Вырваться из системы?

На модерации Отложенный

Для всякого человека, считающего себя образованным, да и просто мыслящим, не секрет, как широка и многогранна в русской и мировой литературе, изобразительном искусстве, кинематографе тема «героя нашего времени», под которым понимается этакий непонятый гений, непризнанный и неоценённый талант, мятущийся и страждущий, тяготящийся бременем своих недюжинных дарований, но и ещё в большей степени придавленный гнётом «суровой безжалостной системы», из которой невозможно вырваться и которая, как правило, приводит его к гибели. Контингент таких мятущихся довольно пёстр – от аристократичных Чайльд-Гарольда и Печорина до простецки «уверенного в своей физической полноценности» Зилова из «Утиной охоты» Вампилова. И если изысканностью своих манер, образованностью и загадочной харизматичностью типажи первых двух ещё могут быть хоть как-то привлекательны (особенно для слабого пола), то не отличающийся ничем подобным типаж Зилова просто томится тоской и тупо пьёт. Но по закону жанра все они, естественно, «родились не в своё время», равно как и не в надлежащем месте, и не в подобающем людском окружении (обществе) или, как теперь выражаются, – системе, из которой, естественно, они всеми силами хотели бы вырваться, но, естественно, сил этих у них оказывается недостаточно.

            Вот здесь, вот на этом хотелось бы остановиться и разобраться поподробнее и пообстоятельнее. И задаться вопросом: почему человеку с неординарными способностями, человеку, выделяющемуся среди других своими задатками, в жизни неуютно и одиноко? Почему такому человеку приходится склоняться к мысли о «несправедливой обделённостью судьбой» и об обиженностью ею же злодейкою? И сдаётся мне, что ответ на мудрёный вопрос сей лежит, если и не на поверхности, то не так уж и глубоко, чтобы до него не докопаться опытному землекопу. Боюсь также, что извлечённый из сырости недр ответ тот будет не в пользу чайльд-гарольдов и печориных, которым учителя русской литературы советской эпохи так любили с высоты своего времени бросать спасительную лестницу в виде: «Вот если бы такие люди родились в наше время, то они непременно были бы востребованы!». Эту лестницу походя опрокидывает полуинтеллигентный полупьющий «Зилов нашего времени». Опрокидывает, даже не замечая, что этим перечёркивает всю их загадочную избранность, на поверку оборачивающуюся банальной склонностью к праздности и претенциозности и нездоровой уверенностью в собственной исключительности.

            Ошибочность самооценки подобного типа людей коренится в аберрации их осознания «СЕБЯ и мира». Рассмотрение этих двух основополагающих категорий как разъединённых и никак не обусловленных, как взаимно не коррелирующих друг друга и даже почти противоположных. Словом и проще говоря, подобные товарищи никак не желают находиться «в массе», как они полагают безликой. Им непременно, до болезненности, нужно быть «вне» – «вне толпы», «вне группы», «вне коллектива», «вне соборности». А коль уж никуда не деться (ох, уж этот рок жестоковыйный!), то обязательно найти своё место среди лидеров и вождей «людского сброда». Не всегда, а я бы даже сказал больше – почти никогда!, им такое не удаётся и, следовательно, конец один – бутылка, револьвер. Подобный выход и есть их выход из системы. Выход недостойный, с каплями соплей на носу, с примесью женской истеричности, с замесом мстительной обиды неоцененности на весь мир, на Бога. А ведь прежде, чем спешить в петлю, можно было бы и попытаться разобраться в себе и окружающем, попытаться осознать и понять отношения упомянутой выше сизигии: Я и МИР. При таких-то исключительных мыслительных дарованиях, поди, не «бином Ньютона»!

            Так вот – система. Кто её выстраивает, и кто определяет закономерности прохождения её лабиринтов? Конечно же, по большому счёту, – Бог! Он – Творец этого и всех миров, всех вселенных, их законов, алгоритмов развития всего сущего. Но, как маленькая капля воды содержит в себе все свойства безбрежного океана, так и любое сотворённое существо вмещает в себя все свойства своего творца. Приближение к степени Божеского совершенства (помните: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный»?) определяется соотношением актуализированных (реализованных) в жизни (в бытии) свойств Отца и их потенции (ещё скрытых свойств). Т.е., чем больше вы реализовали в своей жизни из Божеских дарований, из Божьей искры, тем выше вы стоите в иерархической лестнице, о чём свидетельствует совершенство ваших форм, играющих роль некоего паспорта, безапелляционно подтверждающего вашу личность.

