Судьба проекта «Украина»

По свидетельствам современников, предпоследним солнечным днём августа 1911 года в Киеве повсюду ощущалось нежное дыхание мягкой осени. Воздух уже был по-осеннему свежим, сохраняя при этом ностальгическую теплоту лета, а ещё зелёная листва на деревьях, освобождаясь от летнего зноя, шелестела успокаивающе и нежно. В карете киевского губернатора в этот исторический день на торжественное открытие памятника Александру II Освободителю следовал Петр Аркадьевич Столыпин, - статс-секретарь, Председателя Совета министров и министра внутренних дел Его Императорского Величества. 

Исполнилось уже шесть лет, как Столыпин возглавил правительство Императора Николая II и начал энергично реформировать русскую государственность для того, чтобы «…обновить, просветить и возвеличить Родину, в противность тем людям, которые хотят её распада…»(1). И вот теперь, 30 августа 1911 года, университетский любимец Менделеева и дальний родственник Лермонтова, Петр Аркадьевич Столыпин сопровождал Государя по праздничному Киеву на торжественное, - в честь пятидесятилетия отмены крепостного права, - открытие памятника Императору Александру II. И при том - ехал не просто гостем, но продолжателем и завершителем великих реформ Царя-Освободителя. 

Ведь это именно он, Столыпин, смог подкрепить либеральные реформы Царя-Освободителя внутренним порядком («Где с бомбами врываются в поезда, под флагом революции грабят мирных жителей, там правительство обязано поддерживать порядок, не обращая внимания на крики о реакции»(2)) и остановил кровавую революцию 1905 года. Именно он смог обеспечить проводимые преобразования внешним миром («…Дайте Государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России»(3)) и предотвратил втягивание России в мировую войну из-за далёкой Боснии. И именно он завершил крестьянскую реформу Александра II, наделив русского крестьянина долгожданной землёй («…нет предела содействию и льготам, которые я готов предоставить крестьянству, чтобы вывести его на путь культурного развития»(4)) и по производству продуктов питания Россия к 1911 году уже обогнала США, Канаду и Аргентину вместе взятые(5).

И Киев и вся Малороссия с её традиционным сердечным и хлебосольным гостеприимством не скупились на выражение своей благодарности. 

Местное купечество в знак признательности от малороссийской житницы Империи устроило торжественный приём на шесть тысяч человек (реформы Петра Аркадьевича позволили малороссийскому хозяйству сделать такой прорыв, что производство южнорусской пшеницы выросло и её экспорт составил 40% от мирового, экспорт сахара вырос в шесть раз, а доход от продажи масла в Англию превысил доход от добычи золота по всей Сибири(6)). 

Местное земство также упросило Столыпина принять их в эти дни для выражения благодарности и почтения (Пётр Аркадьевич добился введения земского самоуправления в западных малороссийских губерниях, и предотвратил попытку польских землевладельцев, составляющих всего 4% от всего населения Малороссии, заблокировать на земских выборах остальные 96% малорусского населения дискриминационным имущественным цензом). 

Ещё за городом были организованы военные маневры, затем - посещение Владимирского кадетского корпуса и снова принятие делегаций. Даже киевские скауты устроили торжественные выступления (Пётр Аркадьевич в своё время поддержал их развитие, вступил в их ряды сам и записал сына). 

А потом - снова делегации, снова визиты, снова признательность...

Сам Пётр Аркадьевич всегда ощущал сердечную привязанность к исторической малой Родине всех русских. «Отсюда начнётся выздоровление всей России», - говаривал Столыпин. В Малороссии как нигде понимали цену свободы, дарованной Александром II и цену процветания, заложенного проектами Столыпина. Поэтому малороссийская общественность и открывала в Киеве - «матери городов русских» - памятник Царю-Освободителю и по этой же причине благодарила Столыпина за его талант, талант реформатора.

* * *

Другой человек в это время совсем не участвовал в киевских торжествах. Он вообще болезненно реагировал на всякое упоминание о празднике, к которому демонстративно старался не иметь никакого отношения. К тому же, рассчитывать на приглашение он не мог, так как не обладал достаточно солидным для этого положением в обществе. А, кроме того, Михаил Сергеевич Грушевский вовсе не воспринимал Россию своей Отчизной. 

Будучи замкнутым ещё с детства, он всегда сторонился любого общества, а Россию называл «чужеплеменной и чужеязычной чужбиной»(7). Во время учёбы в Киевском университете он старательно отгораживался от любых научных дискуссий, не допуская какой-либо критики в свой адрес - «эти изложения не много могли дать после того, что приносил с собой хорошо развитый и начитанный по какой-то специальности гимназист»(8), - вот как высоко он сам оценивал свои способности. После завершения обучения он побоялся работать в российских университетах, где ему пришлось бы самоутверждаться наравне с другими талантливыми историками, и избрал для себя менее научный, но зато более оплачиваемый путь, - устроился преподавать в австро-венгерском Львове (там русских историков не было отродясь, и Грушевскому конкуренция не грозила). 

Кровавую смуту 1905 года он воспринял как неожиданный шанс сделать карьеру (характерная черта всех «непризнанных гениев»), однако в Киеве и других городах он смог лишь продать издателям некоторые свои рукописи, но сторонников снова не обрёл (интеллигенция вроде Булгаковых его исторические теории не жаловала, а киевский психолог Сикорский и вовсе высмеял). И Грушевский, не желая жить одной жизнью со своей Родиной, снова вернулся во Львов, где ценили его настоящий талант, талант отщепенца.

* * *

Пройдёт всего несколько дней и Столыпин будет застрелен. Он будет с почётом похоронен в Лавре, а в центре Киева на средства общественности ему будет поставлен памятник. Пройдёт ещё несколько лет и памятник Столыпину будет снесён вместе с памятником Царю-Освободителю Александру II, Киев будет наводнён немцами, а власть в городе захватит в свои руки австрийский профессор Грушевский, - так в Киеве закончится время русской свободы и процветания, и так начнётся время интервенции, оккупации и гражданской войны. Так закончится Малороссия Столыпина и начнётся Украина Грушевского.

1. ЗАКАЗ ПРОЕКТА

Впервые условный проект «Украина» во всех деталях был изложен в мае 1914 г. на секретном совещании австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда в присутствии представителей правительств и генеральных штабов Австро-Венгрии и Германии(9). 

Считая Россию своим потенциальным противником в будущей войне, высшее военное и политическое руководство дунайской Империи на этом совещании оценивало перспективы ведения войны на территории Галиции (Червонной Руси). Опасения австрийского генштаба сводились, главным образом, к тому обстоятельству, что впервые в своей истории Австрия готовилась к войне на территории проживания русинов и малороссов, представляющих собой один народ, проживающий по разные стороны российско-австрийской границы. И если русские солдаты в будущей войне выступят защитниками своей русской Веры, своего российского Царя и своего же общерусского Отечества, то русины из австрийской армии будут принуждены защищать чуждую им католическую Веру, чуждого им немца Кайзера, и чуждую им Империю, в которой они составляют меньшинство, и в случае реального военного столкновения симпатии местного населения могут оказаться на стороне братьев-славян из России, тогда как австрийскую армию будет ожидать в Галиции серьёзное противодействие. 

С предложениями по предотвращению заведомого кризиса на совещании выступил бывший австрийский офицер, член ордена иезуитов и митрополит униатской церкви граф Шептицкий. Шептицкий обратил внимание присутствующих на успехи своей деятельности во Львове по латинизации церкви униатов и изменению программы школьного обучения, проводимой с целью стереть в общественном сознании галичан убеждение в их русских корнях. Развивая, по мнению Шептицкого, тезис о самобытности галицких русинов, австрийское правительство смогло бы рассчитывать на лояльность местного населения в войне с Россией, и даже - на активное участие галичан в братоубийственной войне с русскими. Однако слова Шептицкого вызвали сомнение у присутствующих, которые справедливо полагали, что собственное национальное самосознание у галичан навряд ли значительно оттолкнёт их от России, но зато даст им право добиваться собственной расширенной автономии в Австро-Венгрии, что, в свою очередь, весьма чревато. 

Тогда перед присутствующими выступил приглашённый на совещание Александр Гельфанд (он же Парвус) - первый политтехнолог в современной истории, - человек, значение которого до сих пор не оценено должным образом (именно Парвусу будет принадлежать идея использования большевиков для развала восточного фронта, и именно Парвус организует поездку Ульянова с компанией в пломбированном вагоне, и именно через Парвуса Ульянов будет вести переговоры с германским генштабом, и именно через Парвуса немцы будут передавать Ульянову деньги для большевистского переворота). Парвус выдвинул собственный поэтапный проект(10): быстрое занятие австрийскими войсками некоторой части территории России; провозглашение на занятой территории нового независимого государства «Украина» с границами до Смоленска и Кавказа; требование к России признать право на национальное самоопределение нового государства; отторжение его от Российской Империи; выход из войны; воссоединение с Галицией и вхождение новой Украины в состав Австро-Венгрии. 

