Скворцы

Сегодня впервые увидел вернувшихся в родные края грачей. Их крики вместе с ярким мартовским солнышком несмотря на легкий морозец заставляют думать о весне. Вслед за грачами скоро прилетят и скворцы. Мой добрый знакомый из деревни Лешково Старостин Виктор Александрович, уже много лет находящийся на пенсии, человек с могучими руками и добрейшей душой, уже подремонтировал и выставил на деревьях рядом с домом все свои пять скворечников и, словно эдак лет 60 назад, с нетерпением ждет пернатых гостей.

Недалеко находится школа, но обычной подготовки ребят к встрече скворцов пока не видно. Видимо, команда на это по чиновничьей вертикали еще не пришла. Хорошо, что есть еще много таких, как Виктор Александрович, или, например, его сосед-сверстник, офицер запаса, который по углам своего небольшого участка поставил 4 скворечника. Педагогам я не завидую, трудно им работать с ребятами – сеять разумное, доброе, вечное при вырубаемых лесах, заброшенных полях, загаженных водоемах. Наша власть, эпитеты я пропускаю, монетизировала не только льготы ветеранов, но и мысли людей, их чувства, и все то, что отличает человека от неживой природы.

Думаю, что вас не удивит, если всех птиц и зверей станут ранжировать по приносимой ими прибыли. Не знаю только, чем можно измерить то, что при виде этих птиц мое сердце начинает стучать радостно, быстрее и перед глазами встают картины не только далекого детства, но и всей жизни.
Вот почему-то возникло наше подмосковное лето с цветущими иван-чаем, зверобоем, ромашками и т.п. О том, что оно пришло, обычно кричат вылетевшие, словно по команде из гнезд, и заполнившие собой все пространство по берегам реки птенцы скворцов. Ошалевшие от оказавшегося таким огромным мира, от необходимости летать, садиться на ветки деревьев, искать пищу, они кричат почти непрерывно, требуя, чтобы измотанные свалившимися на них заботами родители принесли что-нибудь вкусное и сунули в широко раскрытый рот. Оглушительные гвалт, шум, крик слышны издалека при подходе к реке и воспринимаются, как радостный гимн солнцу, жизни.

Понаблюдайте за птицами внимательней – и вы оцените их родительскую любовь и самоотверженность. Ученые мужи объясняют это инстинктами, а ведь нам, чванливым гомо­сапиенсам можно многому научиться у наших меньших братьев по разуму. Вот на березе сидит и требует еды еще совсем глупый, неразумный птенец – родители где-то запропастились. Голодная смерть ему не грозит – накормят другие взрослые, не требуя при этом никаких справок и расписок. Плохо еще ориентирующиеся птенцы из одного выводка летят куда глаза глядят, и поэтому часто оказываются далеко друг от друга и от родителей. Не помоги таким другие взрослые – погибнут с голода. Поэтому сердобольным взрослым скворцам часто приходится отдавать приготовленную еду совершенно чужим птенцам. Подобное встречается у зайцев. Мама-зайчиха всегда готова накормить своим молоком неродных зайчат, если они об этом просят. «Мудрое» человечество этот инстинкт преодолело. У нас соседство умирающих детей и кричащей роскоши – норма. Я не говорю уж о диких, вопиющих случаях преднамеренного убийства людей.

Я ни разу не встречал среди многих тысяч летающих на берегах Истры скворцов погибших, но всегда восхищался тем, как быстро эта молодежь познает науку жизни. Вот они уже научились держаться за родителями, вот уже самостоятельно находят в траве и в свежих кротовинах всевозможных букашек и червяков, вот научились бояться людей и врагов. Настает время, когда они демонстрируют высший пилотаж уже в составе огромных стай.
Скворцы обожают купаться, впрочем, как и многие другие птицы – воробьи, голуби, вороны и т.д. Лужи после летних теплых ливней для них настолько привлекательны, что они от восторга забывают о необходимости бояться своих врагов, а потом набарахтавшись в воде, с трудом могут взлететь. Однажды я видел, как трое таких купальщиков так и не смогли подняться на дерево, где сидела стая их соплеменников, сохнуть пришлось в кустах.

Когда летная подготовка в составе стаи завершена, перед отлетом в теплые края скворцы изредка по утрам и вечерам прилетают к родным скворечникам и радуют всех своим пением.