Мы подошли вплотную к основному пункту рассматриваемого вопроса, а именно: об отношении субъективного содержания к объективному наполнению.

В матрицах материальных вселенных (а именно в них все мы нарабатываем совершенство форм, дабы обрести «образ и подобие») заложены идеи бесконечного множества физических образов и состояний, сквозь которые каждое существо проходит – трансформирует, – подпадая на метафизическом уровне под воздействие той или иной идеи и откликаясь на него. Весь такой «опыт за плечами» и есть наработанная каждым из нас субъективность или, если хотите, – подсознание. Она ответственна за всё наше «сокровище», начиная от, скажем, упёртого характера, определяемого извилинами душевных качеств, до родинки на правом предплечье, обусловленной извилинами качеств физических – генным кодом.

Так вот, утверждаемый мною закон гласит: субъективное содержание любого существа в точности определяет и обуславливает его объективное наполнение (окружение)! Т.е. любому, кто имеет, скажем, субъективность, соответствующую уровню курицы, никогда не суждено воплотится среди людей! Словом, всё по порядку, всему своё время, всё эволюционным накопительным неспешным путём. Таким образом, субъективность печориных, о которых у нас речь, безошибочно и точно определяет все детали и нюансы их воплощения в биологическую жизнь. Здесь ничего не может быть недо дадено! Но ничего не может быть и пере дадено – абсолютное соответствие субъекта объекту! И, следовательно, стенания таких особ обусловлены всего лишь капризом и недомыслием! Нежеланием усвоить ту простую истину, выраженную в Библии словами «что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мтф. 18:18), а в народе изречением – «что посеешь, то и пожнёшь»!

            И именно отсюда, из закона соответствия субъективного содержания объективному наполнению, берёт своё начало «весьма интересный и важный феномен, имя которому – сродство. Он многогранен, всеохватывающе широк и берёт своё начало ещё с таких архаичных форм существования, как атомы и элементарные частицы. В человеческой среде чувство сродства служит, к примеру, основой такого прекрасного явления, как дружба между двумя или несколькими людьми. А более масштабно, именно оно, сродство, есть образующий и объединяющий на метафизическом уровне стержень таких миллионных социальных конгломератов, как, скажем, нация или народность. Глубоко ошибаются те, кто считает, что, например, родителей не выбирают – их выбирают! Именно в силу вышеупомянутого феномена мы приходим в жизнь именно в той семье, которая нам больше всего родственна по духу, и «наследуем» те дополняющие наше естество признаки рода, зачатки которых в нас же самих заложены. Так же дело обстоит и с национальной принадлежностью, и с родиной, которую, как многие ошибочно считают, мы тоже не выбираем, и со многими другими вещами. Скажем, человеку с такими глубоко укоренёнными в его натуру гастрономическими приоритетами, как галушки, сало и горилка, вряд ли суждено родиться и провести жизнь в родовитом аристократическом поместье где-нибудь на берегу Темзы, а страстному поклоннику кумыса – в семье, проживающей в пригороде Гамбурга… И если в упрощённом выражении – в случае сродства вкусов, взглядов, привычек – людям требуется некоторое время на изучение подобных совпадений друг у друга, то в таком мощном своём проявлении, как любовь с первого взгляда – этом высшем выражении сродства душ, – зачастую такого времени может и не понадобиться. Ибо сродство это, распознанное в избраннике с первого взгляда, излучается из глаз, оно записано невидимым кодом в окружающей лицо и тело ауре, оно исходит от тембров голоса, от движений рук, от поворота головы, от улыбки на губах. Оно пронизывает и жжёт. Оно заставляет не думать и делать поступки, над которыми в другом случае человек задумывается. В сущности, каждый приходит в родственный ему мир для того, чтобы ещё больше обогатиться, пополнить свой багаж дорогими душе вещами, тем сокровищем, которое, как известно, является небесным, а не земным. И если не находишь всего того родственного, если мир не может тебе его предоставить, то он становится холодным и чужим» ( А.А. «Нежизни утверждающая новь»). Как становится он «холодным и чужим» для представителей того племени, которое мы здесь пытаемся понять. Вот только надо и им понять, что «вырываться из системы», а ещё лучше проживать её, претерпевать нужно с честью, ибо «чтобы заслужить рай, нужно с достоинством пройти ад», наградой же «претерпевшему всё», в конце концов, будет спасение! А чего ещё большего может желать человек!?