам считать врагами,
Чертями с острыми рогами
За то их? Нет, пусть судит бог.
Я б не судил, коль только мог.

Америка закабалила
Лжедемократией своей
Кого, не знаю, только было
Немало благодарных ей.
Тайвань, Германия, Корея…
Не демократию, чёрт с нею,
Свободу – вот что им дала
Страна, что нам как символ Зла.

Ты скажешь: Родина дороже
Свободы, за неё дрались.
И без неё мы жить не сможем,
Лишь ей мы в верности клялись.
Но клятва – грех. Любовь – другое.
Да, нужно сердцу дорогое
Беречь, но также и от тех,
Кто на себя взял этот грех.

Кто Родине клянётся вечно,
На деле клятвы все порвав,
Её во все вставляет речи,
При том, её обворовав.
От тех, кто мнит себя Россией,
Кто горд её военной силой,
Историей её царей,
Тщеславие внушая ей.

В чём смысл историей гордиться?
Она – событий череда.
Лишь для того она годится,
Чтоб устыдиться иногда.
Чем пить вино патриотизма,
Уж лучше знать всю правду жизни.
Не так гордился б патриот,
Когда б другой тут жил народ?

Да, так же оды пел державе,
Другой историей гордясь,
И упиваясь чуждой славой,
Зовя ей упиваться нас.
Да, грозен был когда-то Молох,
Но появилось много новых.
Россия и какой-то змей.
Какой из идолов грозней?

А научил чему нас опыт,
Как страны многие нужда?
Ведь в муках он народом добыт,
Иль опыт – это ерунда?
Кого призвать и с кем бороться,
Кого признать за инородцев?
Любить Европу, биться ль с ней?
Хранить ли верность старине?

Жаль, нас не убеждает опыт,
Пример, который подаёт
Благополучная Европа.
Свой путь готов искать народ,
Идя за дудкой крысолова,
Скорее доверяя слову,
Чем собственным глазам своим,
Мудря умом невыездным.

Да, это наш обычай давний -
Самоотверженными быть,
Себя и жизнь свою, и славу
Для славы Родины забыть.
Так землю превращают в Бога,
Что просит жертв, а им дорога
На кровью залитый алтарь,
А патриот – и жрец, и царь.

Как сделать, чтобы непременно
Народ тирана не предал?
Попробуй истребленье пленных
Иль зверство к взятым городам.
И не нужны заградотряды.
Жизнь за царя отдать все рады
Иль за Советскую за власть
Иль как ещё б ни назвалась.

Чем отвратительнее иго
Своих хозяев и господ,
Чем неподъёмнее вериги,
Патриотичней тем народ.
Страх этим словом называют,
И зверства власти прикрывают.
Совсем его не вижу в том,
Что все холуйством мы зовём.

А жертвы Родине напрасны,
Жизнь всё равно своё возьмёт,
Жаль лишь, что век потерян. Ясно,
Навстречу ветру кто плюёт,
Хоть ветер обвинять готов он,
Но, всё ж, он сам собой оплёван.
Ветра истории сложны,
Но уважать мы их должны!

Ужасны патриоты в гневе,
Но тех, кто вечно рвётся в бой,
Ждёт участь Орлеанской девы.
Призванье жертвовать собой –
Таков патриотизм для Росса.
Так, коли жертв идея просит,
Богоугодна ли она?
И так ли нам нужна страна,

Где мы лишь пушечное мясо?
Иль в чигире безмолвный скот?
Смертельно патриот опасен,
Народ на бойню он ведёт
Из самых лучших побуждений,
И из-за ложных убеждений
Предателя святым зовёт,
Святого же, наоборот,

Готов в предатели зачислить,
А может ли иначе быть?
Свободный человек, кто мыслит,
Без агитаторов любить
Страну, где он рождён, умеет,
Когда свободу он имеет
И может мужественно встать
За дом, за Родину, за мать,

Но не за мачеху лихую,
Которой дела нет до нас,
Не важно, славу бы какую
Имела, как бы ни звалась.
Россией иль Страной Советов,
Чья конституция, при этом,-
Просто фантастика одна,
И лишь для гордости годна.

