Гитлер и Сталин............

На модерации Отложенный
Привожу несколько отрывков из статьи "Размышления об отождествлении сталинизма и гитлеризма" Франсуа-Ксавье Кокена - известного французского историка, слависта.   
Вот пример спокойного размышления историка!!!  
После прочтения этой статьи становится разительным отношение к истории француза и русского (вспомните наши собственные стенания и "крокодильи слезы" и ложный, а порой и деланный наш  надрыв).... 
 
Целиком статья здесь:

http://www.perspektivy.info/history/razmyshlenija_ob_otozhdestvlenii_stalinizma_i_gitlerizma_2009-09-07.htm

 
.......Давайте сравним кита и слона. Возможно ли вообразить более сходных животных? Разве не являются они со всех точек зрения похожими, причем не только своими огромными размерами и кожей серо-стального цвета? Оба животные – млекопитающие, позвоночные и живородящие, рождающие одного детеныша; оба, к тому же, «биологически корректны» и притом (ещё одно сходство) находятся на грани исчезновения из-за тоталитарной диктатуры, установленной человеком над природой. Но это уже другая история. Добавим, что кит некогда был четвероногим, что ноги слона и плавники кита дарят гурманам мгновения незабываемого блаженства, и вот их тождественность кажется полной.
 
Значит ли это, что их нельзя отличить одного от другого? Откровенно говоря, кто в такое поверит? Здесь как раз и стоит вспомнить об Алене, рекомендовавшем меньше думать о сходствах, чем о различиях, учитывая (уточнял он), что наши истины – всего лишь имеющие видимость правды ощущения. Действительно, различий между двумя этими животными видами сколько угодно, как и между двумя «тоталитаризмами», и эти различия в глазах историка не менее многочисленны и значимы, чем сходства. Ограничимся кратким упоминанием некоторых самых разительных, начиная с условий, при которых  две эти силы возникли и пришли к власти.
Как известно, Гитлер оказался у власти в стране, побежденной в Первой мировой войне, - в определенном смысле жертве Версальского договора. При этом Германия на своей территории не испытала (в отличие, например, от Франции и России) ужасов войны, ее экономика и общество пострадали сравнительно мало. Именно большинство немцев из различных социальных слоёв, от элиты до широких масс, подталкиваемое чувством национальной обиды, духом реванша или националистическими амбициями, продемонстрировало своего рода «моральное банкротство» [4] и привело к власти Гитлера и его партию, созданную своим лидером и служившую ему.
 
Ничего похожего не было в России, где Первая мировая и тем более Гражданская войны уничтожили значительную часть элиты и образованных классов, а также раздробили гражданское общество, находившееся в стадии формирования в последние десятилетия царизма. Не говоря уже об изгнании цвета интеллигенции, летом 1922 года принудительно высланного, по распоряжению Ленина, Троцкого и Политбюро, на «философском пароходе» [5]. Из-за этого кровопускания общество оказалось отброшенным на несколько десятилетий назад. Потеря его самой просвещенной части, безусловно, сыграла роль в победе большевистской партии, призвавшей Сталина ее возглавить. Сама партия отнюдь не была сталинским творением. Очевидно, что возвышение и всевластие её генерального секретаря были, по меньшей мере, облегчены исчезновением всех тех, кто мог бы противостоять ему извне и предостеречь страну от перегибов сталинской политики. Интеллектуальные и моральные (а не только социальные) силы сопротивления страны, то, что можно назвать иммунной защитой общества от абсолютизма, оказались очевидно ослабленными, в несравненно большей степени, чем в Германии. Отсутствие противовеса не могло не сказаться на характере режима.
 
Едва ли можно ссылаться, как это иногда делают, на капиталистический режим нацистской Германии и советский «государственный капитализм», настаивая на сходстве двух стран. Гитлер и нацистская партия не нанесли никакого ущерба капиталистическому режиму и крупной буржуазии своей страны. Те пережили Первую мировую войну, а некоторые представители деловых кругов (причем вовсе не малозаметные) даже оказывали финансовую поддержку нацистской партии как до, так и после 1933 года. Что касается государственного капитализма в СССР, иногда именуемого «государственным феодализмом», то он являлся капиталистическим только по названию: в отсутствие всякой свободы предпринимательства, частных капиталов и инвесторов, а также рынка, сколько-нибудь заслуживающего такого определения, советская экономика была на самом деле приказной, руководимой централизованным и всемогущим партийно-государственным аппаратом, в противоположность германскому капитализму, который пережил и Вторую мировую войну и которому даже не пришлось возрождаться из пепла. Следовательно, СССР не был капиталистическим государством, так же как нацистская Германия не была государством социалистическим, и не было ничего общего между образованным, грамотным германским буржуа (или мелким буржуа) и полуграмотным советским пролетарием-полукрестьянином.
 
Главное же различие двух режимов коренилось, прежде всего, в идеологии. Как известно, нацистский режим утверждал главным образом превосходство предполагаемо чистой германской расы, для которой требовалось жизненное пространство, соответствующее ее амбициям… за счет соседних народов. Взяв на вооружение романтическую тему оригинальности и особой миссии каждого народа и используя ее в целях агрессивного национализма, нацистские идеологи, вслед за Розенбергом, восхваляли особые права германского народа. Мало того, что они отвернулись от универсализма эпохи Просвещения во имя иррациональных ценностей крови и расы, они отвергли идеи равенства и братства, провозглашенные Французской революцией; их (пан)германский мессианизм вылился в деление человечества на две категории: арийскую «расу господ», с одной стороны, и низшие виды «недочеловеков», предназначенных быть порабощенными или истреблёнными.