Сенсационное предложение Парвуса ошеломило на совещании даже самых матёрых русофобов. При всей привлекательности этого плана, присутствующим было всё же не до конца ясно, как удастся провозгласить новое национальное государство в Малороссии, население которой считает себя русским (говорит на русском языке, ходит в Русскую Православную Церковь и живёт русской историей ещё со времён Киевской Руси). Ведь новому государству потребуется соответствующее идеологическое насыщение («свой язык, своя Вера, своя история»), на которое сможет опереться украинский сепаратизм, при том -достаточно убедительное с точки зрения истории, культуры и религии. 

Для Парвуса же не было ничего невозможного. Всё, что ему требовалось для успеха, так это вступление австрийских войск на территорию России, а уж на идеологическое обеспечение для украинского сепаратизма он мог рассчитывать всегда, - пока есть такие католические священники, как Шептицкий, и такие австрийские профессора, как Грушевский.

2. ПОДГОТОВКА ПРОЕКТА

Сегодня мы не можем точно установить, присутствовал ли Михаил Сергеевич Грушевский лично на том историческом совещании, - документов прямо указывающих на это, нет, а некоторые имеющиеся на этот счёт мнения проверить затруднительно. Однако можно с уверенностью утверждать, что он был посвящён во все дела своим покровителем Шептицким, которому весьма импонировало политическое направление всех полуисторических изысков Грушевского, - направление на отречение от русских корней. 

Сам Шептицкий, как подрядчик в проекте Парвуса «Украина», брался обеспечить новое государство «своей Верой». Он считал стратегически правильным сразу же после провозглашения нового государства добиваться проведения Церковного Собора с выборами своего - «украинского» - митрополита и учреждением его резиденции в Лавре; затем, после выхода Украины из состава России, он собирался добиваться выхода новой «украинской» церкви из лона Русской Православной Церкви московского патриархата; и, наконец, после вхождения Украины в состав Австро-Венгрии, стремиться, по возможности, к объединению «украинской» православной церкви с униатской церковью в Галиции.

За Грушевским, тоже подрядчиком в проекте «Украина», было обеспечение нового государства «своим языком» и «своей историей», - вот где пригодились результаты его двадцатилетнего пребывания во Львове с 1894-1914 гг., во время которого ему удалось наполнить понятие «Украина» новым, околонаучным и полуисторическим содержанием. 

Как известно, русская история учит нас тому, «откуда есть пошла Русская земля», а не откуда пошла Украина, и начинается русская история с Киевской Руси, со временем рассыпавшейся на удельные русские княжества, которые, в свою очередь, потом были поглощены татарскими ордами на востоке и литовско-русским государством на западе. С этого времени, с лёгкой руки Византийского Патриарха и Императора(11) приднепровская Русь с центром в Киеве начинает именоваться Русью Малой (по аналогии с Малой Азией и Малой Британией - современной Бретанью, т.е. в значении исконной земли - малой Родины), а залесская Русь с центром в Москве становится Русью Великой (а здесь - по аналогии с Великой Грецией и Великобританией, т.е. в значении земли новой - колонизированной и расширяющей пределы Родины), - Украиной разделённые земли опять никто упорно не называет, хотя слово это всем известно (скажем, в Ипатьевской летописи, где говорится о походе в 1187г. русских князей к границе и об их отступлении - «На том бо пути разболелся Володимир Глебович болестью тяжкою, ею же скончался. О нём же украина много постона»; та же летопись, описывая занятие русским князем польских городов, называет украиной уже польское пограничье: «еха с братом и прия Берестий, и Угровеск... и всю украину»; а вот Первая Псковская летопись называет украиной границу уже псковской земли: «...и взяша с украины неколико псковских сёл» (1271г.)). Именно в географическом значении границы и только в нём (и только с прописной буквы) украина употребляется позже московским государством (Василий III в 1517г. пишет: «Наш недруг Жигимонт, король польский, послал войско к украинному пригородку к Одочке, а наши воеводы новгородские... стояли в нашем украинном городе на Луках на Великих, оберегали наших украин»), и польским государством (Стефан Баторий рассылает универсалы «всем... на украине русской...живущим»). Когда на Великой Руси укрепилось Московское Царство и началось покорение Сибири, то уже сибирские приграничные земли стали зваться украинными (всем известна народная песня: «В сибирской во украине - Во даурской стороне - Во даурской стороне - А на славной на Амур-реке»). 

Постепенно, остававшиеся под властью Польши земли Малой Руси стали именоваться Русью Белой (к западу от Смоленска), Русью Чёрной (по правому берегу Днепра), Русью Червонной (Галичина) и, собственно, Русью Малой с казацкой Сечью. Причём все эти земли, - русские по населению, по вере и по языку, - поляки именовали «польской украиной», придавая им значение не просто границы, а буфера.(12) Отношение поляков к русскому населению, как к населению второго сорта (использование казаков на войнах в качестве «пушечного мяса», отказ русским в жаловании им дворянства, государственное притеснение православия и т.д.) подтолкнуло запорожцев к принятию московского подданства(14), что и произошло 8 января 1654 г. на Переяславской Раде. Примечательно, что во всех документах гетмана Хмельницкого о переходе под власть Москвы слово «украина» даже не встречается, зато царь Алексей Михайлович именуется «всеа Великия и Малые Русии самодержцем»(15). Последующие войны с Польшей добавят в титул русских царей и Белую Русь, а окончательное воссоединение русских земель с Россией произвела Императрица Екатерина II, приняв участие в разделе агонизирующей Польши (лишь Червонная Русь отошла к Австрии). Уроженка «лоскутной» разрозненной Германии, Екатерина не с чужих слов понимала необходимость и значение национального единства, а в память о русском воссоединении приказала выбить медаль «Отторженное возвратив»(16). 

Польская интеллигенция, испытывая природный страх перед Пруссией и Австрией, в состав которых вошли, собственно, польские земли, решила отыграться за счёт России, не занявшей ни пяди исконной польской территории. Зависть к русскому успеху, подпитываемая страхом перед немецким порядком, произвела на свет утверждение Яна Потоцкого о том, что никакого русского воссоединения не могло быть, поскольку к России отошли земли не Малой и Белой Руси, а польской Украйны. Затем появилась и вовсе смехотворная теория Фаддея Чацкого о происхождении населения украйны от неких древних укров(17). Нападение Наполеона на Россию вселило в польскую знать надежду о скором возвращении православных холопов, однако история распорядилась иначе. Поражение Наполеона стало поражением для Польши: северные, западные и южные земли Польши отошли к Пруссии и Австрии, центральные - к России. Немцами польские земли были вскорости германизированы, а вот в России польским подданным сохранялись все права, ставившие поляков даже в более выгодное положение, чем русских (скажем, крепостного права в Польше не вводилось). 

Однако польская знать сохранила неприятие всего русского (переросшее к этому времени уже в комплекс), и продолжила попытки вбить клин между малороссами и великороссами. Правда, усилия эти были тщетны. Уже стали появляться первые плоды общерусского творческого процветания, - по всей России и по всему миру зазвучали имена малороссийских гениев Гоголя, Боровиковского и других (для контраста с этими именами стоит вспомнить пример Шевченко, получившего в Варшаве польское образование и воспитание ненавидеть всё русское, и, как результат, - не нашедшего себя в большой литературе, несмотря на активное содействие в этом Императрицы Александры Фёдоровны, Брюллова и Жуковского). Пытаясь завербовать сторонников «украинной» идеи среди университетской молодёжи, польские деятели даже создали в Киеве в 1848г. украинофильское Кирилло-Мефодиевского братство (Шевченко, Костомаров, Кулиш, всего - менее двадцати членов)(18), а в подражание польскому гимну «Ешче Польска не згинела» Павлом Чубинским был даже сочинён гимн «Ще не вмерла Украина». Но когда братство был запрещено правительством, общественность этого даже не заметила, а когда в Польше началось восстание, её бывшая «украинная» вотчина не проявила никакого участия в деле «освобождения» своих бывших панов, - так что никак не помогла утопичная и беспочвенная «украинная» теория польской интеллигенции натравить русских друг на друга. 

