Шкура убитого Каддафи

Фото: AP

Переходный национальный совет, оставшийся после убийства Каддафи один на один с властью, объявил, что выборы в Ливии пройдут через восемь месяцев. Однако война повстанцев с каддафистами оставила в руках ПНС лишь осколки прежней страны. На крайнем ее востоке, в Дерне, с самого начала восстания был объявлен исламский эмират. Главный город юга страны — Себху повстанцы не захватывали: его все время контролировали местные племена, которые пообещали лояльность новым властям в обмен на невмешательство в их дела. В Триполи противостояние штурмовавших город повстанцев с востока и местного ополчения периодически выливается в открытое противостояние. А лидеры исламистов, поднявших в начале года восстание в Бенгази и несколько месяцев оборонявших от армии Каддафи Мисурату, открыто предлагают распустить ПНС, не признавая права на власть за большинством его членов.

— Они больше не нужны, поскольку это все остатки старого режима. Все они должны уйти в отставку, начиная с вершины этой пирамиды и до самого ее низа, — объяснил свое видение роли ПНС в современной Ливии Исмаил аль-Салаби, лидер Исламской ливийской боевой группы (ИЛБГ), имеющий под ружьем около трех тысяч бойцов, которые составили костяк обороны Бен­гази в решающий момент войны, накануне вторжения НАТО.

Повстанцы Мисураты, которые сначала выдержали кровопролитную осаду войсками Каддафи, а потом внесли решающий вклад в штурм последнего их оплота, Сирта, также желают видеть во главе нового правительства своего человека — Абдуррахмана Свеильхи. Тот уже предостерег ПНС от создания «новой диктатуры» и призвал очистить его от «символов режима Каддафи».

А это фактически означает полную смену власти, поскольку именно перебежавшие на сторону повстанцев функционеры прежнего режима и составляют кос­тяк ПНС. Это и глава ПНС Мус­тафа Мухаммад Абд-аль-Джа­лиль — экс-министр юстиции в правительстве Каддафи, и глава исполнительного органа ПНС, фактически премьер-министр Махмуд Джибриль — экс-предсе­датель Совета по развитию национальной экономики Ливии, и отвечающие в ПНС за внешнюю политику и оборону Али аль-Иссауи и Омар аль-Харири.

Как может развиваться противостояние исламистов и кадда­фи­стов-перебежчиков, уже показала история с убийством в июле этого года командующего повстанческими войсками Абдель Фаттаха Юниса. Бывшего министра без­опасности Ливии убили в оплоте повстанцев — Бенгази. Убийство связали именно с борьбой за влияние в среде повстанцев. Уже после этого исламисты развили свой успех, добившись назначения главой военного совета Триполи Абдельхакима Бельхаджа — экс-лидера Исламской ливийской боевой группы, воевавшего в Афганистане против СССР, а потом и США, сидевшего в тюрьме ЦРУ в Таиланде, а затем в ливийской тюрьме и выпущенного оттуда как раз накануне начала восстания в Бенгази.

В этих обстоятельствах глава ПНС Джибриль еще до убийства Каддафи заявил, что после взятия Сирта намерен уйти в отставку, поскольку не в состоянии пол­ностью контролировать Совет и преодолеть раздирающие его разногласия.

При этом разлом по линии «исламисты — светские» основной, но далеко не единственный в нынешней Ливии.

Ни та, ни другая группировка не едины. Помимо доморощенной ИЛБГ в стране действует и значительно усилилась за время войны «Аль-Каида Исламского Магриба» (АКИМ), больше связанная с террористическими сетями на Ближнем Востоке. А сенуситы Бенгази имеют мало общего с салафитами Мисураты.

Их светские оппоненты также сильно разобщены. Представителям старого режима пытаются противостоять лидеры эмиграции, которые вернулись в страну после начала войны. Кроме того, в ПНС стали выделяться фракции, больше ориентированные на Запад в лице США и Европы и на Катар, который активнее других арабских стран вмешивался в ливийские события. Главной креатурой США считается выпускник Питтсбургского университета Джибриль. Он упоминается в раскрытой WikiLeaks американской дипломатической переписке в качестве своего человека еще задолго до начала войны. Катар с помощью собст­венного влиятельного спутникового телеканала «Аль-Джазира» активно продвигает аль-Салаби.

Кроме того, расклад сил в стране зависит от отношений между племенами. Шаткое равновесие между ними было основой режима короля Идриса полувековой давности. Успех переворота Каддафи был закреплен оформлением нового договора с племенами. Недовольство этими соглашениями было источником регулярных заговоров и попыток мятежей в правление Каддафи, причем февральское восстание в Бенгази не стало исключением.

При Идрисе главную роль в Ливии играли восточные племена Киренаики — обейда и харуба. При Каддафи преимущество перешло к западным племенам маграха, варфалла и каддафа. Не случайно так долго сопротивлялись войскам ПНС именно города Сирт и Бани-Валид: они являются центрами соответственно племен каддафа и варфалла. Последнее — крупнейшее племя в Ливии, однако в сумме представители всех восточных племен страны превосходят по численности племена запада. Так что, учитывая поддержку НАТО, исход этих осад был предрешен.

При этом основные нефтяные месторождения Ливии находятся именно в Киренаике, на территории проживания восточных племен, которые все время правления Каддафи наблюдали, как представители племен запада делят нефтедоллары. Но как племена Киренаики не забыли свое отстранение от власти сорок с лишним лет назад и отыгрались при первой же возможности, так и — можно не сомневаться — западные племена теперь затаились и ждут малейшего промаха или ослабления нынешних победителей.

Как и прогнозировали в самом начале «арабской весны» опрошенные «РР» российские востоко­веды-арабисты, волнения в Ливии привели в результате к самым плачевным среди всех стран региона последствиям. Единая страна с центральным управлением фактически прекратила свое существование. Она стала похожей на другие исламские страны, испытавшие за последние 20 лет в той или иной форме вооруженное вмешательство различных западных коалиций: на Сомали, Ирак, Афганистан, Йемен. Лишившись общего врага в лице убитого Каддафи, разношерстные силы вчерашних повстанцев начинают борьбу за власть в стране, а иностранные энергетические и прочие компании — за ее ресурсы и контракты на восстановление лежащей в руинах ливийской инфраструктуры.

Эта война может оказаться не менее кровопролитной и уж точно более долгой и упорной, но менее освещаемой международными СМИ. С Ливии — разрушенной, лишенной какого-либо реального центрального управления и нашпигованной оружием, которое находится в руках у исламистов, — фокус внимания мировых информационных агентств начинает перемещаться на Сирию. Там действия и риторика местных повстанцев и западных стран удивительно напоминают те, что девять месяцев назад предшествовали началу ливийской войны.