Александр Семёнович Кушнер

Автор: Кушнер Александр Семенович
14 сентября 1936
Я не хочу перепечатывать биографию этого человека из источников в интернете...
Тому есть свои причины, главная из которых - неприкрытая ложь...
Или прикрытая фиговым листиком смущёнными биографами
Всё это неважно.
Родился, учился, работал, жил и творил, не щадя ни сил, ни таланта
За все свои труды государственных наград не удостоился
Не удивительно...
Зато премий получил немало:
Государственная премия Российской Федерации (1995)
Премия «Северная Пальмира» (1995)
Премия журнала «Новый мир» (1997)
Пушкинская премия фонда А. Тепфера (1998)
Пушкинская премия Российской Федерации (2001)
Царскосельская художественная премия (2004)
Премия «Поэт» (2005)
Премия имени Корнея Чуковского «За плодотворную деятельность, стимулирующую интерес детей к чтению, к отечественной детской литературе» (2007).
Единственный сын Евгений с семьёй живёт в Израиле.
Иосиф Бродский: «Если можно говорить о нормативной русской лексике, то можно, я полагаю, говорить о нормативной русской поэтической речи. Говоря о последней, мы будем всегда говорить об Александре Кушнере».
Бродский так оценил: «Александр Кушнер — один из лучших лирических поэтов XX века, и его имени суждено стоять в ряду имён, дорогих сердцу всякого, чей родной язык русский».
Книги стихов А. Кушнера издавались в переводе на английский, голландский, итальянский.
Стихотворения переводились на немецкий, французский, японский, иврит, чешский и болгарский.
Библиография
Сборники стихотворений Первое впечатление. — М.-Л.: Советский писатель, 1962. — 96 с.
Ночной дозор. 1966.
Приметы. 1969.
Письмо. 1974.
Прямая речь. 1975.
Город в подарок. — Л.: Детская литература, 1976. — 128 с.
Голос. — Л.: Советский писатель, 1978. — 127 c.
Канва. / Из шести кн. — Л.: Советский писатель, 1981. — 207 с.
Таврический сад. — Л.: Сов.
писатель, 1984. — 103 с.
Веселая прогулка: Стихи. [Для дошк. возраста]. — Л.: Детская литература, 1984. — 36 с.
Дневные сны. — Л.: Лениздат, 1986. — 86 с.
Стихотворения. — Л.: Художественная литература, 1986. — 302 с.
Живая изгородь. — Л.: Советский писатель, 1988. — 142 с.
Что я узнал! — Киев: Вэсэлка, 1988. — 12 с.
Как живете? — Л.: Детская литература, 1988. — 47 с.
Память. / Сост. и пер. с рус. И. Аузиньш — Рига: Лиесма, 1989. — 106 с.
Флейтист. — М.: Правда, 1990. — 29 с.
Ночная музыка. — Л.: Лениздат, 1991. — 110 с.
Apollo in the snow. — New-York: Farras, Straus and Giroux, 1991.
На сумрачной звезде. — СПб: Акрополь, 1994. — 102 с.
Избранное. — СПб: Художественная литература, 1997. — 494 с.
Тысячелистник. — СПб: Блиц, 1998. — 367 с.
La poesia di San Pietroburgo. — Milano: 1998.
Летучая гряда. — СПб: Блиц, 2000. — 95 с. — ISBN 978-5-86789-115-2.
Пятая стихия. — М.: Эксмо-Пресс, 2000. — 384 с. — ISBN 5-04-005458-0.
Кустарник. — СПб: Пушкинский фонд, 2002. — 88 с.
Волна и камень. Стихи и проза. — СПб: Logos, 2003. — 768 с. — ISBN 5-87288-242-4.
Что лежит в кармане? — М.: Олма-Пресс Экслибрис, 2003. — 8 с. — ISBN 5-94847-001-6.
Что я узнал! — М.: Олма-Пресс Экслибрис, 2003. — 8 с. — ISBN 5-94847-001-6.
Холодный май. — СПб: Геликон Плюс, 2005. — 96 с. — ISBN 5-93682-189-7.
Избранное. — М.: Время, 2005. — 270 с. — ISBN 5-94117-093-9.
В новом веке. — М.: Прогресс-Плеяда, 2006. — 336 с. — ISBN 5-93006-057-6.
Времена не выбирают (пять десятилетий). — М.: Азбука-классика, 2007. — 224 с. — ISBN 978-5-91181-580-6.
Таврический сад. — М.: Время, 2008. — 528 с. — ISBN 978-5-9691-0200-2.