Что нужно, чтобы честь России
Спасти от разных подлецов?
Какой ей не хватает силы,
Чтоб не плевали ей в лицо?
Быть может, даровать свободу
Трудолюбивому народу
И не оружие ковать,
А эффективно торговать?

А для того ей нужен бизнес,
Свободный капиталов ток,
Что словно кровь в сосудах жизни
Иль в дереве древесный сок.
Чтобы она была не зомби,
Чтоб были на уме не бомбы,
А прибыль и во всём прогресс,
Чтобы иметь средь наций вес.

Россия, как ты воплотила
Одной боярыни черты.
Страданий бы твоих хватило
На сто других, но всё же ты
За веру старую страдаешь.
Сынов на плаху посылаешь,
Готова смерть, скорей, принять,
Чем тщетность выбора понять.

Ты не Пилат и не Мессия,
И не оплот идей святых.
Скажи мне, кто твой друг, Россия,
И я скажу тебе, кто ты.
Не учишься ты на примерах.
В народ свой не имеешь веры.
Свободе предпочла ты вновь
К имперской мишуре любовь.

Я Родину по воле рока
И ненавидел, и любил.
А сколько раз её я проклял,
И сколько раз благословил!
Её моря, поля и горы,
Степные пыльные просторы,
Её снега, её пески –
Знак и надежды, и тоски.

Весь путь – ухабы и овраги,
Да ямины Руси Святой.
А что в призвании варягов?
Что вышло из затеи той?
Как позже мы в Орду вступили,
Так раньше с викингами жили,
Их именем словно щитом
От недругов прикрыв свой дом.

Приходится нам выбор делать,
Но умудриться нужно так,
Всё время, умерщвляя тело,
Твердить про душу. Это - знак,
Что в голове не всё в порядке,
Ошибок столько в срок сей краткий!
Храня Россию, злобный рок
Как верный пёс лежит у ног.

Варяги кто, как не чужие,
Поработившие страну?
У них под каблуком мы жили,
Предав славянства старину.
Терпели, батюшка, терпели,
И славу им по-рабски пели,
И, унаследовав её,
Мы рабство это признаём.

А патриотам так любезны
Князей варяжских имена,
Что сохранились в наших песнях.
Гордиться предлагают нам
Щитом на стенах Цареграда.
И тем, чего стыдиться б надо:
Тем, что с варягами Олег
На христиан свершал набег.

А князь Владимир в искупленье
Славянства корни истребил.
А цель? Лишь власти укрепленье.
Он даже про гарем забыл.
Обычаи завёл другие,
Да греческие литургии
С болгарским языком внедрил
И тем в Европу дверь закрыл.

А как нам веру избирал он,
Кумиров прежних сокрушив?
Какие доводы играли
При этом роль? Мы знаем их:
Уступка праздности и лени
И пьянству прежних поколений.
Так многое потом не раз
По пьянке делалось у нас.

Народ мой словно заповедник
Давно ушедших вдаль времен.
Мне жаль, что, как и я, наследник
Отживших форм и мифов он.
В христ’янство силой обращённый,
Мечом, а не крестом крещённый,
Остался верным навсегда
Он вере чуждой в те года,

Когда князья в Орду входили,
Забыв заветы старины,
И вера та руководила,
Ведя в ярмо чужой страны,
Пусть даже и веротерпимой.
Лишь кажется необъяснимым:
То веру предков истребить,
То чуждой в рабстве верным быть.

В дар земли получив от хана
святая церковь вСЮ страну
сдала В ОРДУ, ему осанну
воспела, пресекла войну.
Козельск мятежным объявила
и Александра натравила
на тех, кто родину любил,
и ханские отряды бил.

