Неприятное совпадение.

Всё таки, есть какое то предопределение свыше… а, может быть, и невероятное совпадение… Думаю, что каждый из нас в этом убеждался хотя бы один раз в жизни. Вот и мне пришлось в этом убедиться на своём личном опыте девятнадцать лет назад.

Надо же было такому случиться, что именно в тот злополучный августовский день 1993 года, я нёс с работы гвоздодёр, сделанный своими руками из арматуры диаметром 22 мм и длиною 45 см, завёрнутый в несколько слоёв газетной бумаги! И именно в этот солнечный и, вроде бы безобидный день, ко мне привязались в сквере шестеро хорошо подвыпивших двадцати-двадцатипятилетних парней. За восемь лет моего чуть ли ни ежедневного хождения по одному и тому же маршруту с работы и на работу в разное время суток, ни разу не возникло, ни одной проблемы. А тут – на тебе! Сразу шесть проблем! А у меня, как назло, ещё и гвоздодёр в руке! Вот уж совпадение, так совпадение… Да и гвоздодёр этот мне лично сто лет не был нужен – сосед попросил. К тому же я его в тот день забыл сразу взять с собой и пришлось возвращаться, хотя страшно не хотелось этого делать. Но я человек обязательный. Да и перед соседом было неудобно – пообещал ведь. Вот и взял на свою голову, как говориться. Вернее, на чужие…

…Всё началось с безобидного «дай, дядя, закурить». Ответил, что не курю, и попытался обойти эту весёлую компанию. Но было уже поздно – мне перекрыли дорогу и кто то даже придержал за одежду. Начали требовать деньги для «продолжения банкета». Как обычно в таких случаях бывает, слово за слово, и уже перешли на оскорбительный тон. Пошла толкотня, маты, уничижительные выражения. Все мои попытки вырваться из окружения, грубо пресекались. Но я, почему то, был убеждён, что до драки дело не дойдёт. Это какими надо быть полными идиотами, чтобы среди бела дня и среди многочисленных свидетелей затеять драку вшестером против одного человека? Дальнейшие события показали, как я был наивен и приземлён в своих мыслях в период общего начала падения нравов.

Самый старший и крепкий на вид парень, как то неожиданно зашёл сзади и кулаком ударил меня в правое ухо. На ногах мне удалось устоять, но удар был такой силы, что слух на это ухо восстановился только дней через десять. Дальше всё происходило, в каком то тумане и на полном автопилоте.

Резко развернувшись вправо, я изо всей силы ударил парня по голове гвоздодёром. Он заорал, схватился руками за голову и упал на землю – больше он уже не вставал. Остальные пятеро ублюдков почти одновременно бросились на меня… Единственное, что я успел сделать, до того, как на меня посыпались удары со всех сторон, прислониться спиной к ближайшему дереву. Сколько минут продолжалась драка, я не могу сказать, но уверен, что не долго. Отбиваясь от ударов со всех сторон, я твердил, как молитву: «Только бы не упасть!» и «Бить в головы!» «Только бы не упасть!» и «Бить в головы!». Парни после моего первого удара моментально сообразили, что у меня в руках хорошая дубинка, и пустили в ход валявшиеся повсюду колья, камни, кирпичи.

Стоявшие на трамвайной остановке, метрах в трёхстах от места драки, рабочие из моего цеха, поняв по крикам бабулек у подъездов, что происходит, бросились ко мне на выручку. Нас растащили. В голове у меня гудело, глаза заливала кровь. Только теперь я смог рассмотреть, что на земле лежали в крови уже два человека.

Облизывая разбитые губы и глотая собственную кровь, которая постоянно появлялась у меня во рту, я, с каким то волчьим злорадством, отметил про себя, что нападавшие на меня парни превратились в окровавленные куски мяса, а один из них громко рыдал. Как потом выяснилось, двоим, я проломил головы, одному раздробил кисть руки, а ещё одному выбил десяток зубов. Мне тоже досталось по полной программе - тело было во множестве рваных ран от гвоздей, оказавшихся на кольях. От таких же ран на голове, глаза и лицо заливала кровь. Вся одежда, вплоть до трусов, была разорвана почти в клочья, обувь тоже. Кое как меня моими же лохмотьями перевязали, пытаясь остановить кровь. Попытались даже отвезти меня в больницу, но я отказался. На меня что то нашло – я решил непременно идти домой. Все знали, что я живу рядом и не стали удерживать. И вот в таком страшном виде, полуголым и босым, я отправился домой. Хорошо, что идти нужно было не более 250 метров.

Три или четыре человека попавшиеся мне по пути, шарахнулись от меня в сторону, как от привидения. Зубы мои отбивали мелкую дробь. И чтобы не лязгать ими, я что есть силы, сжал челюсти. Я чувствовал себя в состоянии «гибельного восторга»…

Открыть двери было нечем – ключи остались, где то в сквере. Я позвонил. Жена, открывшая мне дверь, тут же на пороге упала в обморок от моего внешнего вида. Я кинулся ей помогать, но с разбитыми и уже успевшими опухнуть кистями рук, у меня это очень плохо получалось. Маленькие дочка и сын, выбежавшие на шум, подняли такой истеричный плачь, что соседка, услышав его, тут же прибежала в нашу квартиру. У неё нервы оказались значительно крепче, чем у моей супруги. Быстро привела в чувство жену, успокоила детей. Только после всего этого, взяв меня за руку, завела в ванную и спросила:

- Надеюсь, ты никого не убил?

- Не уверен, - мрачно выдавил я.

Только теперь я увидел своё отражение в зеркале . Даааа… Было от чего падать в обморок – сам себя не узнал в опухшем и окровавленном пугале, смотревшем на меня из зеркала.

Благодаря тому, что мать моего лучшего друга работала в хирургическом отделении нашей больницы, мне уже через час была оказана необходимая медицинская помощь. Врач, наложивший несколько сотен швов на моём теле, настоял, на документальном оформлении побоев – «на всякий случай». Правда, этот «случай» не представился. Убитых, к счастью, не было. Ни одна из сторон не попыталась искать правды в судебных разбирательствах – слишком уж неясен был исход дела в те смутные времена. Я себя чувствовал и в моральном, и в физическом планах удовлетворённым результатом драки. А что чувствовали мои «крестники», я не знал, да и знать не хотел.

Через несколько дней рано утром я был разбужен громким разговором – моя жена ругалась с какой то женщиной. Оказалось, что пришла мать парня, которому больше всех досталось. Она пыталась выбить из жены деньги на лечение сына. Когда я появился во «всей своей красе» за спиной жены, мамаша моментально замолчала. Посмотрела, покачивая головой, на меня и сказала уходя:

- Извините за беспокойство!

Я был удивлён, что у матери, воспитавшей подонка, есть совесть. А у сына – нет…

Спросите, чувствую ли я угрызения совести после этого случая? Да, чувствую… до сих пор…