Осенний марафон Евросоюза

О том, что очередной объявленный судьбоносным саммит Европейского союза в Брюсселе вновь родит «евромышь», можно было догадаться уже за сутки до его начала – по весьма примечательному форуму, состоявшемуся на другом конце Европы, в Бухаресте.

Проходивший в румынской столице очередной съезд Европейской народной партии (европейских консерваторов) превратился в обмен громкими заявлениями между его основными участниками. Авторами заявлений стали председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу, федеральный канцлер Германии Ангела Меркель и премьер-министр Испании Мариано Рахой. Все призывали к укреплению европейской интеграции, но новых, эффективных, согласованных антикризисных мер никто не предложил…

«Больше Европы» – таким был риторический лейтмотив выступления Жозе Мануэла Баррозу, главного поборника преобразования Евросоюза в федерацию европейских государств. Аналогичным образом был сформулирован и лозунг съезда европейских консерваторов: «Наш ответ – больше Европы». Имелся в виду ответ на бушующий в ЕС финансовый кризис.

Однако, как показали дискуссии, участники партийного форума, собравшиеся для обсуждения антикризисной стратегии, слишком по-разному видят её принципы.

Главный «генератор идей» в лагере европейских консерваторов – председатель Еврокомиссии. Жозе Мануэл Баррозу убежден, что Евросоюз в целом и еврозону в частности спасет исключительно повышение уровня интеграции – прежде всего, финансово-экономической, с контролем над национальными банками и параметрами государственных бюджетов. «Европейский союз является не причиной проблем, а необходимым средством их решения», – заявил Баррозу в Бухаресте и добавил, что «необходимы ответственность, солидарность, дисциплина и конвергенция», а также «уважение европейских правил». Как известно, именно под лозунгом солидарности и общей ответственности Еврокомиссия и Европейский центробанк (ЕЦБ) продвигают свои проекты создания единого банковского союза, выпуска евробондов и солидарного выкупа «мусорных» облигаций «проблемных» стран еврозоны.

Однако еще большими аплодисментами, нежели Баррозу, участники форума европейских консерваторов встретили его главного оппонента в лице федерального канцлера Германии Ангелы Меркель. У нее своя правда и свои рецепты выхода из кризиса, которые сводятся к большей ответственности тех стран, которые и надули финансовые пузыри. Она призвала к строительству «экономики, обращенной в будущее», а адресовала своей призыв Греции, Португалии, Испании, а также странам Центральной и Восточной Европы, которые пытаются в настоящее время оздоровить свои финансовые системы. «Проводимые ими реформы не всегда популярны, но решение заключается в том, чтобы сохранять единство», – подчеркнула Меркель, дав понять, что «проблемные» страны должны играть по общим правилам. Иными словами: ЕС прежде должен дождаться, пока «подтянутся» его собственные отстающие, а уже затем выстраивать различные европейские федерации, тем более на немецкие деньги.

Премьер-министр Испании пожелал также принять участие в дискуссии. Мариано Рахой хорошо понимает, что финансовая ситуация в его стране является головной болью для всего Евросоюза. Авторитетный американский экономист Нуриэль Рубини вообще полагает, что Испания в силу своей неплатежеспособности потеряет возможность занимать средства на мировых финансовых рынках уже к Новому году или в лучшем случае к будущей весне. Вслед за этим, по его мнению, грядут дефолт Испании, Италии и распад еврозоны. «Вероятность такого исхода в ближайшие 3-5 лет составляет почти 50%», – считает Рубини. [2]

Испанский премьер, естественно, не может согласиться с такими оценками. Отсюда и его упорное нежелание обращаться за помощью к ЕЦБ и другим европейским антикризисным механизмам. Ведь предлагаемые международными кредиторами условия хорошо известны по Греции и явно не укрепят позиции испанской Народной партии внутри страны. Однако и не учитывать сложное финансовое положение глава кабинета не может. А потому Мариано Рахой вынужден публично демонстрировать уверенность в собственных антикризисных силах, но при этом избегать резких жестов в адрес потенциальных кредиторов. «Мы можем усвоить урок нынешнего кризиса. А заключается он в настоятельной необходимости большей интеграции», – заявил Рахой в Бухаресте, явно в поддержку Баррозу. Что же касается решения существующих финансовых проблем, то испанский премьер предлагает Евросоюзу взять на себя «навигацию» данным процессом, а со своей стороны обещает Брюсселю «сплочение рядов».

По данным The Wall Street Journal, «сплочение рядов» ЕС с участием Испании может состояться уже в ноябре, когда правительство страны все-таки окажется вынужденным обратиться за международной помощью. Со ссылкой на европейские источники издание сообщает, что помощь Мадриду будет оказана по линии как ЕЦБ, так и нового Европейского механизма стабильности (ESM). А это, в свою очередь, потребует от испанского правительства согласия на проведение жесткой антикризисной программы, включающей не только реформирование рынка труда, но и традиционно болезненные для правительства вопросы урегулирования финансовых взаимоотношений с регионами. [3]

Пока европейские консерваторы спорили, мировые финансовые индексы заметно подросли. Так, гонконгский биржевой индекс Hang Seng вырос сразу на 0,5% – достигнув максимальной отметки со 2 марта 2012 года. [4] Но вот беда – это стало следствием роста китайской экономики. Существенно превзошли прежние прогнозы и объемы нового жилищного строительства в США. А вот сводки со съезда европейских консерваторов в этот список позитивных факторов не попали.