Каких бы ни было предательств,
Каких бы ни было потерь,
В суде не будет разбирательств,
Освящены они теперь.
В магическом судьбы кристалле
Предатели святыми стали.
Мы результат боготворим,
Гордясь несправедливо им.

Не Запад Русь спасла от ханов,
Когда промчалася Орда
В года нашествий ураганных
По непокорным городам.
Орды границы охраняя,
Русь словно пёс цепной стояла,
Себя спасая от хлопот,
Какие Запад нам несёт.

А истребленье новгородцев,
И населения Твери?
Не сами ли без инородцев
Родною кровью топоры
Мы обагряли хуже ханов,
И вечно кровоточат раны
Междоусобиц и расправ,
Уж лучше иго, я не прав?

Да, это было, мы с Ордою
Сроднились тесно меж собой,
И были связаны судьбою
Мы неразрывно с ней одной.
Какое иго? В самом деле!
Не сами ль мы царя хотели?
И получили мы царя,
За то судьбу благодаря.

Поняв руки железной прелесть,
Полезный извлекли урок.
Нам пуще вольности хотелось
Спокойно жить, платя оброк.
Во всём ордынцам подражая,
Европы натиск отражая.
Мы жили так, и триста лет
На нас оставили свой след.

Лишь после мы назвали игом
Царей златоордынских власть,
Европе показали фигу
И снова жизни стали класть
На поле битвы за химеры,
Воюя с немцем, для примера,
Ну, а поляк или француз?
С ним невозможен был союз.

Самодержавно жить надумав,
Ярлык на княженье порвав,
Создали новую Орду мы,
Взяв византийского орла
В свой герб, и то ли третьим Римом,
Предстали мы непобедимым,
Второй ли Золотой Ордой
Россией, словом, молодой.

Иван был первый император,
А не Лжедмитрий или Пётр.
Тот был, скорее, реформатор
Того, Иван что соберёт.
Орды обломки подбирая,
В стенах московского Сарая
Империю он основал,
И цезарём себя назвал.

Так мы и хана называли,
И потому царей своих
В одежды ханов одевали,
Венчая ханской шапкой их.
Рим вечно путая с Ордою,
И шапку Мономаха с тою,
Что хан когда-то подарил,
Над нами русский царь царил.

А что в патриотизме смысла?
Когда им защищают власть,
Что как на волоске повисла
И уж должна позорно пасть,
Патриархальную отсталость,
Что от Орды ещё осталась,
И тиранию, и ярмо,
И твердолобости клеймо.

Россия под Иваном Грозным –
Патриотизма бастион.
Свобода – это несерьёзно,
Привычней гнёт, хоть тяжек он.
Вот Псков, войска и горожане
Нечеловеческие раны,
Нечеловеческую боль
Превозмогают, чтоб собой

Полякам путь закрыть в Россию.
Не верю я в патриотизм,
Но знаю, что им всем грозило:
И так, и так отдали б жизнь.
«Так пусть уж лучше без позора!»
И потому легли за город.
Что ж, сделала из них рабов
Святая к Родине любовь?

Когда наследником престола
Мог стать католик и поляк
Путём законным, божьей волей,
Вы помните, всё было как?
«Пусть только примет нашу веру!
И русско-польскую химеру
Тогда готовы мы терпеть!
Но в церкви по- латыни петь!…»

Войти в Европу через Польшу—
Предложен новый шанс судьбой.
В России стало б света больше,
Культуры, всячины любой.
Но вот, Сусанин, терем царский,
И свет тушить идёт Пожарский,
Ведёт народ издалека,
Страна уж очень велика.

Войти в культурную Европу –
Не то, что прорубить окно.
Здесь появились бы ворота,
Хотя б с таможней заодно.
Григорий подвиг замышляет,
Бояре вскоре понимают,
Что он народ освободит,
Ах, самозванец, ах, бандит!

