Не сдал на права

У уполномоченного по правам человека Владимира Лукина сегодня проблемы. Кремль хочет поставить его на место

В прошлый четверг уполномоченный по правам человека в Татарстане Рашит Вагизов не был переназначен на свою должность. Сначала Счетная палата Татарстана выяснила, что Вагизов съездил в командировку в США за счет принимающей стороны, а потом за эту же поездку еще и списал пару тысяч долларов. Вагизов перевел стрелки на бухгалтера аппарата (подделал подпись на расходно-кассовом ордере), а заодно на юриста, который описал эту историю на одном из форумов. Против них обоих возбудили уголовное дело. Но потом выяснилось, что подпись настоящая, и уголовное дело светит теперь самому Вагизову.

Это первый случай, когда омбудсмен может стать обвиняемым по уголовному делу. Национальный омбудсмен Владимир Лукин к этой истории отношения не имеет—региональные уполномоченные ему не подчиняются. Но для него она все равно некстати—у него и так проблемы с Кремлем.

На прошлой неделе профильная комиссия Совета Федерации обсуждала ежегодный доклад Лукина за 2009 год. Ее вердикт: доклад «политизированный» и «тенденциозный». Вместо серьезного анализа «мелковатый, мелкотравчатый срез проблем», высказался сенатор Валерий Парфенов. Крайне поверхностный, вторил сенатор Александр Починок, раздел, касающийся пенсионного обеспечения. «Описания тематики нарушения прав на свободу митингов в 57 раз больше», чем текста о «совершенствовании законодательства о правах и свободах человека, на лекарственное обеспечение и оказание медицинской помощи», возмущался глава комиссии Совета Федерации сенатор Борис Шпигель в интервью «Российской газете».

Изучив тот же самый доклад Лукина, Newsweek пришел к выводу, что сенаторы, мягко говоря, лукавят. К примеру, описания нарушений политических прав и свобод, о которых беспокоится сенатор Шпигель (п. 5 доклада), занимают 7,5 страниц—столько же, сколько и нарушение права на эффективную государственную защиту (п. 13). Совершенствованию законодательства о правах человека (п. 14) посвящено 6,5 страниц—такой же объем у главы про нарушения права на свободу совести (п. 6). «Дело не в тексте—в любом документе можно найти изъяны и придраться,—говорит Newsweek Валентин Гефтер из Института прав человека.—Справедливо ли сенаторам говорить о неких язвах, пропущенных Лукиным, и не замечать бревно в своем глазу?» 

Дело не в том, что в нынешнем докладе омбудсмена как-то особенно сильно критикуется положение дел в стране. Ежегодный доклад уполномоченного—вещь скорее ритуальная, и ни один из них не был комплиментарным. «Раньше [эти доклады] старались просто не замечать,—говорит собеседник в аппарате уполномоченного,—считая Лукина скорее декоративной фигурой». Но потом Лукин однозначно выразил свое мнение насчет запрещения и силовых разгонов маршей несогласных, а в последнем, прошедшем 31 мая на Триумфальной площади в Москве, лично участвовал в качестве наблюдателя.

Через неделю после того марша несогласных в кремлевском управлении внутренней политики прошло совещание, рассказывает источник в администрации президента. На нем было решено развернуть против Лукина информационную атаку—еще до того, как он представит свой ежегодный доклад. Ставилась задача, подчеркивает источник, четко обозначить, что мнение Лукина—это не мнение Кремля и что внутриполитическая линия не меняется. Претензии к Лукину понятны: он нарушил негласный запрет на критику действий милиции и поддержал несистемную оппозицию.

В прессе появилась жесткая критика Лукина. Близкие к Кремлю активисты стали выступать с упреками, что вместо того, чтобы отстаивать права простых граждан, омбудсмен заигрался в политику. Депутаты напомнили Лукину, что его личное присутствие необязательно, когда он попросил их перенести дату своего выступления.

Подключились правозащитники из Общественной палаты. Лукин вступился за оппозицию, но при этом не увидел, как те же несогласные плевали в безоружных сотрудников милиции, говорит член Общественной палаты Ольга Костина: «Избирательность и высокомерие во всем: возмущался смертью юриста Сергея Магнитского, но не захотел помочь умирающей в тюрьме Вере Трифоновой, хотя к нему обращались. Вступился за Светлану Бахмину из ЮКОСа и не помог журналистке Айгуль Махмудовой, издававшей районную газету “Судьба Кузьминок” и осужденной на пять лет за вымогательство взятки в 3500 рублей».