Неудивительно, что участники саммита с самого начала предпочли подстраховаться, заявив о том, что он носит промежуточный характер, а конкретные решения будут приниматься на аналогичном форуме в декабре. «Совет в Брюсселе дает оценку уже достигнутого. В ноябре и декабре состоятся заседания Европейского совета, на которых будут приниматься конкретные решения», – подчеркнула итальянская La Stampa. [5]

Именно такая судьба ожидает инициативы, которые огласил в Брюсселе председатель Совета ЕС Херман ван Ромпей. Его доклад новизной не блистал. Речь в нём шла, прежде всего, о создании «единой финансовой структуры», осуществляющей надзор за банками стран еврозоны. Изначально предполагалось, что этот надзор должен осуществлять ЕЦБ, но здесь возникают сразу три вопроса.

Первый связан с сомнительностью правовой основы для столь значительного расширения полномочий Европейского центробанка. В подготовленной на этот счет юристами Евросоюза справке говорится, что законодательство ЕС не позволяет вносить в деятельность ЕЦБ подобные изменения. [6] Как возможный выход из ситуации было предложено создать в качестве надзорного органа новую структуру. Однако здесь уже возник конфликт интересов между членами еврозоны и не входящими в нее странами ЕС – иными словами, под угрозой оказывается единство всего Евросоюза. Даже один из разработчиков проекта создания общеевропейского банковского надзорного органа – немецкий эксперт в области права Свен Гигольд – признает, что главной задачей является привлечение к его работе Польши, Швеции и Румынии как стран, не имеющих в обращении евро. А на привлечение Великобритании не рассчитывают даже сами авторы разработок ЕС.

Наконец, имеется и третье, пожалуй, главное препятствие, которое, по словам французской Le Figaro, перечеркивает «возможность быстрого формирования банковского союза». Речь идет о позиции Германии, которая настаивает на более широких правах ЕС по контролю над бюджетной политикой отдельных стран, нежели мониторинговая роль ЕЦБ. Как заявила, выступая в бундестаге перед саммитом ЕС Ангела Меркель, «нам многого удалось добиться в плане укрепления бюджетной дисциплины, однако мы, то есть все немецкое правительство, считаем, что нужно пойти еще дальше и предоставить Европе настоящие права на вмешательство в национальные бюджеты».

А это в настоящее время неприемлемо для большинства стран-членов ЕС во главе с Францией. [7]

Как пессимистично обрисовал сложившуюся ситуацию один из европейских дипломатов, «создание органа банковского надзора – это незаконное решение. Это решение попросту неправильное». [8] Впрочем, та же констатация вполне распространяется не только на финансовую политику Евросоюза, но и на его политическую повестку дня. Последнее обстоятельство представляется еще более опасным для стабильности Европы и ее соседей.

Начавшееся 29 октября масштабное африкано-балканское турне госсекретаря США Хиллари Клинтон нельзя не счесть знаменательным. Прежде всего, это последняя крупная акция главы государственного департамента США перед президентскими выборами в этой стране. Клинтон уже дала понять, что вряд ли останется на своем посту вне зависимости от исхода голосования. И теперь она торопится зафиксировать все достижения американской внешней политики в Северной Африке и особенно на Балканах.

Не менее важно то, что в поездке по Юго-Восточной Европе ее сопровождает верховный комиссар Евросоюза по международным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон. А если учесть, что несколькими днями ранее Балканы уже посетил министр иностранных дел Великобритании Уильям Хейг, можно говорить о том, что три западные державы направляют балканским странам некое совместное послание.

Если отвлечься от внутреннего положения в Алжире, Боснии и Герцеговине или Хорватии, где также побывает Клинтон, следует признать, что данное послание адресовано, в первую очередь, Сербии. В трактовке Хейга оно звучит так: «балканская карта является завершенной».
Читай: Косово отобрали у Сербии навсегда, раздел края на сербскую и албанскую части тоже рассмотрению не подлежит.

Хиллари Клинтон и Кэтрин Эштон ставят во главу угла состоявшуюся на днях в Брюсселе встречу премьер-министра Сербии Ивицы Дачича и главы косовского правительства Хашима Тачи. Как сообщает госдепартамент США, обе гостьи намерены потребовать от Белграда и Приштины «уважать достигнутые ранее соглашения» и предпринять новые шаги к сближению. По данным косовских албаноязычных СМИ, данное сближение будет облечено в форму соглашения, уже подготовленного администрацией США. На этом документе должны будут появиться подписи высших руководителей Сербии и Косова. Предполагается, что в нем будут гарантированы определенные права косовских сербов, но никакой особый административный статус за северными (сербскими) районами Косова закреплен не будет. Кроме того, документ должен зафиксировать отказ властей Сербии от какой-либо поддержки косовских сербов и их органов самоуправления, действующих в рамках сербской Конституции.
Под этим актом капитуляции сербов должна будет, как ожидают Вашингтон и Брюссель, появиться подпись президента Сербии Томислава Николича, что позволит Западу считать «косовское досье» закрытым на условиях США и их натовских союзников.