Объявленные Императором Александром II реформы вдохнули в русское общество свободы и значительно прибавили патриотических настроений. Бессилие и без того разрозненных украинофилов стало очевидным, и они ушли в «громады», - краеведческие общественные собрания, призванные стереть грань между городской и сельской культурой. Стремясь сделать из малороссийского наречия язык, сравнимый с языком общерусским литературным (который в громадах упорно считали чуждым и поэтому называли «великорусским»), громады начали переводить мировую литературу на малороссийское наречие, именуемое ими не иначе, как «украинским языком» (некий М.Старицкий перевёл «Гамлета», монолог которого зазвучал как «Буты чы не буты? - ось-то закавыка»). 

Государственные власти и научная общественность высказались резко против подобных попыток замещения общерусского языка местным наречием: «Такое стремление имеет целью развить в народе... понятие о его каком-то резком и совершенном отличии от великороссов»(19). Образованные люди Киева, Одессы, Харькова, Полтавы и остальной Южной России, воспитанные в равной мере на Гоголе и Пушкине, как на представителях одной общей - русской - культуры с одним общим - русским - языком, не без оснований полагали, что «Народ, уже имеющий выработанный богатый научный и образованный язык, без сомнения, не имеет никакой надобности создавать другой подобный же язык»(20). Позже, один из образованнейших людей России Пётр Струве так высказывался о работе громад по разделению общерусской культуры и общерусского языка: «речь идёт не просто о «преподавании в начальной школе на местном языке», перед нами не более, не менее как огромный, поистине титанический замысел раздвоения или растроения русской культуры на всём её протяжении... это значит ещё, что «малорусская» и «белорусская» культуры будут нарочно создаваемы»(21). В результате, 18 июля 1863г. министром внутренних дел России П.А.Валуевым был разослан циркуляр о том, чтобы «дозволялись в печати только произведения на малороссийском языке, принадлежащие к области изящной литературы, пропуском же книг на том языке религиозного содержания, учебных и вообще назначенных для первоначального чтения народа, приостановиться до решения настоящего вопроса»(22). 

Общественность Малороссии вздохнула свободно(23). Даже украинофил Костомаров признавался позже, что «поднимать малорусский язык до уровня образованного литературного в высшем смысле, пригодного для всех отраслей знания и для описания человеческих обществ в высшем развитии - была мысль соблазнительная, но её несостоятельность высказалась с первого взгляда»(24). Малочисленные украинофилы (Драгоманов, Чубинский) попытались переметнуться из громад в Киевское Географическое Общество и продолжить там попытки насаждения «украинского» языка, но 27 августа 1875г. высочайшим распоряжением и эта их деятельность была приостановлена.(25) В следующем году правительство объявило о всеобщем запрете пропаганды «украинского» языка в сферах народного просвещения. Смирившись с поражением, украинофилы перебрались в Галицию. 

Галиция (Червонная Русь) после раздела Польши оказалась в империи Габсбургов, которые поначалу не притесняли своих новых русских подданных (возможно из опасения вызвать этим недовольство Российских Императоров), - в 1848г. была даже открыта Головна Русска Рада - парламент галичан. Польская знать в Галиции, не смея соперничать с австрийским правлением, решила и там развить идею украинофильства: в 1868г. в Галиции появляется общество «Просвита», финансируемое поляками и распространяющее книги на т.н. «украинной мове», а в 1876г. прибывшие из России русофобы с той же целью создают «Товариство имени Шевченка»(26). Однако ощутимых результатов эти усилия не приносили, - население Галиции упорно сохраняло приверженность своим русским корням. 

В 1894г. Кафедру истории Восточной Европы во Львовском Университете возглавил М.С.Грушевский, который пробыл в этой должности последующие двадцать лет. 

Обладая больным самолюбием и стремясь завоевать популярность «отца-основателя» « украинной» культуры, Грушевский одной из своих основных задач сделал по возможности научное обоснование новой «украiньской мовы». В короткое время на основе польского языка им был разработан словарь нового, - «украинского», - языка, в котором обычные русские слова приобрели статус иностранных, а иностранные слова стали своими(27) (например: впечатление - вражения (wrazenie), время - час (czas), убеждение - переконання (pizekonanie), и т.д.). Не останаливаясь на достигнутом, Грушевский изменил и правописание новой речи, сочинив вместо существующего русского новое, весьма замысловатое фонетическое правописание, - по выговору, - с новоизобретенными знаками (например: «i» с двумя точками или перевернутая в оборотную сторону «э»)(28). Польская интеллигенция ликовала. Австрийские власти были довольны. Деньги потекли к Грушевскому рекой. 

Следующим направлением деятельности неутомимого профессора была переделка русской истории в интересах украинофильства. Здесь им был устоен следующий подлог: взяв из истории факт существования польской территории «украйна», он описал заново предшествуюшую русскую историю (со времен Киевской Руси) этой территории как украинскую историю, а от нее - и как историю украинского народа. Вместо русской истории украины им была создана история Украины, вместо истории русского народа, проживающего на территории польской украйны, - история украинского народа. Древняя Русь у Грушевского неожиданно стала Украиной; русские князья - украинскими князьями; Московское царство и другие северные княжества вообще не замечались (как будто не было расселения русских племен и завоевания Сибири, как будто русский народ не выдвигался за украинские границы Киевской Руси); присяга Богдана Хмельницкого Московскому царю превратилась Грушевским в международный трактат, а гетман Мазепа вообще стал правозащитником(29). 

Для развития пропаганды своих идей, Михаил Сергеевич Грушевский перестроил по-новому работу разрозненных прежде украинофилов.(30) Возглавив «Товариство имени Шевченко», он реорганизовал его по принципу академии, установив за правило использовать в «Товаристве» исключительно новый украинский язык. Не останавливаясь в своём порыве изжить всё русское, им был даже разработан для украинского народа новый флаг с «жовто-блокитными» полосами (по аналогии с бело-красными полосами польского флага) и герб в виде трезубца с киевских монет XIV века, а в немецком журнале «Ukrainische Rundschau» Грушевским была опубликована карта будущей Украины с границами от Карпат до Кавказа.(31) 

Старательно изживая всё русское в Галиции и получая постоянную поддержку со стороны своих покровителей, Грушевскому, тем не менее, не удалось снискать поборников украинской теории на Родине, - презрительно-настороженное отношение к нему образованного класса сохранялось, а украинофилы были в Малороссии малочисленными подпольщиками, отгородившимися своим «щирым» мировоззрением от настоящей действительности. В самой Малороссии вместо виртуального «угнетения украинцев» наблюдался невиданный рост производства, причём быстрее чем по Европе; школ и гимназий строилось больше, чем где-либо в России; земля передавалась в собственность по реформе Столыпина (а на его предложение развивать сельское хозяйство южной Сибири туда устремились три миллиона человек из Малороссии и Белорусии)(32). Реальными общерусскими усилиями Малороссия добилась гораздо большего, чем польским помыканием и австрийскими посулами. И можно лишь догадываться, какое отчаяние испытывал Грушевский, сознавая историческую бесперспективность своих потугов, и как он ухватился за предложение Парвуса поучаствовать в проекте «Украина». Оставалось лишь дождаться войны с Россией...

3. ИСПОЛНЕНИЕ ПРОЕКТА

28 июня 1914г. эрц-герцог Франц-Фердинанд был застрелен в Сараево. 28 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии, 1августа Германия объявила войну России, 3 августа Германия объявила войну Франции, 4 августа Англия объявила войну Германии, 6 августа Австро-Венгрия объявила войну России, 12 августа Франция объявила войну Австро-Венгрии. 

23 августа русская армия начала наступление на австрийские части. Сразу был взят Львов и занята вся Галиция. Разбитая австро-венгерская армия потеряла половину своего личного состава(33) и была отброшена за Карпаты. Профессор Грушевский бросив кафедру пытался бежать в Вену, но был схвачен и интернирован в Нижний Новгород. Шептицкий попытался заявить о своей лояльности к русским властям, но был изобличён найденными в его кабинете документами(34) и выслан.(35) 

Австрийское руководство после перенесённого поражения не смогло оправиться до самого конца войны и уже не предпринимало каких-либо серьёзных военных действий. Ещё более иллюзорными стали политические прожекты австрийской монархии, вроде заказанного перед войной проекта «Украина» (заказчик проекта эрц-герцог Франц-Фердинанд был мёртв, идеологические подрядчики проекта Грушевский и Шептицкий были сосланы, а вся территория Галиции перешла к России, - Император Николай II стал полновластным хозяином резиденции русских князей в Перемышле). Сбылись и худшие опасения австрийского правительства - местное население Галиции действительно симпатизировало братьям-славянам русской армии. По воспоминаниям генерала Брусилова «...не только в Восточной Галиции, где большинство населения русины, к нам расположенные с давних пор, но и в Западной, где всё население чисто польское, не только крестьяне, но и католическое духовенство относились к нам хорошо, и во многих случаях нам помогали всем, чем могли... Железные дороги, телеграфные и телефонные линии ни разу никем не разрушались, нападения даже на одиночных безоружных солдат наших ни разу не имели места».(36) 

Положение дунайской монархии становилось фатальным, фронт держался только за счёт труднопреодолимых Карпат и поддержке германской армии. В Германии, как известно, дела обстояли не лучше: за первый год войны немецкая армия так и не смогла сокрушить Францию, за второй год не смогла разбить русскую армию, за третий год совсем истощила свои резервы, и вот на четвёртый год войны на два фронта Германию ожидало совместное наступление англо-французских и русских войск. 

