VI Съезд РСДРП(б) № 17

Продолжение. Сталин. Лев Троцкий. Терра.М.,1990. стр. 302-303

3 августа закончился съезд. На другой день был освобождён из тюрьмы Каменев. Он не только выступает отныне систематически в советских учреждениях,но и оказывает несомненное влияние на общую политику партии и лично на Сталина..Они оба, хотя и в разной степени, приспособились к новому курсу. Но им обоим не так просто освободиться от навыков собственной мысли. Где может, Каменев притупляет
острые углы ленинской политики. Сталин против этого ничего не имеет; он не хочет лишь подставляться сам. Открытый конфликт вспыхивает
по вопросу о социалистической конференции в Стокгольме, инициатива которой исходила от германских социал-демократов. Русские патриоты-соглашатели,склонные хвататься за соломинку, усмотрели в этой конференции важное средство " борьбы за мир". Наоборот,
обвинённый в связи с германским штабом Ленин решительно восстал против участия в предприятии, за которым заведомо стояло германское
правительство. В заседании ЦИК 6-го августа Каменев открыто выступил за участие в конференции.Сталин даже и не подумал встать на защиту позиции партии в "Пролетарии"( так именовалась ныне " Правда"). Наоборот, резкая статья Ленина против Каменева натолкнулась на сопротивление со стороны Сталина и появилась в печати лишь через десять дней, в результате настойчивых требований автора и его обращения к другим членам ЦК. Открыто на защиту Каменева Сталин всё же не выступил.
Немедленно же после освобождения Каменева из демократического министерства юстиции был пущен в печать слух об его причастности к
царской охранке. Каменев потребовал расследования. ЦК поручает Сталину " переговорить с Гоцем ( один из лидеров эсеров) о комиссии по
делу Каменева". Мы уже встречали поручения такого типа: " поговорить" с меньшевиком Анисимовым о гарантиях для Ленина. Оставаясь за кулисами, Сталин лучше других подходил для всякого рода щекотливых поручений. К тому же у ЦК всегда была уверенность,что в переговорах с противником Сталин не даст себя обмануть.
" Змеиное шипение контрреволюции,- пишет Сталин 13 августа по поводу клеветы на Каменева,- вновь становится громче.Из-за угла высовывает гнусная гидра реакции своё ядовитое жало.
Укусит и опять спрячется в свою тёмную нору"-и т.д. в том же стиле тифлисских
"хамелеонов". Но статья интересна не только стилистически." Гнусная травля,вакханалия лжи и клеветы,дерзкий обман,низкий подлог и фальсификация,-продолжает автор,- приобретают размеры, доселе невиданные в истории... Сперва намеревались испытанных борцов революции объявить германскими шпионами,когда это сорвалось- их хотят сделать шпионами царскими. Так людей,которые всю сознательную жизнь посвятили делу революционной борьбы против царского режима, теперь пытаются объявить...царскими слугами...
Политический смысл всего этого очевиден: контрреволюционных дел мастерам во что бы то ни стало необходимо изъять и обезвредить Каменева,как одного из признанных вождей революционного пролетариата".К сожалению, эта статья не фигурировала в материалах прокурора Вышинского во время процесса Каменева в 1936 г.
30 августа Сталин печатает без оговорок неподписанную статью Зиновьева " Чего не делать", явно направленнную против подготовки
восстания." Надо смотреть правде в лицо: в Петрограде сейчяас налицо много условий, благоприятствующих возникновению восстания типа
Парижской Коммуны 1871 года". Не называя Зиновьева, Ленин пишет 3 сентября:" Ссылка на Коммуну очень поверхностна и даже глупа...Коммуна не могла предложить народу сразу того,что смогут предложить большевики,если станут властью,именно: землю крестьянам, немедленное предложение мира". Удар по Зиновьеву бил рикошетом по редактору газеты.Но Сталин промолчал.Он готов анонимно поддержать выступление против Ленина справа.Но он остерегается ввязываться сам.При первой опасности он отходит в сторону.
О газетной работе самого Сталина за этот период сказать почти нечего. Он был радактором центрального органа не потому,что был писателем по природе, а потому, что не был оратором и вообще не был приспособлен для открытой арены. Он не написал ни одной статьи,которая бы привлекла к себе внимание; не поставил на обсуждение ни одного нового вопроса; не ввёл в оборот ни одного лозунга. Он комментировал события безличным языком в рамках взглядов,установившихся в партии. Это был скорее ответственный чиновник партии при газете,чем революционный публицист.