Облака выбирают анапест. — М.: Аванта+, Астрель, 2008. — 95 с. — ISBN 978-5-98986-156-9.
Прозаические книги
Аполлон в снегу
Волна и камень
Аполлон в траве
Комментарии
***
Волна темнее к ночи,
Уключина стучит.
Харон неразговорчив,
Но и она — молчит.
Обшивку руки гладят,
А взгляд, как в жизни, тверд.
Пред нею волны катят
Коцит и Ахеронт.
Давно такого груза
Не поднимал челнок.
Летает с криком Муза,
А ей и невдомек.
Опять она нарядна,
Спокойна, молода.
Легка и чуть прохладна
Последняя беда.
Другую бы дорогу,
В Компьен или Париж...
Но этой, слава богу,
Ее не удивишь.
Свиданьем предстоящим
Взволнована чуть-чуть.
Но дышит грудь не чаще,
Чем в Царском где-нибудь.
Как всякий дух бесплотный
Очерчена штрихом,
Свой путь бесповоротный
Сверяет со стихом.
Плывет она в тумане
Средь чудищ, мимо скал
Такой, как Модильяни
Ее нарисовал.
***
Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время — кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас — его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.
***
"Воспоминания"
Н. В. была смешливою моей
подругой гимназической (в двадцатом
она, эс-эр, погибла), вместе с ней
мы, помню, шли весенним Петроградом
в семнадцатом ,и встретили К. М.,
бегущего на частные уроки,
он нравился нам взрослостью и тем,
что беден был (повешен в Таганроге).
А Надя Ц. ждала нас у ворот
на Ковенском, откуда было близко
до цирка Чинизелли, где в тот год
шли митинги (погибла как троцкистка).
Тогда она дружила с Колей У.,
который не политику, а пенье
любил (он в горло ранен был в Крыму,
попал в Париж, погиб в Сопротивленьи).
Нас Коля вместо митинга зазвал
к себе домой. Высокое на диво
окно смотрело прямо на канал.
Сестра его (умершая от тифа)
Ахматову читала наизусть,
а Боря К. смешил нас до упаду,
в глазах больших такую пряча грусть,
как будто видел смерть свою в Блокаду.
И до сих пор я помню тот закат,
жемчужный блеск уснувшего квартала,
потом за мной зашел мой старший брат
( в тридцать седьмом расстрелянный).
Светало...
Стихи авторов, подобных ему, иногда печатали маленьким тиражом небольшие периферийные издательства или они попадали в приложение к "Огоньку", но среди любителей поэзии это сразу же становилось известно и те, кто не мог купить эти книжечки, читали их на листках, перепечатанных на машинке, или размноженных на так называемых синьках. У меня до сих пор сохранились несколько листиков с понравившимися в то время стихами.
Я не поэт и не претендую даже на графомана, но не могу пожаловаться на отсутствие интереса даже к однострочиям:))
Я тоже не поэт и не то, что не претендент на графомана, а, слава Б-гу, ещё в юности осознал, что рифмы "люблю - ловлю" или "Родина - смородина или уродина" придуманы задолго до того, как я научился читать, то не стоит и пробовать хвастать перед девушками своими экзерсисами на поприще стихоплетства. :-)))))))
Какое счастье быть несчастным!
Идти под дождиком домой
С лицом потерянным и красным.
Какая мука, благодать
Сидеть с закушенной губою,
Раз десять на день умирать
И говорить с самим собою.
Какая жизнь - сходить с ума!
Как тень, по комнате шататься!
Какое счастье - ждать письма
По месяцам - и не дождаться.
Кто нам сказал, что мир у ног
Лежит в слезах, на всё согласен?
Он равнодушен и жесток.
Зато воистину прекрасен.
Что с горем делать мне моим?
Спи. С головой в ночи укройся.
Когда б я не был счастлив им,
Я б разлюбил тебя. Не бойся!
То, что мы зовем душой,
Что, как облако, воздушно
И блестит во тьме ночной
Своенравно, непослушно
Или вдруг, как самолет,
Тоньше колющей булавки,
Корректирует с высот
Нашу жизнь, внося поправки;
То, что с птицей наравне
В синем воздухе мелькает,
Не сгорает на огне,
Под дождем не размокает,
Без чего нельзя вздохнуть,
Ни глупца простить в обиде;
То, что мы должны вернуть,
Умирая, в лучшем виде,—
Это, верно, то и есть,
Для чего не жаль стараться,
Что и делает нам честь,
Если честно разобраться.
В самом деле хороша,
Бесконечно старомодна,
Тучка, ласточка, душа!
Я привязан, ты — свободна.
(с)