И не ошибся: он свободу
И европейский дух принёс.
Откуда ни возьмись в народе
Патриотизм опять пророс.
Всё польское возненавидя,
В кондовом лишь спасенье видя,
Он Дмитрия развеял прах
Из пушки на родных полях.

Поляки изгнаны с позором
И смута страшная в умах,
Законный царь объявлен вором.
Бояре, прячась в теремах,
Себя с победой поздравляют,
Они теперь всем заправляют.
Будь Дмитрий грозен как умён,
То сохранил бы царский трон.
(Они б не пикнули при нём.)

«Спаситель»-князь уже оттиснут
И в подтасовках обвинён.
Те, от кого все тут зависит,
Мальчишку выбрали на трон.
Избрание всегда лишь сговор,
И изберут всегда такого,
Кто нужен им, пока у нас
Такая вертикаль и власть,

Что не зависит от народа.
В стране, где крепостным беда,
Когда объявлена свобода.
Иль в дни военные, когда
Освобождение возможно,
Своим патриотизмом ложным
За горло вновь она народ
Звериной хваткою берёт.

И вновь он от неё зависит,
И вновь пред ней он виноват.
Он раб, он голос лишь возвысит,
Крича вовсю: «Виват! Виват!»
А вождь умрёт, он как калика
Исходит воплями и криком,
Простив за униженья власть:
«Что будет с нами, кто подаст?»

Мог Дмитрий даровать Свободу,
Но он убит, и потому
Выходят из глубин народа
Вожди, подобные ему.
И тут не первая - Россия.
Не самозванец ли мессия?
Как вера - Бога, в свой черёд
Вождей - надежда создаёт.

Но « спасена» Россия снова.
А в жилах Грозного царя
Немало было чуждой крови:
Полуполяк, полуваряг,
Он не любил страну нисколько,
Хотел царить над Русью только,
И думал только лишь о том,
Как красные вожди потом.

А Дмитрий думал о народе
И императором себя
Провозгласил не ради моды,
Своё величие любя.
Пётр выучил его уроки,
Всё повторив в другие сроки.
Прикрыв патриотизма кран,
Призвал варягов разных стран.

Русь вновь в бесправии томится,
Терпя засилье немчуры,
Но царь – то свой, пускай глумится,
На то даются нам цари.
И нечем крыть боярской своре,
Теперь уж не объявишь вором
Царя за то, что с немцев он
Для одеяний снял фасон. (взял)

Соборов азиатский абрис
С Европой создаёт контраст.
Да, Азия – страны сей адрес.
А что же от Европы в нас?
Старообрядства протестантство
Так далеко от лютеранства.
Я, всё ж, по правде вам сказать,
Католиком хотел бы стать.

Ах, если б Пётр мог ладить с Папой
И, как Владимир, вновь крестить
Своею волосатой лапой
Безбожников, забывших стыд,
Что прикрываясь православьем,
Богатства добивались, славы,
Народ до нитки обобрав,
И христианство тем поправ.

Считается, что Пётр Романов
Был очень прогрессивный царь,
И реформатор без изъянов,
Имевший безусловный дар
Переносить в Россию опыт
Из обогнавшей нас Европы.
Последний на престоле Росс
Иль первый немец? Вот вопрос.

Он делал всё для государства,
Ввёл бюрократию на трон.
Он думал: лучшее лекарство
От прозябанья знает он.
И сам отправился в ученье,
Потом чтоб дело просвещенья
Рукой могучей насаждать
И к старости плодов лишь ждать.

Но там источником развитья
Была свобода, а не власть.
В науке делались открытья,
Работа нудная велась.
Пётр аллегории прогресса
Считал важнее интереса.
Так дачный городской народ
В чужой косится огород,

Завидуя размерам хрена.
Европы задом восхитясь,
Пётр и задумал перемены,
По-православному крестясь
В своём российском огороде.
Там государства – для народов,
В России же – наоборот:
Для государства тут народ.