И вдруг для высшего руководства Германии и Австро-Венгрии отчаяние сменилось на надежду - накануне всеобщего весеннего наступления Император России Николай II отрёкся от престола. Впервые в русской истории монарх самоустранился от управления страной и ведения войны, впервые Российская Империя осталась без царя. Власть потеряла в глазах изумлённого народа свою легитимность. Власть стали делить между собой депутаты Государственной Думы и Советы рабоче-крестьянских депутатов.

Фронт замер. Наступление откладывалось. Германское командование не преминуло воспользоваться волшебным шансом на спасение, - моментально был реанимирован проект «Украина» и от Парвуса потребовали срочных действий. 

В Киев молниеносно прибыл Грушевский и вместе с «щирым» украинофилом Винниченко без проведения каких-либо выборов спешно провозгласил 7 апреля 1917г. «Всеукраинский Съезд». Тут же на съезде самоизбралась «Украинская Центральная Рада»(37), власть которой, к большому сожалению для самостийников, не очень-то приветствовалась населением Киева, а уж за прелелами города и вовсе не признавалась. Невзирая на это, председатель Рады Грушевский потребовал от Временного правительства Россиии признания на территории девяти губерний (Харьковской, Полтавской, Черниговской, Киевской, Волынской, Подольской, Херсонской, Екатеринославской и Таврической без Крыма) автономной Украинской Республики(38) (согласно германским интересам Грушевский работал только с территорией России и поэтому даже не упомянул о Галиции) с правом ведения собственной финансовой, военной, внешней и торговой политики. Самозванный пан председатель гордо заявил, что «украинской проблемы больше нет, есть свободный, великий украинский народ, который строит свою судьбу в новых условиях свободы»(39). 

Великий князь Александр Михайлович, отстранённый Временным правительством от командования военной авиацией и временно находящийся в Малороссии, так описывал события этих дней: «Кайзер Вильгельм часто дразнил своих русских кузенов на тему о сепаратистских стремлениях украинцев, но то, что казалось до революции невинной шуткой, в марте 1917 года приобретало размеры подлинной катастрофы. Лидеры украинского сепаратистского движения были приглашены в немецкий генеральный штаб, где им обещали полную независимость Украины, если им удастся разложить тыл русской армии...И вот миллионы прокламаций наводнили Киев...».(40) 

Само собой, что германским генштабом было предписано самостийникам: во-первых, добиваться выхода Украины из России, а во-вторых, добиваться выхода Украины из войны, - как это и предусматривалось проектом «Украина». Весьма возможно, что самостийникам было рассказано и о новом проекте Парвуса, (в соответствии с которым пломбированный вагон с большевиками в своё время спешно пересёк границы Германии). Ведь у двух условных проектов Парвуса ( «Украина» и «Большевики») был единый заказчик (Генштаб Германии) и хотя идеологические подрядчики проектов были разные (Ульянов с его идеей подписания Мира с Германией и Грушевский с его идеей отчуждения Малороссии от России), всё же примечательно, что все они следовали интересам Германии за счёт интересов России. Как бы там ни было, но после визита в Германию украинские лидеры потребовали от Временного правительства отзыва всех уроженцев Малороссии из русской армии. 

Что могло предпринять в ответ Временное правительство? Из очевидного: арестовать лидеров Центральной Рады за шпионаж (ведь доказательства этого имелись уже в начале войны); распустить Центральную Раду за узурпацию власти (ведь она была провозглашена без всяких выборов); наконец, просто не реагировать на заявления самостийников. В самом деле, самозванное детище Грушевского не обладало ни властью, ни каким-либо авторитетом за городской чертой (Рада опасалась даже деревенского анархиста батьку Махно). Более того, - в случае объявления вне закона, кучка сепаратистов уже никак не смогла бы проскочить к своим германским покровителям через фронт десятимиллионной русской армии. 

Ведь даже после отречения Императора нигде по России население не требовало независимостисти - граждане России желали проведения реформ, а вовсе не распада страны. 

Однако, в противность элементарной логике и вопреки всем государственным и военным интересам, Временное правительство Керенского удовлетворило просьбу киевской кучки украинофилов. Более того, - Керенский даже освободил Шептицкого и вернул ему весь изъятый у него при обыске в 1914г. шпионский архив(41). Быстро сформировалась «армия Украины»: находящиеся на территории Малороссии русские части были объявлены Радой украинскими, а несогласные с такой политикой обезумевшего петроградского командования офицеры попросту изгонялись из армии, и на их место приходили «щирые» сепаратисты. В короткое время армия превратилась в балаган, а по словам великого князя Александра Михайловича, сразу после того, как «домогательства украинцев были удовлетворены... немецкий генеральный штаб стал снимать с Восточного фронта целые дивизии...»(42). 

Дальше - больше. 25 октября большевики свергли власть Временного правительства в Петрограде. 29 октября Центральная Рада и большевики разогнали все учреждения Временного правительства в Киеве. В обоих проектах наступила кульминация, - самостийники и большевики даже затеяли соревнование между собой за лучшее исполнение германского заказа: Грушевский и компания провозгласили в Киеве независимую Украинскую Народную Республику, а Ульянов и компания попытались перехватить исполнение проекта «Украина» и провозгласили в Харькове независимую Советскую Украину. В январе 1918г. большевики даже занимают Киев, но слишком поздно, - не надеясь на поддержку народа, Рада разбежалась, а её представители (несколько студентов) бежали на переговоры в Брест-Литовск(43), где 9 февраля успели-таки подписать сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией.

По замыслу германского правительства, в границы самостийной Украины были включены «не только значительная часть чернозёмного пояса, но и важные железорудные залежи Кривого Рога, угольные месторождения Донецкого бассейна и табачные плантации Кубани»(44), - территорию, границы которой Грушевский очертил в «Ukrainische Rundschau» ещё перед войной(45) (интеллигенция Киева сразу начала дразнить самостийников: «От Кыева и до Берлина простяглася Украина»(46)). Сквозь распущенный большевиками и самостийниками фронт германские части вскоре заняли всю Малороссию, - русская государственность была парализована. 

С одной стороны, это был результат спешного самоотречение от власти Императора Николая II, - «хозяина земли русской», как именовал он себя в анкете, - оставившего Империю своих предков без защиты, без уверенности и без власти. С другой стороны, это был результат поддержки лидерами Февраля всех одержимых врагов русской государственности, всех - от щирых самостийников и до пораженцев-большевиков. Многовековая и могучая Империя, уже держа в своих руках великую победу, вдруг рассыпалась перед отчаявшейся Германией и агонизирующей Австро-Венгрией. Как пишет Александр Солженицын: «Февральской революцией не только не была достигнута ни одна национальная задача русского народа, но произошёл как бы национальный обморок, полная потеря национального сознания»(47). 

Стоило только регулярным частям германской армии войти в пределы Малороссии, как большевики бежали от них сломя голову(48) (лишь Нестор Махно остался в своём Гуляйполе). Ульянов, до этого активно поднимавший «украинский пролетариат» на борьбу с «буржуазными украинскими националистами», осознал, что ему уже не удастся договориться с немцами в обход самостийников и, как ни в чём не бывало, подписал Брестский мир, передав в распоряжение Германии всю «Украину» и весь «украинский пролетариат» (при этом прикрываясь от позора лозунгами о временной передышке).(49). 

Тем временем продолжалась реализация проекта «Украина»: 25 апреля Рада подписала с Германией договор, по которому сбор урожая на Украине должен был проводиться под германским контролем(50), - сразу после этого германское руководство решило заменить демагогическую Центральную Раду более эффективным для организации и проведения сбора продовольствия органом. 28 апреля здание Рады было окружено солдатами и все самозванцы («малютки в министерских колясках», как называли их немцы(51)) были разогнаны, в том числе председатель Грушевский (австрийский профессор), премьер Винниченко (деревенский писатель) и военачальник Петлюра (недоучившийся сын извозчика). На следующий же день германское руководство собрало в здании киевского цирка съезд хлеборобов Малороссии (будущих поставщиков продовольствия), на котором было провозглашено об избрании генерала Скоропадского гетманом Украины(52). Семь лет как не было Столыпина (памятник ему, построенный на пожертвования киевской общественности, завистливые самостийники сразу снесли), но результаты накормившей страну столыпинской реформы ещё давали о себе знать: вплоть до ноября 1918г. германские службы вывезли с плодородной Малороссии 113.421 тонну зерна, 3.329 тонн масла и т.д., - всего более 40.000 вагонов продовольствия(53). 

