Многоцелевое правосудие

Явная цель

Она приведена в Конституции, которая провозглашает, что российское правосудие предназначается для обеспечения наших прав и свобод (ст. 18). Но так ли это на самом деле?

Это надо бы обсудить

Однако есть ли в России место для дискуссий? 20 апреля 2007 года, будучи спикером Государственной Думы РФ, Борис Грызлов заявил, что «парламент – не место для дискуссий».

Отсюда первый вопрос

Есть ли в нашей стране место для дискуссий? И еще один

что обсуждать-то будем?

Тем для обсуждения найдется немало.

Это, например, правовые проблемы

Нет, я не про Конституционный суд, который, отменив решение ЕСПЧ по делу Юкоса, всем нам продемонстрировал образец законопослушания. Впрочем, что отмена решения СПЧ – это уже не права, это политика. Мы же ограничимся сугубо юридическими проблемами. Это, например, законность. В самом деле,

достижима ли законность?

Цель нормального правозащитника заключается в том, чтобы оказывать содействие тем, кто стремится к законности. Чему, как это ни странно, нередко противодействует… суд. Складывается впечатление, что суды пытаются внушить нам мысль о том, что в России законность… недостижима. Тому найдется немало примеров. Для начала поведаю про

дело Игнатьева

В 2011 году доверчивый как невинное дитя судья Кировского районного суда Казани Эдуард Каминский – ныне судья Верховного суда Республики Татарстан (ВС РТ) доверился трижды сидельцу РФ Иреку Каюмову, заявившему, что Николаю Игнатьеву, ныне покойному, он приходится сыном.

На этом, извините за выражение, основании судья Каминский принял «благородное» решение: собственника частного жилья г-на Каюмова с только что народившейся дочерью вселить в муниципальную квартиру, где нанимателем был Игнатьев. А законную супругу нанимателя – Гюльнару Зиннатуллину, осуществлявшую постоянный внешний уход за своим мужем – безногим инвалидом, из этой квартиры выселить.

Остаток жизни Игнатьева был отравлен судебными тяжбами. Он так и умер, не дождавшись законности…

Совсем по-другому сложился квартирный вопрос г-на Каюмов, который на горбу своего «отца» въехал-таки в благоустроенную муниципальную квартиру. Эту квартиру на втором – недоступном безногому инвалиду как бы его семье этаже выделил «гуманный» судья Владимир Морозов.

В деле Игнатьева отличилась и прокуратура Кировского района Казани. В состав семьи инвалида «заботливое» око каюмово, извините, государево включила постороннее для Игнатьева семейство Каюмовых, не включив законную жену инвалида.

Упомяну и про республиканскую Госжилинспекцию. Автор этих строк уведомил ее о том, что Комитет ЖКХ исполкома Казани, попирая нормы ЖК РФ, заключил-таки договор социального найма с г-ном Каюмовым. ГЖИ, однако, ничего не предприняла. Она ограничилась сообщением о том, автор этих строк обратился не по адресу...

Заметим, что судья Каминский, походя, упомянув в своем решении, что г-н Каюмов является членом семьи Игнатьева, посчитал, что на самом деле он

установил юридически значимый факт

Быть может, Судья Каминский не в курсе, однако юридически значимые факты устанавливаются в специальном порядке. Это касается, заметим, так называемых отрицательных фактов. Запрос о правилах установления таких фактов я направил в ВС РТ. Но поскольку от прямого ответа на этот запрос тот уклонился,

сошлюсь на Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ

В своем Постановлении от 29 января 2013 г. N 11524/12 Президиум указывает, что в условиях, когда не существует объективной возможности доказать факт отсутствия правоотношений между сторонами, бремя доказывания обратного (наличие какого-либо правового основания) необходимо возлагать на ответчика (ст. 65 АПК РФ).

Однако Кировский районный суд Казани этим пренебрег, рассматривая

дело Управления ПФР

Управление ПФР Кировского района Казани, пользуясь малоприсущим правовому государству «правом сильного», из пенсии автора этих по старости удержало около 50 тысяч рублей. И тем самым попрало мои конституционные права.

Справка

Согласно ст. 39 Конституции РФ каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Произвольно назначив неработающего пенсионера правопреемником одного из бывших его страхователей в системе обязательного пенсионного страхования, УПФР не посчитало нужным это назначение доказывать в судебном порядке.

Пытаясь отстоять свою пенсию, я обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан (АС РТ). И потребовал установить юридический факт, заключающийся в том, что упомянутый страхователь прекратил свое существование без правопреемства.

Лукавый АС РТ «установил», что предметом моего обращения в суд послужил… имущественный спор с УПФР. Однако ни апелляционная, ни кассационная инстанции этого плутовства не заметили. И не учли, что АС РТ, издав постановление о принятии дела в производство, основываясь на возражении УПФР, издал постановление о прекращении этого производства. Тем самым нарушив одну из основополагающих норм процессуального закона: судебный акт вправе отменить только вышестоящий суд.