Рукою твёрдой через порку
Пётр строил новый Амстердам.
Но тот, который стал Нью-Йорком,
Встал, к сожалению, не там.
Наш Амстердам пришёл в упадок.
Что значит, суть не та, порядок!
Да, Питер для России всей –
Окно в Европу и музей,

Но жаль, что статую Свободы,
Что осветить нам путь могла,
ОНИ поставили у входа
С огнём. У нас всё та же мгла.
Тут ночи – белые, и факел
Её не нужен, знать, однако,
Хоть счёт окончен чёрным дням,
Она ещё не светит нам.

Пётр европейский город создал
За счёт других, взяв камень с них.
Но не вселить указом грозным
Дух европейский в крепостных.
И если бы меня спросили,
Что, всё ж, он сделал для России,
Сломал, продвинул ли вперёд?
Ответил бы: Она – народ.

Пётр и сломал её, и сдвинул,
Построил крепость на костях,
Но растопить такую льдину,
Как рабство, он не мог никак.
Народ Петру был только средством.
О, сколько же Россия бедствий
От тех реформ перенесла.
И, всё ж, она не помнит зла.

Хотел Пётр жить по-европейски.
Один на тыс’чу вёрст вокруг
Свой град во всей красе имперской
Построил он и умер вдруг.
Имел намеренья благие?
И были ли пути другие
Бросок в грядущее свершить?
Да, нужно было разрешить

Сословью третьему трудиться,
Свободы, льготы дав ему,
А не стремясь обогатиться
За счёт народа самому.
Потом была Екатерина,
Был срок её правленья длинным,
И Просвещенья семена
С ленцою сеяла она.

Век золотой при ней был даже,
Его России не забыть.
Как куличи на мокром пляже
Её наследник стал лепить
Свои законы. Бедный Павел!
Мне жаль, что так он мало правил,
А то, в отличье от отца,
Довёл бы дело до конца

И переделал бы Россию,
Чтобы достало у неё
Таланта и ума, и силы,
Чтоб место отстоять своё,
Не просто быть пятном на карте,
Чтоб Гитлеру как Бонапарту
Мысль не пришла на ум больной
России угрожать войной.

И если бы не козни бриттов,
Да недовольство при дворе,
Не стал бы он царем забытым,
А стал бы первым из царей.
Его правления начало
России много обещало,
Он стал бы нужным ей звеном,
В Европу б мы вошли при нём.

Хватало, с нравом пусть капризным,
Ему ума, огня в очах,
Петровского максимализма,
Но жаль, что только в мелочах.
И в воле царской столько силы…
Да, стала, верно, бы Россия
Одной из самых первых стран,
Когда бы не был он тиран.

О скольких не было б сражений!
И скольких не было бы бед!
Страна б сыскала уваженье
За множество иных побед.
И вот, сегодня как мессию
Второго Павла ждёт Россия.
Да как вериги опыт нам,
Порой в плену его я сам.

Тиранов терпим мы, злодеев,
Но стоящий придёт на трон,
Умом и силою владея,
Уже убит, повержен он
Шарфом ли, бомбой ли, кинжалом.
И вновь отброшена держава
То на полвека, то на век:
Нетерпелив наш человек.

И Дмитрий, Павел и Пётр Третий,
(Все в галерее прошлых лет -
Карикатурные портреты).
Оставили огромный след
Они, хоть были кратки сроки
Их царств. Но всё же мы уроки
Извлечь и ныне не спешим,
И не сочувствуем мы им.

Свою империю свободы
Решил создать Наполеон,
Порабощенные народы
Освободить задумал он.
Но не с тираном он сразился,
Когда в Россию погрузился.
Стал партизанить стар и млад,
И Бонапарт ушёл назад.

Страна звала рабов бороться,
Чтоб в рабство не попасть, когда
Враги – не больше инородцы,
Чем их родные господа.
Не очень знали-то по-русски
В салоне Шерер, в круге узком,
Вот княжеских фамилий лист,
И всяк – интернацьоналист.