Главным певцом наших широт принято считать соловья. На нашей Истре есть заросли ивняка, где соловьи поют чуть ли не хорами, перекликаясь друг с другом. Эти майские концерты под сенью старых раскидистых деревьев, среди цветущей черемухи люблю послушать и я. Но слушать скворцов гораздо интереснее. Их отличает непредсказуемость репертуара. В весьма оригинальной форме они могут воспроизводить любые услышанные в округе звуки. В их концертах можно услышать и ржание лошади, и лай собаки, и песни других птиц, например того же соловья или зяблика, кукушки или перепела. Попробуйте поиграть со скворцом в дразнилки, насвистывая что-нибудь совсем простое. Скоро вы поймете, что у вас с ним идет настоящее соревнование, в котором ваше поражение гарантировано. Это не просто залетный певун-гастролер. В деревенском доме скворец такая же домашняя птица, как, например, петух или такой же член семьи, как кошка или собака.

Обычно устроившись в остатках омета из соломы, закутанные в старые принесенные с войны шинели или телогрейки родителей, мы часами могли любоваться, как устраиваются только что прилетевшие скворцы и, конечно, слушать их концерты. Наша мальчишеская любовь к скворцам во многом объяснялась еще и тем, что в полете они напоминали нам легендарные истребители, которым мы во многом были обязаны Великой Победой в войне, забравшей у большинства ребят их отцов и братьев. Скворцы отважно бросались в атаку на решивших поохотиться на домашних кур коршунов, которых мы олицетворяли, конечно, с фашистскими «юнкерсами». Главным было удостовериться, что сделанная тобой скворечня птицам понравилась и в ней будут жить скворцы, а не нахальные воробьи. Второе рассматривалось как удар по мальчишескому самолюбию, как страшный позор. Боже! Как мы ненавидели в эти дни воробьев!

Но все становилось на свои места, скворцы отвоевывали приготовленную для них жил­площадь, и не было у голодных ребятишек большего счастья, чем слушать этих божественных артистов. А смирившиеся со своим поражением воробьи устраивались под стрехами соломенных крыш. Они были тоже домашними, скрашивающими деревенский быт, неунывающими трудягами. Наверное, многим доводилось видеть воробья, несущего на строительство гнезда целый пучок соломы или пуха, какую-нибудь сухую травинку или тряпку, размерами чуть ли не больше самого себя.

Достать птенца воробьев из-под стрехи мог только очень высокий человек, поэтому таких в русской деревне и называли «дядя, достань воробушка». Но обижать птичек, разорять их гнезда считалось делом недостойным, хотя каждому хотелось подержать в руках настоящего желторотого воробьишку.
Постепенно весенний интерес к скворцам проходил. Им было уже не до концертов – надо было строить гнездо, вывести, а потом и кормить прожорливых птенцов. Правда, в то время, пока самочка сидела на яйцах в скворечнике, сидящей у входа самец не только охранял свое семейство, но и развлекал подругу своими песнями.

И у ребят появлялись новые заботы и забавы. Главной из них было половодье. Обычно к этому времени в школе объявлялись весенние каникулы, так как добраться до нее становилось невозможным из-за тронувшихся логов и разлива реки. Интересно было наблюдать, как постепенно набухает речка, поднимается и лопается с оглушительным треском лед, как плывут огромные льдины. К шуму реки добавлялся звон ручьев, треск «пускачей» дизельных тракторов, мычание колхозного стада, крики петухов, гогот гусей, песни скворцов и жаворонков. Звучала симфония весны, которая навсегда врезалась в нашу память и по которой наши сердца потом будут тосковать всю жизнь, где бы мы ни находились.

Много счастья доставляла весенняя работа вокруг дома. Надо было сквозь высокие сугробы прокапывать русла для воды, которая вот-вот должна была устремиться с полей к реке и могла залить погреба, а то и сами дома. Зато каждый потом имел бурлящие персональные ручьи, на которых соревновались наши заранее приготовленные корабли.
На следующий день после того, как вода спадала, ребятня спешила собирать рыбу, оставшуюся в многочисленных ямах, низинах, канавах на берегах. После схода снега и подсыхания луговин начинались бесконечные игры, названия которых, кроме городков и лапты, мало что скажут непосвященному человеку.

Очень нравилось собирать на огородах прошлогоднюю промерзшую картошку, нынешние поколения и не представляют, как она вкусна, печеная на костре из сухого бурьяна. Чтобы быть признанным в коллективе, каж­дый из ребят должен был сдать в жизни 3 экзамена: научиться плавать, скакать на лошади без седла и быть способным весной, захватив с собой кусок хлеба, совершить с друзьями поход на далекое Красинское болото. Его целью было полюбоваться стадом диких гусей, отдыхающих на своем дальнем пути на Север. Там, если повезет, можно было встретить и чудо-птицу дрофу.