Справка

Согласно п.3 ст. 13 АПК РФ неисполнение судебных актов арбитражного суда влечет ответственность, установленную настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

В комментарии к этой статье, сказано, что «запрет на перерешение вопросов, разрешенных арбитражным судом, касается всех государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов и организаций, а также должностных лиц. Решение, определение и постановление арбитражного суда может быть отменено или изменено только вышестоящим арбитражным судом и в порядке, предусмотренном АПК; указанные выше органы и должностные лица не вправе в своих действиях исходить из предположения, что вступившее в законную силу решение арбитражного суда является неправильным».

Вопиющий пример судебного беззакония представляет

дело Такаева

Этому делу был посвящен один из выпусков Отдела судебной аналитики (ОСА) информационного агентства REX, в котором и было зафиксировано нарушение региональными судами норм российской Конституции (п. 3 ст. 35). Это нарушение заключается в том, что в РТ изъятие частной собственности допускается и во внесудебном порядке.

Для ВС РТ набольший приоритет, по-видимому, имеет республиканская Конституция. А она, заметим, запрета на внесудебное изъятие частной собственности не содержит. Во всяком случае, рассмотрев апелляцию г-на Такаева на решение судьи Вахитовского районного суда Казани Ильи Сычева, Судебная Коллегия ВС РТ проигнорировала единственный ее довод – это недопустимость нарушения Конституции РФ.

Допустимы ли разночтения региональных Конституций и Основного Закона РФ? Какой именно Конституцией должны руководствоваться суды, если свои решения они принимают именем Российской Федерации? Должны ли судьи нести ответственность за то, что они пренебрегают Конституцией РФ?

Примерно такие вопросы автор этих строк адресовал Генеральной прокуратуре. Ответ, поступивший за подписью заместителя начальника управления по обеспечению участия прокуроров в гражданском и арбитражном процессе г-н Селезнева (письмо №8-2171-2016 от 10.11.2016 года), привожу как он есть.

Ваша жалоба от 26.10.2016 (ГО 1246020), поступившая на сайт Генеральной прокуратуры Российской Федерации, не может быть рассмотрена по существу, поскольку из ее содержания не ясно какие судебные постановления, действия должностных лиц и по каким мотивам Вами обжалуются.

Разъясняю, что жалоба должна быть мотивированной, в ней должны содержаться сведения о допущенных нарушениях прав, свобод или законных интересов заявителей и иных представляемых ими лиц.

В случае обращения с жалобой в интересах какого-либо лица, полномочие на совершение данного действия должно быть подтверждено доверенностью, оформленной в установленном законом порядке.

Также обращаю внимание, что действующие Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации ограничивают право прокурора на участие в процессе определенными категориями дел, перечисленных в ст. 45 ГПК РФ, ст. 39 КАС РФ.

Надзор за деятельностью судов органы прокуратуры не осуществляют.

Разъяснения по применению действующего законодательства органы прокуратуры не дают.

Выходит, что генеральную прокуратуру не обеспокоил тот вопиющий факт, что в суверенном Татарстане частную собственность изымают без суда и следствия, то есть во внесудебном порядке!

К делу Такаева по рекомендации автора этих строк подключился молодой юрист – Нияз М. Подготовленное им сообщение о преступлении г-н Такаев направил прокурору Советского района Казани Модесту Фатыхову. И приложил извлечение из публикации, содержащей информацию о преступлении. Вот это извлечение

У жителя Казани Рамиля Такаева за долг, насчитывающий примерно четыре миллиона рублей, судебный пристав-исполнитель арестовала 4 (четыре) коттеджа + 5 (пять) земельных участков. После чего, не заручившись судебным решением, в нарушение п. 3 ст. 35 российской Конституции арестованное имущество она отправила на торги.

Это имущество, оценивавшееся примерно в 45 - 50 миллионов, ушло за 6 миллионов рублей. Однако сдачу в два с лишним миллиона г-ну Такаеву никто не вернул. И теперь, будучи неработающим пенсионером, он мыкается по судам.

Складывается впечатление, что его имущество приглянулось нечистому на руку приставу-исполнителю г-же Нигаметзяновой. Но она вышла-таки сухой из воды, предположительно – пусть с этим разбираются следственные органы – «подняв» ни один десяток миллионов рублей.

Основываясь на п. 2 ст. 144 УПК РФ г-н Такаев попросил районного прокурора дать соответствующее поручение органам дознания – провести проверку фактов, изложенных в публикации, по результатам которой принять соответствующие меры.

И еще об одном выпуске Осы, который был посвящен

делу Малхаза К.

