Но был и скрытый двигатель, - как обычно, экономический интерес: евроинтеграция создавала для корпораций зону ориентированного на них спроса, - то есть зону гарантированной прибыли.
Поэтому разговоры о «наказании» той или иной слабой страны путем «исключения» из Евросоюза или еврозоны не имеют смысла (вне гипотезы о диверсии США против евроконкурентов). Для главного выгодоприобретателя евроинтеграции, крупного европейского бизнеса, это потеря хоть и ограниченного, но рынка, - ценность которого из-за дефицита спроса возросла неимоверно.
Для изгоняемых стран это будет означать катастрофу: их свеженапечатанные валюты вступят в состояние свободного падения (в том числе из-за утраты навыков управления денежным обращениием). Кредиторы потеряют все, - а ведь реструктуризация долга несет им лишь незначительные убытки.
Это не тот случай, когда девиз распада СССР «лучше ужасный конец, чем ужас без конца» имеет отношение к реальности.
Главная задача кризисного регулирования - минимизация ущерба для экономического локомотива еврозоны: финансового бизнеса «старой Европы».
Страны Южной Европы в тупике: у них нет рынков, которые могут обеспечить им привычный уровень жизни, - но это общая спе-цифика Евросоюза. При его создании крупный бизнес развитых стран скупал все нужное в присоединяемых странах и закрывал все, что могло создать угрозу конкуренции. Поэтому интеграция была колониальной, - но Восточная Европа не получала ни социальных гарантий, ни финансовых возможностей (в виде выхода на рынки капитала). Страны же Южной Европы и Ирландия, присоединявшиеся первыми, получили слишком высокие для своего уровня ра-вития социальные гарантии и кредитные рейтинги, противоречие которых их возможностям и корежит Европу.
Задача кризисного регулирования предопределяет его метод: реструктурирование и рефинансирование безнадежных долгов в части, непосильной для должников (эта часть будет определяться в мучительных переговорах).
Долг будут урегулировать для спасения не слабых стран, но банков-кредиторов. Некоторым из них все равно не обойтись без поддержки государства (по итогам стресс-тестов это, вероятно, «Коммерцбанк» и «Юникредит»), некоторых не удастся спасти, - но потери развитых стран будут сведены к возможному минимуму. Поэтому должники не получат ничего, кроме реструкту-ризации долга, - если не возникнет угроза социальной революции.
Это завершит разделение Евросоюза на страны 4 сортов: круп-ные доноры; развитые страны, обеспечивающие себя, но не являю-щиеся значимыми донорами; политически значимые получатели помощи и, наконец, не имеющие политического веса «слабаки».
Слабые участники еврозоны лишатся возможности участвовать в управлении, – но ее и так не было из-за незначительности экономики (примеры - Португалия, Греция, Ирландия) или погруженности во внутреннюю политику (как Италия). Поэтому реальных изменений не будет, - а отмены формальной демократии и введения внешнего управления кредиторов в виде назначения никем не из-бранных премьеров почти никто и не заметил.
Это не будет провозглашаться явно: бюрократия боится ответственности. Еврокризис будет разрешаться стихийно, путем некон-тролируемой череды мелких шагов для решения локальных проблем. Но силовое поле фундаментальных интересов с железной последовательностью будет выстраивать эти управленческие судороги в указанном направлении.
Для России это важно, потому что неопределенность перспектив еврозоны, ограничив межбанковский кредит, создала в ней нехватку ликвидности, - которая вот уже три месяца, как пылесосом, выкачивает валюту из нашей страны. Результат - ослабление рубля, подрыв фондового рынка, проблемы с ликвидностью в банках.
Пришло время для подготовки ограничения движения спекулятивных капиталов. Не стоит забывать, что максимально отличающиеся друг от друга по экономическому устройству неразвитые страны – предельно либеральная Чили и предельно авторитарная Малайзия – одинаково спаслись от разрушительной девальвации в кризис 1997-1999 годов именно за счет этой меры.
Комментарии