Для лучшего контроля за поставками германское командование ввело в самостийной «Украине»военно-полевые суды для недовольных крестьян, обязало проводить принудительную запашку полей и установило практику реквизиции сельхозпродуктов(54). Кроме того, германское руководство ввело обязательное использование украинской мовы, - широко распространённой в деревне и совсем неизвестной в городе, - и в учреждениях появились вывески вроде «Порахають балакити на державний мовi»(55), не имевшие, впрочем, какого-либо воздействия. Следуя германской установке «Репрессировать всё прорусское»(56), гетман даже отказался признавать нового Киевского митрополита Антония (отвергающего идею об автокефалии), а министр исповеданий Украины Зеньковский пытался запретить панихиду по расстрелянной в Екатеринбурге царской семье(57). 

Германское командование уже разрабатывало политические и правовые меры по вхождению Украины в состав «Большой Германии»(58), но ситуация неожиданно изменилась: союзные Болгария и Турция дрогнули и запросили у Антанты мира; Австро-Венгрия начала разваливаться на суверенные государства чехов, словаков, хорватов и словенцев и 28 октября также запросила у Антанты мира (в Галиции 9 ноября была провозглашена Западноукраинская Народная республика во главе с Народной Радой(59)); наконец, в самой Германии разрозилась революция, кайзер бежал в Голландию, и 11 ноября представители Германии подписали перемирие. Пришла очередь позора для Германии. В этих условиях немецкому командованию было уже не до проекта «Украина». Прихватив с собой гетмана, Германская армия бежала из Малороссии, становясь на дорогах лёгкой добычей идейного анархиста батьки Махно. 

Социалисты бывшей Центральной Рады, хорошо вооружённые благодаря регулярным немецким подачкам и систематическому грабежу русских тыловых складов, дождались выхода немцев из Киева и 14 декабря 1918г. захватили власть в городе, провозгласив «Директорию» из пяти «директоров» - Петлюры, Винниченко, Андреевского, Швеца и Макаренко(60). Начались расстрелы русских патриотов и еврейские погромы, - кровь потекла рекой(61). Однако попытка Петлюры самостоятельно руководить проектом «Украина» вызвала схожее желание и у большевиков - 5 февраля 1919г. Красная армия выбила петлюровцев из города и из проекта (Ульянов подтвердил независимое украинское государство и поставил во главе его советского правительства болгарского румына Раковского(62)). Еврейские погромы прекратились, но расстрелы русских офицеров, дворян, священников и интеллигенции усилились, - террором лично руководил «опытный» товарищ Лацис(63). Счастье большевиков было недолгим, - 30 августа 1919г. они были выбиты частями Русской Добровольческой армии генерала Деникина. Террор прекратился, население стало возвращаться к нормальной («прежней») жизни(64), а проект «Украина» вообще был заморожен, - белые армии выступали «За единую и неделимую Россию»(65). Однако большевики к 3 декабря 1919г. смогли вытеснить Деникина из Киева и возобновили террор(66). Тем временем, Петлюра, не найдя общего языка ни с Деникиным, ни с Махно, сумел договориться с паном Пилсудским, который мечтал повернуть историю вспять и вернуть Малороссию в состав Польши(67). 6 мая 1920г. совместная армия Петлюры и Пилсудского выбила большевиков из Киева, но... Но уже через два месяца эта же армия бежала вспять от большевиков и разгневанного местного населения обратно в Польшу. 18 марта 1921г. большевики подписали мирный договор с Польшей, признавая за ней территорию Волыни и Галиции (Пилсудский сразу же разогнал Западноукраинскую народную республики(68)). Закарпатская Русь перешла к Чехословакии. Махно успел бежать в Румынию. Грушевский уже бежал в Австрию, Скоропадский - в Германию, Шептицкий и Петлюра - в Польшу. «Советская Украина» осталась в распоряжении большевиков.

4. ИЗМЕНЕНИЕ ПРОЕКТА

Заполучив из шатких рук самостийников проект «Украина», большевики не только его не прекратили, но даже наоборот, - усилили его наполнение, вовсю превращая отрезанную южную ветвь русского народа в самостоятельную нацию, а отторгнутую землю российской державы в суверенное государство. 

Если Кайзер Вильгельм II предполагал по принципу «разделяй - и властвуй» отторгнуть Малороссию от остальной России для последующего включение созданной ими Украинской Народной Республики и остатков поверженной России в состав «Большой Германии» (в австрийском варианте предполагалось включение Украины в состав Австро-Венгрии; в польском - включение Украины в состав Речи Посполитой), - то Ульянов не стал воссоединять отторженые земли в единое государство единого народа, - выступать, подобно Екатерине II, в роли «собирателя земли русской», - а действуя по тому же принципу «разделяй - и властвуй» включил Украинскую Советскую Социалистическую Республику вместе с остальной РСФСР в состав Советского Союза (даже предоставив по союзной Конституции право выхода Украине из Союза). Тут проявилась схожесть подходов к проекту Вильгельма II, Ульянова, Пилсудского и Франца-Фердинанда - никто из них не предполагал возвращение Украины в состав России... 

Дальше - больше. Если самостийники называли украинским народом всё население, проживающее на Украине, то Ульянов закрепил это утверждение в Конституции Украины. Если границы самостийной Украины были определены экономическим ведомством Германии, то большевики закрепили эти границы Конституцией СССР. Если самостийники стремились вывести местную исполнительную власть из подчинения Петрограду и переключить её на себя (что, правда, удавалось им только в пределах Киева, да и то не всегда, - повсюду царили поместные батьки и атаманы), то ульяновские большевики не только не ликвидировали «украинские государственные» органы, а даже наоборот, - повсеместно укрепили «украинскую» вертикаль власти чекистами. Если власть самостийников не признавал никто в мире (кроме Германии и Австро-Венгрии), то большевики добились для Советской Украины международного признания и даже сделали её участницей Лиги наций (позднее - Организации Объединённых Наций). Если самостийники пытались ввести на территории Украины состряпанную Грушевским украинскую орфографию, хотя даже не успели напечатать новых словарей для этого, то Ульянов и компания ввели украинскую «мову» в качестве официального языка Украины, для чего была проведена целая компания по «украинизации»,(69) - показатель того, как непопулярен был новый язык у интеллигенции и жителей городов.

Не забыли и о замысле Шептицкого - создании «украинской» церкви, для чего была учреждена Всеукраинская Церковная Рада(70), добившаяся, в числе прочего, возможности служения в украинских приходах на «мове», и включения дня рождения Шевченки в число церковных праздников (несмотря на богохульство в его стихах: ...будем, брате, - З багряниць онучи драти, - Людьки з кадил закуряти, - «Явленными» печь топити, - Кропилами будем, брате, - Нову хату вымитати). Правда, в виду упорного непризнания новой церкви прихожанами, идея церковной Рады провалилась. 

В 1924г. советским правительством был приглашён обратно и «товарищ» Грушевский. В Москве ему предоставили гражданство, назначили солидную зарплату и избрали в Академию Наук СССР («подчистив» его официальную биографию: его непопулярность в образованных кругах дореволюционной России заменили на преследование «царским режимом», бегство от русских частей в 1914г. заменили «отдыхом в Карпатах», а арест и ссылку заменили на «заграничную поездку»). Огромными тиражами Советы начали издавать труды Михаила Сергеевича, а после его смерти в 1934г. организовали пышные похороны и назначили содержание семье. Такой сладкой жизни у Грушевского не было и при Кайзере. 

И так же, как австро-польско-германские хозяева цинично использовали разделённый между Россией и Украиной народ для решения своих потребительских задач, так и советские властители не считали нужным церемониться в выборе средств. Очень скоро такая политика привела к голоду сначала в Поволжье, а затем и на Украине, - этот драматический период истории ХХ века ярко проиллюстрировал, к чему увела население южной России политика Грушевского, Петлюры, Шептицкого, Раковского, Ульянова и др. от благополучия и процветания Малороссии в Российской Империи, особенно в пореформенное столыпинское время. Столыпин не играл во всякую незалежность, не делил русский народ на национальности, не создавал искусственных языков, орфографий и исторических летописей, - он укреплял единое государство единого народа, и он смог сделать это всего за шесть лет. Что до господ самостийников (включая большевиков), то они и за шестнадцать лет не смогли приблизить уровень жизни в Украине к уровню жизни в прежней Малороссии. 