В крови его и швед, и немец,
Татарин, турок и француз.
Он сам по духу – иноземец.
Не это ли святая Русь?
Царю кто как собака служит,
Тот – при чинах, живёт - не тужит.
Хоть на народ простой плюёт,
Но патриотом он слывёт.

На троне немцы всё старались
Нам государство обновлять,
Оно же прежним оставалось,
Стремясь всё под себя подмять,
Пока в правление «святого»
Не начало менять основу,
Но пробудился злобный рок,
И бог страну не уберёг.

И не стремление ль к величью
Вело нас к первой мировой,
Где стороной мы были лишней.
И поплатились головой
Те, кто народа интересы
Предал, за лозунгов завесой
Славянофилов ли, толпы ль,
Величье обращая в пыль.

И те, кто на волне свободы
Возвысились, но не смогли
Понять, что гордости в угоду
Мильоны на полях легли.
В патриотическом порыве
Вели они страну к обрыву.
Патриотический угар
Октябрьский предварил удар.

У нас немало монументов
И проходимцам и царям,
Но только вряд ли будет этот,
Как и Ивану, и не зря.
Скульптура – есть идея в камне,
Мы той стыдимся, очень странно–
И эта тут не прижилась,
Идея, что законна власть,

Лишь что рождается Свободой.
Кумир толпы, он был любим,
Когда искал любви народа,
И ревновал его к другим,
Поверенный в делах России,
Трибун народный, враг насилья,
Да, неудачливый премьер,
Но всё ж, политикам пример.

Кто искренне народу служит,
Тем истина понятна та:
Победа пораженья хуже,
Когда обманом добыта.
Пока свободы идеалы
Ориентирами не стали,
Керенского не вспомнят тут,
И памятник не возведут.

Не потому ль, что он свободу
Не смог от татей защитить.
Ей недостаточно петь оды
И словно девушку любить.
Её важней увековечить,
И непрерывность обеспечить,
Чтоб диктатуру отвратить
И бунт в порядок обратить.

Не видя Нового явленья,
Забыв о Зле и о Добре,
Ждала Россия обновленья
И дождалася в Октябре.
Но не в обличье буржуазном,
А в виде самом безобразном,
В разгуле пьяной матросни
И с криком яростным: «Распни!»

И в Октябре была распята.
И всё, что накопил народ,
Что было подлинно и свято,
Всё было пущено в расход.
Как древний Рим ордой вандалов
Был взят Петрополь. Да, не ждал он
Неблагодарности такой,
И потекла тут кровь рекой.

Что террористы и бомбисты
С их намерением благим?
На трон забрались коммунисты,
Кому иные все — враги.
Всех граждан сделав крепостными,
Держа за глотку всех поныне,
Они в словах всегда правы,
Жаль только, правда – на крови.

И власть их — хуже не бывает,
Как будто правит диверсант.
Народ на святость уповает
Того, кто всех грешнее сам,
Но громко святость защищает
И компромиссов не прощает.
Пусть сам на службе Сатаны,
Он не отдаст врагу страны.
А не задаться ли вопросом:
Что было б, сделай мы не то,
Какими б ныне были Россы?
Какой страна? Ответ простой:
Коль Западу бы уступили,
Мы европейцами бы были
И без насилия Петра,
Тяжёлых жертв, потерь, затрат.

И словно чехи и поляки
В Европу мы б давно вошли,
Не лезли бы с другими в драки,
И путь свой собственный нашли.
Себе как все мы цену знали б,
Экспансию не называли б
Мы собиранием земли.
И жизнь бы чинную вели.

И не было б пустого чванства,
И изоляции Москвы,
В ошибках глупого упрямства
И метастазов роковых
В культуре, в жизни нашей пьянства
И в войнах наших постоянства,
И многих, многих наших бед.
Как жить, мы знали бы ответ.