Появление данного плана стало неожиданностью даже для части косовско-албанской политической элиты. Например, в неведении оказался традиционный участник политических комбинаций председатель Ассамблеи Косово Якуп Красничи. По свидетельству газеты «Зери», Хашим Тачи намеренно «проигнорировал» парламентского спикера и не информировал его о встрече с Ивицей Дачичем, опасаясь вызвать скандал из-за своих действий в обход парламента. По мнению известного приштинского политолога Авни Зогьяни, для скорейшего заключения с Белградом соглашения Хашиму Тачи лучше всего подходит не Красничи, а косовский президент Атифете Яхъяга, поскольку она, в отличие от спикера, «не имеет политической позиции» и не может создать проблем. По информации «Зери», руководство Евросоюза довело до сведения Тачи, чтобы он воздержался от публичного обсуждения переговоров с Белградом, поскольку «Брюссель и США уже установили повестку дискуссий».
Косовский премьер, правда, намекнул британскому министру иностранных дел, что не ожидает от Белграда признания независимости Косово «в ближайшие месяцы». Кроме того, на дальнейшее развитие ситуации может повлиять расклад сил в самом ЕС.

Причины крепнущей солидарности в треугольнике Вашингтон – Брюссель – Лондон, судя по всему, связаны с углубляющимся расколом внутри Евросоюза на англосаксонский и франко-германский лагери. Катализатором раскола выступает, главным образом, спор о путях выхода из финансово-экономического кризиса. Если говорить в геополитических терминах, речь идет о борьбе сторонников «сильной» и «слабой» Европы. К первым надо отнести, прежде всего, Германию, Нидерланды, скандинавские страны и в меньшей степени Францию. Они настаивают на соблюдении в рамках Евросоюза ранее установленных правил игры, позволяющих сделать эту организацию ещё более централизованной.

Противостоящий им лагерь традиционно возглавляет Великобритания, стремящаяся не допустить усиления континентальных европейских держав. С ней в этом вполне солидарны США. Как неоднократно давал понять американский министр финансов Тимоти Гайтнер, Вашингтону финансовый кризис в ЕС невыгоден, но урегулировать его США хотят не на путях укрепления Европы, а посредством решения долговых вопросов за счет более преуспевающих государств во главе с Германией. Лондон придерживается той же позиции. Говоря словами бывшего федерального канцлера Германии Герхарда Шредера, «Великобритания гораздо охотнее, чем другие страны, готова предвосхищать намерения США и ставить их во главу своей европейской политики».
Появление в этом лагере брюссельской бюрократии обусловлено фактическим провалом октябрьского саммита Евросоюза, оказавшегося неспособным принять ни одного из готовившихся решений финансово-экономического блока. А этот провал, в свою очередь, был вызван нежеланием Ангелы Меркель идти на уступки руководству Евросоюза за счет немецких налогоплательщиков. Особенно – учитывая предстоящие через год выборы в ФРГ. Тем не менее проблемы никуда не делись, и принятие решений лишь отсрочено на несколько недель. При этом эксперты за пределами Европы не очень надеются на улучшение ситуации, рассчитывая лишь на сохранение статус-кво. Как заметил по поводу сложившегося положения дел один из руководителей компании IG Investment в Гонконге Тим Люнг, для хорошего самочувствия азиатских рынков достаточно хотя бы «отсутствия плохих новостей из Европы».

Ситуация позволяет прогнозировать по меньшей мере три важные для всей Европы тенденции.

Во-первых – продолжение попыток Вашингтона и Лондона укрепить свой альянс, навязывая другим странам-членам ЕС англосаксонский взгляд на мир. Рост настроений евроскептицизма может привести к расширению данного блока за счет стран Центральной и Восточной Европы, многие из которых ориентируются скорее на Вашингтон, чем на Брюссель.

Во-вторых, всё большее значение будет приобретать политический торг внутри конгломерата ЕС/НАТО, предусматривающей «обмен уступками». Эту нехитрую идею в свое время откровенно сформулировал Герхард Шредер, подчеркнувший, что «участие в косовской операции (бомбардировки натовцами Югославии в 1999 году – П.И.), как и позднее, в ноябре 2001-го, согласие на операцию в Афганистане, обеспечили нам возможность свободно сказать «нет» войне в Ираке».

Наконец, в-третьих, возрастёт угроза сепаратных действий отдельных атлантических держав в тех или иных кризисных ситуациях. Так, в 2011 году франко-германское соперничество подтолкнуло тогдашнего президента Франции Николя Саркози на интервенцию в Ливии в союзе с Великобританией и США. Похожие военно-политические комбинации, составленные из отдельных европейских членов НАТО под патронажем Вашингтона, могут сложиться и в связи с планами Запада в отношении Сирии и/или Ирана.