Самостийники проиграли не только экономически - разделив государство границей, они так и не смогли разделить народ. Когда на русскую землю пришла война и благодаря советским горе-правителям германская армия начала продвигать всё быстрее и дальше, на фронтах сражались все - и украинцы, и русские, не разделяя друг друга по национальностям и не нуждаясь в переводчиках. Общей была и победа, - великая победа великого народа. 

Перед войной советским вождём Джугашвилли в результате соглашения с Гитлером была возвращена Галиция, - последняя часть русской земли, переименованная киевскими и московскими большевиками в Западную Украину (к слову сказать, - в своём стремлении создать видимость разрушения так называемой «тюрьмы народов», большевики не допускали использования слова «Малороссия», цинично наделив его унизительным смыслом). Находясь в Польше, Галиция не имела права даже на автономию (провозглашённую галичанами в 1918г. Западноукраинскую республику польская армия Пилсудского подавила во время украинско-польской войны(72), попутно лишив Грушевского с его украинскими воззрениями права въезда в Галицию - ведь проект «Украина» был расчитан исключительно на развал и ослабление России, и для Польши он был ненужен и опасен). Попав в Советскую Украину, Галиция познакомилась с массовыми репрессиями Джугашвилли, - мерой столь же драматичной, сколь и бессмысленной (ведь население Галиции встречало красную армию радостно, не оказывая ей никакого сопротивления(73), но вот уже после проведения массовых репрессий, когда пришла германская армия, из местных добровольцев была сформирована карательная дивизия СС «Галиция»). Так, вековая отделённость от русских братьев, польские гонения и сталинские репрессии отложили отпечаток на гражданскую позицию галичан. 

Стоит специально оговорить, что Гитлер не собирался перехватывать проект «Украина» у Джугашвилли, и такой щирый националист, как Бандера, сделавший смыслом своей жизни не борьбу за Украину, а борьбу против России, был одинаково преследуем и Джугашвилли и Гитлером(74) (с которым Бандера пытался договориться, возомнив себя новым Скоропадским), и не признан народом (Бандера смертельно боялся попасть в левобережную Украину). 

Восстановление народного хозяйства после войны было проведено общерусскими усилиями, лишний раз подтверждающими единство народа. Кроме того, - динамичные социальные процессы ХХ века в значительной степени перемешали население РСФСР и УССР, которым не могло препятствовать даже обучение «мове» в школах Украины. И хотя советская власть упорно не проводила воссоединения народа РСФСР и УССР (и БССР), и упорно сохраняла все атрибуты проекта «Украина» (выходец с Украины Никита Хрущёв даже отторгнул от России Крым в пользу Украины), несмотря на это (и уж точно не благодаря этому), народное единство «русских» (великороссов) и «украинцев» (малороссов) сохранялось (а также благодаря общегосударственному статусу русского языка в СССР, общему хозяйству, общей системе образования, общему информационному пространству, общей армии, общей церкви и т.д.). Однако в начале 90-х такое положение дел подверглось перестройке...

5. ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ ПРОЕКТА

В 1985г. новым советским генеральным секретарём Горбачёвым был провозглашён государственный курс на перестройку и ускорение (а также демократизацию, гласность, и т.д.). Всего за шесть лет этот курс привел страну к нарастающему экономическому кризису, безудержному росту внешнего долга, отказу от выстроенной системы военной безопасности на западных рубежах, развалу немногочисленных институтов гражданского общества. 

Некоторыми характерными особенностями этого периода было удивительно спокойное отношение союзного руководства к расцветающим во многих республиках националистическим движениям и упорное противодействие созданию там демократических организаций (та же политика проводилась Политбюро и в отношении пересмотра отечественной истории: поощрялась любая критика советского периода истории, однако все попытки выявить достижения хотя бы дореволюционного времени «встречались в штыки»).

Другими словами, Политбюро Михаила Сергеевича Горбачёва смогло с точностью повторить горький опыт сразу и Николая II и Временного правительства, - с одной стороны, было ослаблено партийное руководство, по сути дела, самоустранившееся от решения насущных задач, а с другой стороны, не было создано никаких препятствий для нарастающего национализма в западных и южных республиках, в частности, - на Украине. Даже немногочисленный и малопопулярный в народе «РУХ», - с благословения местных коммунистов и с молчаливого согласия коммунистов из московского ЦК, - не сходил с телеэкранов, обильно финансировался западными «гуманитарными» фондами, развернул широкомасштабную издательскую деятельность и т.д. Хотя также, как в 1917г., «щирые» националисты были столь же слабы, сколь и пугливы, - неизвестно ни одного случая, когда они не побоялись бы открыто выступить против режима, тем более, при народной поддержке, и огромный пропагандистский и правоохранительный аппарат мог спокойно прекратить деятельность националистов на основании обвинения в сепаратизме, но... 

Примечательно, что когда борец с советским режимом Александр Солженицын обратился из эмиграции к населению Украины с призывом к воссоединению с Россией и Белоруссией в одно государство: «Братья! Не надо этого жёсткого раздела! - это помрачение коммунистических лет. Мы вместе перестрадали советское время, вместе попали в этот котлован - вместе и выберемся»(75), - он был безжалостно раскритикован высшим коммунистическим руководством (Горбачёвым), коммунистическим руководством Украины (Кравчуком) и щирыми националистами (Чорновилом), - ведь выбираться вместе из коммунистического котлована они не планировали. Такова была политика Политбюро, при которой призыв писателя к интеграции резко критиковался, а сепаратистская пропаганда РУХа не замечалась вовсе. В результате этой политики руководство СССР, слабея на глазах, осталось наедине с националистическими блоками республик, в которые в качестве левых и правых крыльев постепенно вошли все общественные движения, - от коммунистов (вроде Бразаускаса) до шовинистов (вроде Гамсахурдиа), - ставящие своей целью выход из Союза. 

Надо полагать, что в Политбюро не могли не понимать, что в отличие от 1917г., все республики СССР, в отличие от окраин прежней Российской Империи, уже обладают всеми государственными атрибутами (собственными правительствами, флагами, гербами, гимнами, государственными границами, государственными языками и т.д.) а к тому ещё - и правом выхода из государства, и что вся эта мина замедленного действия взорвётся, как только ослабнет союзное руководство. И тем не менее... Тем не менее, снова, как и в 1917г., шло смертельное для русской государственности соревнование между слабостью и безответственностью центральной власти и авантюризмом и наглостью самостийников. 

Даже в августе 1991г., когда КПСС демонстративно дискредитировала себя чрезвычайным положением, не было слышно ни спрятавшихся лидеров РУХа, ни испугавшегося Президента Украины Кравчука, перешедшего на эту работу с должности Секретаря ЦК Компартии Украины и бывшего долгое время главным идеологом украинских коммунистов. И только когда КПСС была официально распущена в Москве Ельциным и Горбачёвым, товарищ Кравчук смог безбоязненно вернуться к работе, - действовать уже с учётом новой политической реальности, без скелета КПСС и без так и не созданных вовремя демократических общерусских организаций. Настало время для реанимации проекта «Украина». 

Конечно, руководство Украины вполне могло обратиться к руководству России с предложением объединения на просторах бывшего Союза, что вполне отвечало бы реальности - единое государство для единого народа. И скольких проблем можно было бы избежать впоследствии? Но у руководителей Украины были другие задачи, и обращались они к другим руководителям других стран с другими просьбами, в результате чего «Решимости Украины сохранить свою независимость способствовала поддержка извне..»(76).

Сегодня нам неизвестно, было ли в 1991г. какое-либо совещание новых заказчиков проекта с новыми исполнителями из команды Кравчука, - наподобие совещания в 1914г. у Франца-Фердинанда, или наподобие такого же совещания в 1917г. в германском генштабе, в результате которых был разработан план реализации проекта «Украина», известно лишь, что очень быстро «Лица, формулирующие политику США, также начали называть американо-украинские отношения «стратегическим партнерством»(77). История всегда повторяется... 

В короткие сроки администрация Кравчука при содействии западных специалистов организовала проведение референдума, на котором хитро был поставлен вопрос не об отделении от России, а о независимости Украины (при этом всячески подчёркивалось, что отношения с Россией выходят на новый уровень. что рвать связи никто и не собирается и т.д...). После положительного исхода референдума тут же была провозглашена независимость, а в декабре 1991г. - при пассивной позиции Российского президента Ельцина, - и осуществлена. 

Проект «Украина» был реанимирован, и его маховик начал вовсю раскручиваться новыми исполнителями - г.г.Кравчуком, Чорновилом и т.п., при поддержке новых хозяев с запада, самым примечательным из которых является Збигнев Бжезинский (политик, ловко воспользовавшийся ситуацией и повлиявший, в результате, на ход мировой истории не меньше пресловутого Парвуса). Будучи природным поляком, пан Бжезинский смог сполна реализовать на примере Украины свой польский комплекс в отношении России, сохраняя, к тому же, историческую преемственность в управлении проекта «Украина». 

