Все там будем?

В соотечественнике моем причудливо перемешаны самые разные идеологии и веры - он фрагментарно язычник, частично стихийный христианин, местами "совок" и в последние десятилетия еще и рыночник... Может потому-то и общаться с ним интересно, никогда не знаешь, какой именно стороной он к тебе сейчас повернется, какая составляющая загадочной русской души будет предъявлена на этот раз "городу и миру", поскольку он и сам-то этого не знает, и радостно удивляется вместе с тобой - вот я оказывается еще кто такое! И нигде это не проявляется так отчетливо, как на русском кладбище.

Безвкусные помпезные монументы криминальных авторитетов местного разлива настойчиво лезут в глаза - крутой, еще круче, еще... Радуют взгляд чистенькие зеленые площадки с низкими ограждениями и аккуратными плитами, оформленные по европейским образцам, но их совсем немного. Большей частью на кладбищах наших встречаются однотипные металлические пирамидки, металлические же оградки в человеческий рост и изобилие искусственных цветов, венков и букетов, пугающе неживых и безвкусных.

Но это разномастное и, довольно убогое на первый взгляд, пристанище усопших действует почему-то завораживающе и не производит тягостного впечатления. Даже самая печальная часть общей картины - поваленные кресты и оградки, обезглавленные пирамидки, провалившиеся забытые холмики - не кажется абсолютно заброшенной в теплую пору, поскольку обильно дополнена живописными личностями маргинального мира - бомжами, наркоманами и бродячими философами всех мастей.

Намедни, сидя на теплой лавочке возле папиной могилы, я так глубоко задумалась, что слегка даже подпрыгнула от неожиданности, обнаружив напротив исхлестанную жизнью физиономию обитателя кладбищенского "дна".

- Не грусти, дамочка! Налить тебе из пузыря? - приветливо выдала физиономия и призывно продемонстрировала мутный фиал с ядом.

- Мерси. У меня все свое с собой, - ответствовала я и в свою очередь побулькала мельхиоровой заветной фляжечкой-красавицей.

- Тогда - по пять капель? - физиономия радостно ринулась навстречу потенциальной дружеской попойке.

- Эээ, приятель, не приближайся, от тебя нецензурно пахнет...

- Так я ж бомж, одеколон - только внутрь, - жизнелюбиво пояснила физиономия и улыбнулась неожиданно широко и обаятельно.

- Почему ты - бомж? - полюбопытствовала я.

И выслушала историю с полным боекомплектом российских проблем: потерял работу, запил, жена-змея выгнала из дому, развелась втихаря и квартирку ту шустренько продала, пока любимые детки обретались по заграницам, отыскивая место под солнцем. И вот они, подруги истинного философа - свобода и одинокость! Один, бля... сам, бля... без ансамбля...

А дальше, согласно правилам русского безалаберного общения, содержательная наша беседа перешла к судьбам многострадальной Отчизны и колоритный кладбищенский мыслитель на рАз выдал мне законченную теорию русской жизни, ее хронического убожества и вековечной неустроенности.

Он сказал, что кладбище - это и есть истинное лицо русского человека и подлинная картина русской жизни, поскольку в нем, в смиренном русском кладбИще, отражается вся наша суть, как в капле воды отражается небо.

И похоже оно, наше русское кладбище одновременно и на тюрьму, и на зоопарк, и на помойку, и нет в нем порядка и красоты, одна только неустроенность, бесприютность и зеленая тоска по несбывшемуся счастью...

Так филосовствовал битый жизнью и судьбой, но не утративший рассудительности бомж, и мне нечего было ему ответить, поскольку нас окружали железные прутья оградок, тесные кладбищенские камеры, горы мусора на горизонте и яркие пластмассовые цветы... Поэтому я вылила в его фиал оставшийся коньяк и ушла в свою благополучную жизнь, задавая себе тревожный вопрос - неужели он прав?