Скворцы доставляли и много хлопот. То появлялись особенно настырные кошка или сорока, желающие добраться до птенцов, то пронесшийся ураган едва не повалил старую ветлу вместе со скворечником. Некоторые из проблем создавались самими скворцами. Например, среди взрослых пошли разговоры о том, что кто-то словно ножом срезает верхушки высаженной в грунт рассады томатов, случайно обнаружили, что хулиганят скворцы. Рано утром они прилетали на грядки, выбирали наиболее крепкие растения, откусывали у них верхушки и уносили с собой в скворечник.

Вердиктом всех родительских совещаний стало категорическое требование сломать все скворечники, так как в то голодное время многих кормили лишь огороды. Много слез было пролито нашим мальчишеским братством, прежде чем нам позволили сохранить скворечники, взяв с нас обещание охранять огороды от неожиданных «злодеев». Мы долго ломали головы – зачем скворцам потребовалась трава томатов? Позже в каком-то журнале вычитали, что таким образом они дезинфицируют старые перезимовавшие прямо на деревьях скворечники. По времени этот период был коротким и через неделю томаты интересовать скворцов перестали.

Поздней осенью, подкормившись на убранных полях зерновых и подсолнечника, скворцы зачастую вместе с грачами улетают на юг.
...Здесь следовало бы пожелать им счастливой зимовки и на этом закончить разговор об этих мудрых и жизнерадостных спутниках и друзьях человека. Но совершенно случайно судьба забросила меня в далекий алжирский поселок Телергму (по-арабски, Тлягму), расположенный на юго-восточных отрогах амфитеатра Великой Кабилии. Нас, советских специалистов, помогающих Алжирской Республике, только что сбросившей французское колониальное господство, одними из первых встречали наши родные скворцы и аисты.

Их колонии располагались рядом с поселком в рощице на берегу быстрой горной речушки. В выходные дни мы любили там отдыхать. Наслаждаясь рыбалкой, а также концертами сотен аистов и бесчисленного множества скворцов. Иногда скворцов можно было встретить и возле наших домов в поселке. Они не попарно, а стайками располагались на деревьях или проводах и щебетали о чем-то своем, возможно, вспоминая общую для нас Родину.

Заграница чужда и для птиц. Они не вьют здесь гнезд, не выводят птенцов, а ведут образ жизни, напоминающий стиль зарубежных туристов. Ими никто не восхищается, наоборот, феллахи постоянно жалуются на частые нашествия скворцов на поля. Но здесь для них и зимой, когда в России трещат морозы, яркое солнце, зеленые деревья, шумящая вода, обилие пищи. Эти зарубежные ценности не виртуальные, придуманные политиками, а истинные заставляют птиц совершать гигантские сезонные перелеты.

Вот рассказал о скворцах, вспомнил свое раннее детство и сделал для себя неожиданный вывод о том, что счастливым человек бывает лишь в предвидении светлого будущего, в стремлении к нему, в борьбе за него. Было ли такое будущее у нас, родившихся еще до Великой Отечественной? Да, было, о нем не только говорили, мы творили его своими руками и создали.
Страшно подумать о том, что было бы с нашей страной сейчас, получи ее наши вожди-юристы такой, какой она была в 1945 году, и если бы на нее обрушились жесточайшие засухи, как в 1946–1947 годах.

Больно перечислять все наши «достижения» за последние 20 лет, стыдно перед памятью предыдущих поколений вспоминать о них, стыдно даже думать о путинских планах и медведевских векторах. Мы оказались круглыми дураками, примитивами, по сравнению с которыми даже птицы и животные выглядят мудрецами. Мы отдали более 15 млн душ за то, чтобы из страны человеческой справедливости превратиться в ее антипод, имея миллионы беспризорных детей и постоянно растущий класс миллиардеров при общем обнищании народа. Лозунги-призывы наших вождей рассчитаны на выродков и дебилов.

Каждый вечер мы садимся перед телеящиками, чтобы увидеть, как куражатся наша верхушка и ее холуи, напоминая дикарей-людоедов вокруг жертвы на ритуальном костре. Нас приучили спокойно воспринимать глумление над нашим прошлым и настоящим, мы готовы принять любое позорное пред всем миром будущее.

Человек выше животных благодаря своему умению предвидеть. Нас поставили ниже них и сейчас мы подобны северным леммингам, которые миллионами устремляются в океан, чтобы погибнуть. У леммингов в отдельные годы такое бывает, а вот в истории человечества, русского народа подобное происходит впервые.

Ю.С. Фёдоров,
кандидат технических наук.

http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=57344