В лучших традициях Потоцкого и Грушевского, Бжезинский быстро обновил идеологию проекта. Вместо единого народа, разделённого границей, но связанного общей культурой, историей, религией, экономическим и информационным пространством, Бжезинский вовсю затеял проповедь о самостоятельном украинском народе, вырвавшемся на свободу от эксплуататоров-«россиян», а Советский Союз был назван им империей (?!) к тому же, - продолжателем политики Российской Империи (имперской России по Бжезинскому). Как известно, взаимное недоверие есть главный враг взаимному сближению, поэтому, создав миф об имперских замыслах коварных людей в Москве (о реальных исторических попытках использовать Украину имперскими политиками Германии, Австрии и Польши он не вспоминает), Бжезинский напустил страха на беззащитную перед «имперской Москвой» украинскую демократию: «Появление независимого государства Украины... обозначило большую геополитическую неудачу Российского государства. Отречение от более чем 300-летней российской имперской истории означало потерю потенциально богатой индустриальной и сельскохозяйственной экономики и 52 млн. человек, этнически и религиозно наиболее тесно связанных с русскими, которые способны были превратить Россию в действительно крупную и уверенную в себе имперскую державу... без Украины реставрация империи, будь то на основе СНГ или на базе евразийства, стала бы нежизнеспособным делом. Империя без Украины будет в конечном счете означать, что Россия станет более «азиатским» и более далеким от Европы государством»(78).

По Бжезинскому, в случае дальнейшего разрыва с Россией, Украина может при помощи Запада и США войти в Европу, куда Украину упорно не хочет пускать Россия: «В связи с расширением ЕС и НАТО Украина сможет в конечном счете решить, желает ли она стать частью той или другой организации... Главный момент, который необходимо иметь в виду, следующий: Россия не может быть в Европе без Украины, также входящей в состав Европы, в то время как Украина может быть в Европе без России, входящей в состав Европы...»(79). 

Итак, у новоявленных самостийников, вылупившихся из идеологических недр Компартии, появилось идеологическое обеспечение проекта. Тем более, что столь сильное содействие самостийности с Запада подкреплялось столь же сильным бездействием с Востока, - президент России Ельцин вполне был удовлетворён сохранением за собой руководства остатков России и равнодушно наблюдал за русской катастрофой на Украине. Почему он так и не высказал предложения об интеграции в совместную федерацию? Почему не предложил провести референдум по этому поводу? Почему? А, тем временем, проект «Украина» заставлял вспомнить известное утверждение о том, что история всегда повторяется. 

Как и в 1917г., первым делом была развалена армия (это всегда приветствовалось врагами России), причём тем же самостийным способом. Все находящиеся на территории части были объявлены Кравчуком украинскими, а от их армейского командования потребовали новой присяги на верность Украине, причём по авторитетному свидетельству генерала Николаева (отказавшегося изменить советской присяге), в случае согласия на измену, офицеры могли рассчитывать на повышения и материальные блага, а вслучае отказа, - на увольнения и преследования, - что, кстати, подтверждает и Бжезинский, (правда, с удовлетворением)(80). Армия стала разваливаться на глазах. Администрация Ельцина молчала. 

Как и в 1917г., самостийники национализировали всё общее имущество, включая предприятия, активы, флот, авиацию, коммуникации, - всё принадлежащее всесоюзным организациям, даже дома отдыха и санатории. Администрация Ельцина снова молчала. 

Как и в 1918г., самостийники поспешили избавиться от русского языка. При этом опытный аппаратчик Кравчук не стал издавать специального указа на этот счёт, просто в новопринятой Конституции Украины государственным языком был назван только украинский. На украинский стали переводить всё, включая научную литературу, (в 1918г. Драгоманов так писал о попытке перевести созданную Академию Наук Украины на украинский язык: «...научные труды этой академии должны были печататься на украинском языке. Но на этом языке не существует ни науки, ни научной терминологии. Чтобы помочь делу, при академии была образована терминологическая комиссия и были выписаны из Галиции специалисты украинского языка, которые и занялись изготовлением научной терминологии. Брались термины из любого языка, кроме родственного русского, имевшего значительную научную литературу»(81). И здесь руководство России промолчало. 

Как и в 1917г., самостийники поспешили отделиться от остальной России в невероятно обширных границах, отвечающих военно-стратегическим задачам НАТО по оттеснению России с Чёрного моря. По словам Александра Солженицына, тем самым самостийники смогли «...начертать и вменить всей Украине ложный исторический путь: не просто независимость, не естественное развитие государства и культуры в своём натуральном этническом объёме, — но удержать побольше, побольше территорий и населения и выглядеть «великой державой», едва ли не крупнейшей в Европе. И новая Украина, денонсировав всё советское законодательное наследие, только этот один дар — фальшиво измысленные ленинские границы — приняла! (Когда Хмельницкий присоединял Украину к России, Украина составляла лишь одну пятую часть сегодняшней территории.)...»(82). 

И снова не забыли об отделении церкви, - Русскую Православную Церковь Кравчук всегда рассматривал как естественное препятствие для сепаратистской политики. Причём действовать было решено наверняка: сначала были ослаблены позиции православия путём усиления позиций униатов, а затем киевские политики произвели и раскол православной церкви, создав-таки собственную автокефальную (сбылась мечта Шептицкого). 

Отличие от 1917г. было одно: тогда все попытки самостийников сводились на нет их же собственной вознёй, - стычками Петлюр, Скоропадских, Грушевских и пр. В 90-х же никто не мешал государственному оформлению народной трагедии. Не мешал никто, - только помогали. Более всех, помогали Соединённые Штаты, ещё до референдума заявившие о готовности признать новое государство. И не менее Штатов помогала Россия. Администрация Президента Ельцина вполне могла не соглашаться на развал Кравчуком армии, на искусственный раскол Кравчуком церкви, на грабёж союзного имущества, на признание границ, - а ведь это поставило бы власти Украины в безвыходное положение, в одностороннем порядке ведь не отделяются. Уж если не хватило у новых хозяев ума добиться проведения референдума в России и на Украине о взаимном объединении (хотя легко тратились деньги на референдум о досрочных выборах Верховного Совета), то откуда же взялась прыть снабжать самостийников всем необходимым? Почему Администрация Ельцина не предложила украинским властям самостоятельно оплачивать их незалежность, - получить свою часть долга и забыть про российскую экономику? Почему Борис Николаевич поступил наоборот - весь союзный долг взвалил на Россию, а самостийников начал кредитовать? 

Солженицын:пишет: «И во все 1992-98 годы не было ни одного раунда русско-украинских переговоров, в которых украинская сторона не взяла бы верх, далеко уйдя от кравчуковских беловежских «прозрачных границ», «неразрывности русско-украинского союза» — до постоянной упорной украинской оппозиции против России и на арене СНГ, и на мировой. Российская сторона неизменно, шаг за шагом, всё далее отступала, только отступала. Постоянно уступала экономически, пытаясь подкупить непримиримость украинской стороны».(83) Российские политики всюду заявляли, что выдвигая претензии к киевской верхушке, Россия будет провоцировать рост национализма на Украине, однако история говорит обратное, - всякий национализм вскармливается не противодействием, а уступками (где были бы нацисты Гитлера, если бы не мюнхенское соглашение?). И поддакивание Москвы самостийникам привело к такому же росту оголтелого шовинизма, при котором правительство Украины смотрит спокойно на то, как во Львове улица Лермонтова переименовывается в улицу Дудаева, улица Хасанская - в улицу Японскую, а памятник разведчику Кузнецову заменяется на памятник некоему Кубиновичу, во время войны составлявшему для фашистов расстрельные списки евреев. Разве не явно антирусскую направленность носят такие акции? А открытие во Львове центра украино-чеченской дружбы, или предоставление льготного отдыха для чеченских боевиков мэром Одессы? И почему же это не замечается правительством Украины? 

Но нескончаемы обвинения в адрес России от ненасытных самостийников: «Когда имперская Россия получила отпор от свободолюбивых чеченцев и погрязла во второй кавказской войне, некоторые из политиков тешатся, что Москве теперь не до нас. Напрасно тешатся. Наоборот, отведав крови, озверела имперская гидра, начала искать новой крови»(84), или: «Ограбив нас при распаде Союза, не оставив нам ничего из совместно нажитого добра, нас берут за горло, опутывают экономическими проблемами, кроме того задолженностью за энергоносители, откровенным политическим шантажом»(85). 