Что ж нам отдать страну на откуп
Демидовым и сыновьям
Да строгановым? Те в охотку
Застроят всё, начав «сновья»,
Как говорят сегодня россы.
Одни проклятые вопросы…
И в эти проклятые дни
Меня измучили они.

Чего хотим? Не процветанья ль?
Иль самобытности одной?
И что несёт нам испытанья?
Получим что, какой ценой?
Россию отдадим соседям,
А сами в Англию поедем?
Иль к тачке прикуём себя,
На рудниках свой век трубя?

Геополитикой занявшись,
Совсем не сложно, как игрой
Увлечься, только заигравшись,
Мы забываем суть порой.
Инерция – она в сознанье.
К чему проверенные знанья,
Когда у всех свой интерес,
Лишь довод свой имеет вес.

Реакция – судьба России,
Противодействие тому,
Что происходит без насилья,
Альтернативы нет чему.
Вот ключ к принятию решений,
Смысл обретений и лишений –
Случайностей и шансов цепь:
Душа, широкая как степь…

А с ней - причина всех печалей -
Наш русский или узкий ум.
Какие взгляды защищали
Щербатов или Аввакум?
Вот ретрограды! Но герои!
И Русь Святая норы роет,
Чтоб умертвить навеки плоть
И этим Зло перебороть.

Ах, если б можно было в жизни
Всё к лучшему переменить
Самокопанием капризным,
Борьбой с желанием пожить.
И Зло ли жизни искушенье?
Увы, не в келье есть решенье
Вопроса рубежа эпох:
Смиренье – Дьявол или Бог?

Что лучше, рабство иль свобода?
Иль нам на бога уповать?
Иль с именем Христа с природой
Во имя схемы воевать?
Зло победить, живя во склепе,
Скажи, что может быть нелепей?
Ведь идеал недостижим,
И не заменишь жизни им.

Страна святых – лишь первый опыт
Сверхчеловека на земле.
Но был и Obermensch в Европе,
В Америке был Superman.
Святыми быть не так то просто,
И жизнь вокруг – не дальний остров,
Куда паломники плывут
Труднее быть святыми тут..."
----------------------------------------------

http://forum.elterrus.net/viewtopic.php?p=42800
{{ rating.votes_against }} {{ rating.rating }} {{ rating.votes_for }}

Комментировать

осталось 1800 символов
Свернуть комментарии

Все комментарии (0)

×
Заявите о себе всем пользователям Макспарка!

Заказав эту услугу, Вас смогут все увидеть в блоке "Макспаркеры рекомендуют" - тем самым Вы быстро найдете новых друзей, единомышленников, читателей, партнеров.

Оплата данного размещения производится при помощи Ставок. Каждая купленная ставка позволяет на 1 час разместить рекламу в специальном блоке в правой колонке. В блок попадают три объявления с наибольшим количеством неизрасходованных ставок. По истечении периода в 1 час показа объявления, у него списывается 1 ставка.

Сейчас для мгновенного попадания в этот блок нужно купить 1 ставку.

Цена 10.00 MP
Цена 40.00 MP
Цена 70.00 MP
Цена 120.00 MP
Оплата

К оплате 10.00 MP. У вас на счете 0 MP. Пополнить счет

Войти как пользователь
email
{{ err }}
Password
{{ err }}
captcha
{{ err }}
Обычная pегистрация

Зарегистрированы в Newsland или Maxpark? Войти

email
{{ errors.email_error }}
password
{{ errors.password_error }}
password
{{ errors.confirm_password_error }}
{{ errors.first_name_error }}
{{ errors.last_name_error }}
{{ errors.sex_error }}
{{ errors.birth_date_error }}
{{ errors.agree_to_terms_error }}
Восстановление пароля
email
{{ errors.email }}
Восстановление пароля
Выбор аккаунта

Указанные регистрационные данные повторяются на сайтах Newsland.com и Maxpark.com

Перейти на мобильную версию newsland