У сенаторов к тому же были к Лукину свои старые счеты. Лукин уже больше года блокирует поправки, которые хотели бы внести два сенатора от Пензенской области, Борис Шпигель и Юрий Калинин, 20 лет стоявший во главе службы исполнения наказаний. Сенаторы пытаются обязать наблюдательные комиссии предупреждать тюремщиков за неделю о своих визитах в тюрьмы. Сегодня наблюдатели могут прийти в колонию в любой момент. Понятно, что если предупреждать, то любая независимая проверка станет просто абсурдной, замечает источник во ФСИНе.

Омбудсмен Лукин действительно становится все более агрессивным. «Закон сильнее власти»—эти слова были эпиграфом ко всем его предыдущим докладам. Новый эпиграф—«Права не дают, права берут», цитата из горьковских «Мещан»,—появился не случайно. Похожий лозунг—«Свободу не дают, свободу берут»—в руках у новороссийского правозащитника Вадима Карастелева эксперты, привлеченные прокуратурой, расценили как проявление экстремизма и призыв к насильственному изменению конституционного строя. «Если данный лозунг является экстремистским, то экстремистскими являются не только призывы многих весьма уважаемых граждан к активизации формирования гражданского общества, но и сама российская Конституция»,—пишет Лукин в своем докладе.

Конституционное право на забастовку в нынешнем виде говорит о его явно неоправданном ограничении, пишет Лукин в своем докладе: в точности выполнить требования Трудового кодекса нереально, а с малейшим нарушением забастовку признают незаконной («Североуралбокситруда», «Форд Мотор Компани» и т. д.). Количество жалоб на нарушение трудовых прав за год выросло на 13%. 1200 рублей в месяц за добровольный уход за инвалидами и престарелыми—унизительная сумма. Ни у государства, ни в обществе не сформировалось понимание простой и очевидной истины, что этот человек «берет на себя часть социальных функций государства, нередко в ущерб собственным желаниям и интересам». 

Глава о пенсиях, возмутившая сенатора Починка, действительно весьма критичная: «Одного загадочного термина “валоризация” достаточно для того, чтобы вогнать в оторопь среднестатистического пенсионера. А тех, кто продолжает работать, терроризируют официальные и полуофициальные заявления о неизбежности повышения пенсионного возраста». Пенсии растут, признает Лукин, но они все равно очень низкие.

Еще один аргумент сенаторов: аппарат уполномоченного неэффективен. Из 54 000 поступивших в прошлом году жалоб уполномоченный реагировал лишь на каждую третью, а добился восстановления прав лишь в 8,6% случаев. «Приезжаешь в регион с проверкой по жалобе, а тебе в ответ—проверку ведет прокуратура,—разводит руками сотрудник аппарата уполномоченного.—Идешь туда—ждите окончания, с документами знакомить они нас не обязаны, переписка порой длится годами».

Впрочем, у некоторых историй, пишет Лукин, бывает и иное, «более оптимистичное развитие». Осужденные из ИК-2 в Томской области еще в 2000 году жаловались на методы, которые применялись администрацией. Все закончилось массовой акцией членовредительства. С июня 2007 года этот вопрос был на контроле уполномоченного. За два с лишним года следственные органы вынесли пять постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, каждое из которых было отменено, замечает Лукин, и лишь в ноябре 2009 года факты применения насилия к осужденным подтвердились.

Кроме упреков в неэффективности, сенаторов возмущает и низкая правотворческая активность уполномоченного. Странная претензия—в законе об уполномоченном такая функция даже не предусмотрена, говорит Валентин Гефтер. Наоборот, Лукин в своем докладе просит дать ему хотя бы такое же право, какое дано Общественной палате—проводить юридические экспертизы проектов федеральных законов.

Сам Владимир Лукин упреки в свой адрес не комментирует, и, по данным Newsweek, до осени его на работе не будет. Взял все накопившиеся отпуска, чтобы вдали от родины пересидеть бурю, говорит собеседник в его аппарате. В защиту опального Лукина выступили лишь президентский совет по правам человека да родная для него партия «Яблоко», которая потребовала прекратить его травлю. «Пусть занимается бытовухой и не лезет в политику, и его никто не тронет,—объясняет кремлевский сотрудник,—или занимается политикой, но тогда оставит кресло омбудсмена».