Как здесь не вспомнить золотые слова Солоневича, за которые его возненавидели авантюристы вроде Кравчука, Черновила и пр.: «Вся эта самостийность не есть ни убеждение, ни любовь к родному краю — это есть несколько особый комплекс неполноценности: довольно большие вожделения и весьма малая потенция — на рубль амбиции и на грош амуниции. Какой-нибудь Янко Купала, так сказать белорусский Пушкин, в масштабах большой культуры не был бы известен вовсе никому. Тарас Шевченко — калибром чуть-чуть побольше Янки Купалы, понимал, вероятно, и сам, что до Гоголя ему никак не дорасти. Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Или — третьим в деревне, чем десятым в Риме. Первая решающая черта всякой самостийности есть ее вопиющая бездарность. Если бы Гоголь писал по-украински, он так и не поднялся бы выше уровня какого-нибудь Винниченки. Если бы Бернард Шоу писал бы на своем ирландском диалекте — его бы никто в мире не знал. Если бы Ллойд Джордж говорил только на своем кельтском наречии — он остался бы, вероятно, чем-то вроде волостного писаря. Большому кораблю нужно большое плавание, а для большого плавания нужен соответствующий простор. Всякий талант будет рваться к простору, а не к тесноте. Всякая бездарность будет стремиться отгородить свою щель. И с ненавистью смотреть на всякий простор»(86).

* * *

На сегодняшний день проект «Украина», основанный на идее Потоцкого и Чацкого, подготовленный Шептицким и Грушевским, разработанный Парвусом, заказанный попеременно Францем-Фердинандом, Вильгельмом II, Пилсудским и Бжезинским и исполненный в разное время Грушевским, Петлюрой, Скоропадским и Кравчуком, отмерил первое десятилетие своего второго рождения. Блестяще разработанный план, имеющий главной целью ослабление России путём отсечения её исконной земли и разруб по новым границам народа, является самым удачным политическим проектом ХХ века, и видимо единственным удачным польским проектом за всю историю этого народа. 

И всё же, проект остаётся незавершённым, поскольку сохраняется единство народа, не нуждающегося в переводчиках, переплетённого семейными узами и сохраняющего любовь к родной, - общерусской, - культуре. Признания этого единства народа смертельно боятся самостийники, ведь тогда вся их конструкция рассыпится как карточный домик. И пока ещё живы поколения людей, выросших вместе и вместе воспитанных и образованных, судьба проекта не окончательна. Хватит ли у российского руководства исторической мудрости и политической решимости для исправления истории? На сегодня - нет ответа... 

Сегодня на Украине можно свободно купить произведения бывших коммунистических вождей, безбедно живших во времена «Советской империи» и возглавивших потом устройство её незалежности, но трудно найти произведения Александра Солженицына, наполовину русского, наполовину украинца, посвятившего себя действительной борьбе с советским режимом за свободу для всех, - и русских, и украинцев, и не скрывающего своих чувств по поводу самостийничества Кравчука и компании: «...не могу отнестись без пронзающей горечи к искусственному разрубу славянства восточного. Вмиг разрезаны миллионы и миллионы семейных, родственных и дружеских связей»(87). 

Или книги Ивана Солоневича, прошедшего все муки советского концлагеря, сумевшего вырваться, бежать за границу, где за ним продолжали охоту агенты НКВД, но при этом, - оставшегося патриотом: «Украинский сепаратизм грозит бытию всей России — то есть и Великороссии и Малороссии. Украинский сепаратизм, кроме того, вырос на целой серии сплошных подлогов. Самостийные разговоры об эксплуатации Москвой Украины — это есть, конечно, сплошной вздор... Общерусскими усилиями были построены железные дороги. Кривой Рог и Донбасс, гавани и университеты. Общерусскими усилиями были разгромлены и Наполеон и Гитлер. Это все, как мне кажется, совершенно очевидно. Это совершенно очевидно для каждого среднего великорусского, малорусского или белорусского хлебороба или сапожника. Но доказывать все это профессиональным самостийникам нет никакого смысла. Они ничего этого не будут слушать не потому, чтобы все это было неправдой, а потому, что все это им невыгодно.»(88) 

А пока в Киеве стоит памятник Грушевскому, и остаётся снесёным памятник Столыпину.

Киев-Москва, 2002г.

Публикуется впервые.

(Опубликовано в журнале «Русскiй Мiръ» №5 за 2002г.)

1,2,3,4 Цит. по: П.А.Столыпин. Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете. М., 1991

5,6 См: Вернадский Г. Русская история. М., 1997, с.245-280, а также: Отечественная история. ХХ век. М., 1996, с.107-120

7,8 Цит. по: М.С.Грушевський. Автобiографiя. К., 1926

9 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

10 См.: Генерал Ю.Д.Романовский. Украинский сепаратизм и Германия. Токио, 1920

11 См.: А.Стороженко. Малая Россия или Украина?//Малая Русь, №1. Киев, 1918.

12 См.: Н.Клименко. Запорожская Сечь//Возрожденiе, №109. Париж, 1968

14 См.: П.Богаевский. Присоединение Малороссии к Московскому царству. Одесса, 1919

15 Цит. по: Под стягом России. Сборник архивных документов. М., 1992

16 См.: А.Г.Брикнер. История Екатерины Второй. М., 1996

17,18 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

19 См.: А.Иванов. «О малорусском языке и об обучении на нём»//Русский вестник. 1863, май

20,24 Цит.по: Т.Флоринский. Малорусский язык и «украiньско-руський» литературный сепаратизм. С.-Пб., 1900.

21 Цит.по: П.Б.Струве. Patriotica. М., 1997, с. 286

22,23,25 А.Миллер. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении. М., С.-Пб., 2000

26 См.: Н.Ульянов. Происхождение украинского сепаратизма. Нью-Йорк, 1966

27, 28 См.: Т.Флоринский. Малорусский язык и «украiньско-руський» литературный сепаратизм. С.-Пб., 1900.

29 См.: М.Грушевский. Очерк истории украинского народа. Киев, 1990

30,31 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

32 См.: Международный Ежегодник – справочник для общественных деятелей. СПб., 1913

33 См.: Д.В.Вержховский. Первая мировая война. М., 1954г.

34 См.: Генерал Ю.Д.Романовский. Украинский сепаратизм и Германия. Токио, 1920

35, 36 Цит. по: Генерал А.А.Брусилов. Мои воспоминания. М., 2001

37 См.: О.Субтельний. Украiна. История. Киiв, 1993

38,39 Цит. по: М.Геллер, А.Некрич. Утопия у власти. М., 2000, с. 65

40,42 Цит. по: Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания. М., 1999, с.278, 279

41 См.: Генерал Ю.Д.Романовский. Украинский сепаратизм и Германия. Токио, 1920

43,53 См.: Ю.Фельштинский. Брестский Мир. Крушение Мировой Революции. М., 1992

44,50,51,52 См.: А.Уткин. Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне. Смоленск, 2000г.

45,46,48,49 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

47 Цит. по: А.И.Солженицын. Публицистика. Ярославль, 1995, т.1, с.503

54,62 См.: Ю.Фельштинский. Брестский Мир. Крушение Мировой Революции. М., 1992

55,57 См.: А.А.Татищев. Земли и люди. М., 2001

56,58 См.: А.Уткин. Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне. Смоленск, 2000г.

59,68 См.: О.Субтельний. Украiна. История. Киiв, 1993

60,61,63,67 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

64,65,66 См.: А.Деникин. Вооружённые Силы Юга России. М., 1996

69 См.: О.Субтельний. Украiна. История. Киiв, 1993

70 См.: А.Царинный. Украинское движение. Берлин, 1926

71 См.:М.Грушевский. Очерк истории украинского народа. Киев, 1990

72,73 См.: О.Субтельний. Украiна. История. Киiв, 1993

74 См.: А.Гитлер. Моя Борьба. М., 1993

75 Цит.по: А.Солженицын. Публицистика. Ярославль, 1994, т.1, с. 546

76,77,78 Цит.по: З. Бжезинский. Великая шахматная доска. М., 1998

79,80 См.: З. Бжезинский. Великая шахматная доска. М., 1998

81 Цит.по: С.Тимощенко. Воспоминания. Париж, 1963, с.

82 Цит.по: А.Солженицын. Россия в обвале. М., 1998, с.78

83 Цит.по: А.Солженицын. Россия в обвале. М., 1998, с.76

84,85 Цит.по: В.Чорновiл. Пульс украiнськой незалежностi. Киiв, 2000, с. 28, 66 (перевод).

86,88 Цит.по: И.Солоневич. О сепаратных виселицах//Наша страна, №15 Буэнос-Айрес, 1949.

87 Цит.по: А.Солженицын. Россия в обвале. М., 1998, с. 75