У главного персонажа этого дела не было бы проблем, если бы не судья Советского районного суда Казани Анфиса Шайдуллина. Она в своем решении переступила нормы закона о преюдиции. Однако никакой возможности исправить допущенное судьей Шайдуллиной переступление (или все-таки преступление?) действующее законодательство не предусматривает. Подробнее о деле Малхаза говорится в сообществе «Народный суд».

Приведенные здесь примеры негативной судебной практики свидетельствуют о невысоком качестве судебных решений. Однако практически ни одно из них пересмотреть невозможно, поскольку все они вступили в силу. Отсюда постановка задачи

о пересмотре судебных актов по инициативе зарегистрированных субъектов общественного контроля

Действующий процессуальный закон такую инициативу не предусматривает. Однако способ преодоления этого недостатка существует. Коротко напомню о нем еще раз. Чтобы обеспечить эффективность общественного контроля над качеством судебных актов, ст. 392 ГПК РФ «Основания для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу» следовало бы дополнить так, чтобы общественники получили возможность инициировать пересмотр судебных актов, не представляющихся достаточно законными и обоснованными (ст. 195 ГПК РФ).

Заметим, что институт общественных судебных инспекторов (ОСИ) уже существует. Однако его эффективность оставляет желать лучшего. Повысить ее можно введением упомянутым дополнением. Апробировать эту новеллу (в порядке эксперимента) можно, например, в Татарстане. Но

согласятся ли на это депутаты?

Известно, что Комитет Госдумы РФ по развитию гражданского общества готовит поправки к закону «Об основах общественного контроля в РФ», что не может не радовать. Однако члены Сообщества «Народный суд» перспективу принятия таких поправок восприняли довольно-таки  пессимистично. И случайно, потому что государственная Дума заботится

о государственных интересах

Поверьте уж на слово: никто по своей доброй воле не станет делать ничего такого, что противоречило бы его интересам. Государство – не исключение. Это касается, в частности, общественного контроля. Очевидно, что такой контроль ни в малейшей степени не соответствует интересам государства, поскольку чреват устранением властного произвола.

Государство, по-видимому, не нуждается в общественном контроле. И, следовательно, постарается сделать все от него зависящее, чтобы сохранить

независимость суда

От общества, естественно. Потому что его независимость от государства – это оксюморон, такой же как, например, живой мертвец. Сами посудите, может ли суд, будучи органом государства, сохранять независимость от государственного организма? Это невозможно уж потому, что органов, независимых от организма, в природе не существует. За исключением разве что фантастической головы бедолаги Доуэля, придуманного советским фантастом – Александром Беляевым.

Итак, суд не может не зависеть от государства. И это нормально, тем боле, что он содержится на средства государственного бюджета. Не нормально то, что государство все свои органы защищает от общественного контроля. И суд здесь не исключение. Вот с этим-то и

не стоит мириться

Российская Федерация наделила своих граждан законом об общественном контроле. Закон этот хороший и перспективный. Плохо лишь то, что посредством этого закона главное российское учреждение пытается указывать членам российского общества, каким образом тем следует контролировать это учреждение.

Автор этих строк опубликовал открытый вопрос президенту РФ Владимиру. Вопрос этот касается закона от 21 июля 2014 г. N 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в РФ». В связи с изъянами этого закона я и хотел бы поинтересоваться мнением главы государства. Владимира Путина, для чего обратился в Аппарат Президента РФ (АП РФ). Мое обращение АП РФ переадресовал Министерству юстиции РФ. Ну, что же, посмотрим, как на это обращение отреагирует Минюст. Ответ Минюста, каким бы он ни был, можно обсудить

за круглым столом

Резолюцию круглого стола можно будет направить в ГД РФ. Не исключено, впрочем, что парламент предложенную ему поправку отклонит, приняв во внимание, что она угрожает «законному» праву служителей Фемиды игнорировать закон. И тем самым даст повод «единственному источнику» усомниться в том, что тот источает что-то еще, кроме пессимизма…

Адвокат Ч. поинтересовался, не желает ли автор этих строк

изменить порядок осуществления правосудия?!

Ну, да, именно об этом я и веду речь. Соглашусь, однако, с опытным адвокатом: да, для реализации этой идеи потребуются определенные изменения и дополнения действующего законодательства. И не факт, что государство на это пойдет.

С одной стороны, общественный контроль ему – как нож острый, а с другой – упомянутому «источнику» нужны только две вещи. Это хлеб и зрелища. Не напрасно же в свое время государство вложилось в строительство гигантского цирка – Колизея.

Ну, а теперь про

неявную цель правосудия

Она, эта цель, на мой взгляд, сводится к укреплению и процветанию… правового нигилизма. Государству это удается, прежде всего, потому что народ, о чем в Борисе Годунове писал еще Александр Сергеевич, безмолвствует. Отсюда вопрос

кто нам поможет?

Кто, в самом деле, поможет нашей бедной богатой стране? Помочь ей может только Спаситель. Это Иисус Христос, Если, конечно, Его об этом попросить...

На основе авторской публикации