.................................................

Средства, применявшиеся Гитлером и Сталиным, могли быть в определенной степени сходными, но их цели были совершенно противоположными. Более того, в то время как средства уничтожения и подавления полностью соответствовали нацистской идеологии, они являлись искажением идеи социализма, отходом, отречением от неё. В этом контексте отождествление «диктатуры пролетариата» и борьбы Сталина за «построение социализма» с некой формой социального или идеологического расизма отдаёт софизмом и является ложным.
.................................
Надо ли напоминать, что пролетарии, согласно учению и практике Советского Союза, никогда не отождествлялись с «расой»? Отвергая капиталистические правила игры и призывая эксплуатируемых «всех стран» взять судьбу в свои руки, стать творцами собственной истории вместо того, чтобы быть ее объектом, пролетарии, по мнению марксистов, предвосхищали будущее человечество, наконец-то освободившееся от угнетения и способное использовать природу во благо всех людей. Предвестник бесклассового человечества, достигнувшего примирения с самим собой, - и в этом состояла его всеобщая миссия - пролетарий воплощал предполагаемый «смысл Истории», главным субъектом которой он становился. И пусть реальность жестоко опровергла эти распрекрасные предвидения, это ничего не меняет в том, что чистокровные арийские сверхлюди, обутые в сапоги и с касками на голове, ни в коей мере не могут отождествляться с «пролетариями всех стран», чьей задачей по определению было преодолеть социальные и национальные антагонизмы в своих странах и тем самым уменьшить неурядицу в мире.
 
Точно так же нельзя отождествлять нацистскую партию и ее пропагандистское государство с коммунистической партией и «диктатурой пролетариата». В то время как Гитлер и нацистская пропаганда всемерно толкали страну к агрессивной политике и мобилизовали силы общества на непрерывное расширение жизненного пространства Третьего Рейха, коммунистическая партия (в СССР – ред.) ставила задачу совершенно иную: привлечь трудовые массы (а значит большинство населения) к строительству их собственного будущего, привлечь их к управлению собственным государством, по крайней мере пока оно… не начнет «отмирать». Иначе говоря, ввести народные слои в Историю и позволить русскому народу явить миру то «новое слово», носителем которого его издавна считали революционеры. Конечно, каждый волен отвергать подобные проекты как химерические или неискренние. Однако остается главное: по своему характеру и деятельности две партии служили настолько диаметрально противоположным целям, что отождествлять их невозможно.
.................................................
Что же касается германо-советского пакта как свидетельства родства двух режимов, движимых желанием поработить Европу к собственной выгоде, то и этот тезис не выдерживает анализа. Как вполне единодушно признают в настоящее время немцы, нацизм был проникнут намерением расширить свое господство на всю Европу, Гитлер проводил авантюристическую агрессивную политику, то блефуя, то бросаясь в рискованные операции, её успехи заставляли молчать его генералов, в результате, фюрер потерял всякое чувство меры. По сравнению с ним Сталин, чья политика - построение социализма в одной стране - носила, главным образом, оборонительный характер, выглядит скорее прагматиком и реалистом, не хотевшим идти на неразумный риск даже «под крышей Коминтерна» [6]. Заключение в августе 1939 года советско-германского пакта, который развязывал Гитлеру руки на Западе и окончательно ставил крест на Версальском договоре, говорило о желании Сталина выиграть время в надежде на то, что обе воюющие «империалистические» стороны истощат друг друга [7].
 
По мнению западных комментаторов, этот пакт представляет собой образец цинизма и макиавеллизма. Но в определенном смысле он был лишь ответом западным державам, которым заплатили их же монетой за сговор с Гитлером в момент аншлюса Австрии и соглашения в Мюнхене, ставшего в глазах таких, как Ромен Роллан, настоящим «дипломатическим Седаном». Западные державы пытались повернуть гитлеровский экспансионизм на Восток. Ведь далеко не один Сталин вел двойную игру: британские дипломаты в предвоенные годы явно не гнушались искать пути сближения с Гитлером, стремясь направить его амбиции в сторону СССР с помощью политики «умиротворения». Так или иначе, подписанный за спиной франко-британских переговорщиков пакт вызвал всеобщее удивление: его тогда сочли противоестественным, никто или почти никто из современников не путал в то время агрессивный режим Гитлера с режимом «гениального отца народов», чья близорукая стратегия выглядела в сущности оборонительной и исходившей из обстоятельств [8].
 
Правда, никто в то время не знал о подписанном в сентябре 1939 года секретном протоколе, по которому Советский Союз мог аннексировать прибалтийские государства и целый кусок восточной Польши, еще в 1917 г. входившие, отметим попутно,  в состав почившей царской империи. Эта аннексия, однако, не помешала Англии, а затем и США предложить в начале лета 1941 года союз СССР, на чью территорию уже вторглись гитлеровские войска. В то время они нисколько не смешивали Советский Союз с нацистской Германией, даже если у обеих сторон и были свои задние мысли. Тем не менее агрессия против Польши и прибалтийских стран имела последствия и вместе с Катынью и многими другими случаями уничтожения людей послужила основанием в дальнейшем, после войны, представлять СССР как оккупационную державу, которая стремилась к господству с помощью силы и концентрационных лагерей, как ранее - Германия. Это было только отчасти верно, потому что СССР вступил в Центральную Европу в соответствии с соглашениями, достигнутыми в Тегеране и Ялте, и, истощённый войной, рассматривал этот регион не как базу для агрессии, а скорее как опору для обороны, позволяющую разорвать капиталистическое окружение.