Еще раз о кодировании

В этом эгоцентризм мышления: знающему трудно поверить, что кто-то не знает того, что знает он. Поэтому и мне трудно было понять, как кто-то может не знать, что "кодированием" в наше время чаще всего называют формальную запись идеи – программирование, написание программы. "Кодировщики" – писатели "кода", то есть компьютерных программ. Гуманитарию простительно этого не знать, но не-гуманитарию иногда трудно понять, КАК этого можно не знать. Впрочем, мое предисловие затянулось. А разговор пойдет все о том же: о нашем коде, то есть программе. Которую кто-то хочет (или никто не хочет) перекодировать.

Первый вопрос здесь – а есть ли ЧТО перекодировать? Есть ли программа? Был ли мальчик? Скептики, воспитанные на лекциях по диамату, вполне естественно сомневаются. Какие программу, граждане? Это всё фантазии, фантастика, Уэллс... Есть мозг, нейроны, синапсы всякие... А программ никаких нет. Потому что программиста нет. Всё это гундяевщина – про программиста. Для лохов...

То, что дело обстоит не так просто, вдумчивый наблюдатель замечает, когда обнаруживает логику истории – видит в уже бывшей истории уже реализованную программу (или уже реализованную часть программы). Заметить ее не так уж и трудно, но только при одном условии – нужно смотреть открытыми глазами и не отказываться им верить. Иначе, человек будет смотреть на слона, а видеть тигра. Потому что он уверен, что здесь должен быть тигр, так написано на клетке.

Логика истории видна в любом сколько-нибудь крупном ее отрезке – об истории какого бы народа ни шла речь. Есть она, естественно, и в русской истории. Часть наших мыслителей видит ее, другая часть не видит, потому что уверена, что видеть нечего. Но и та часть, что логику истории, нашу программу видит, понимает ее очень искаженно. Что и понятно – иначе им нужно было бы признать сегодняшний день не взлетом, а глубоким нырком, опасным для ныряльщика перспективой прилипнуть ко дну. И признать, что распад политической России, начавшийся в 91-м году после пинка от ГКЧП, сегодня не закончился и что они лично (а не Госдеп с Пентагоном) этот распад только ускоряют.

Но я хочу не в тысячный раз обличить "патриотов", лупящих по золотому яичку. Я хочу сказать, что понимание нашей программы, нашего "кода" для нас жизненно необходимо. И даже не столько для того, чтобы видеть попытки перекодирования. Сколько для того, чтобы писать свои части большой программы, свои сабрутины, процедуры и функции. Для чего необходимо понять, что и как нам надлежит делать в обозримом будущем.

А для этого нужно научиться отделять важное от неважного: сущностные, постоянные черты нашей идеи от временных и преходящих. Скажем, мода на лапти – вещь нам присущая, но не сущностная. Поносили несколько веков, а потом все-таки потихоньку стали склоняться к обуви из кожи. То же самое и с самодержавием. Тоже несколько веков поносили. Но всему свое время. То же и с православием. Лет шестьсот это было главным в русской жизни, в этой форме шло наше взрастание. А потом формы стали меняться, и православие из мотора всё больше и больше стало превращаться в тормоз русской жизни.

А началось это еще задолго до Петра, примерно где-то во времена Грозного. Драться мы тоже всегда любили. Как и все дети. И дрались с кем ни попадя. Но и эта вещь возрастная: кто не любил драться?

И расширялись мы всегда. Но вот здесь как раз нужно замедлиться. Это вообще-то нашей истории, нашего кода характеристика сущностная. Только мы никогда не расширялись ТОЛЬКО силой оружия. (Да и никто в истории ТОЛЬКО силой оружия не расширялся). Любое историческое расширение – это прежде всего расширение ареала некой привлекательной идеи. И наше было таким же расширением. Сабля здесь штука второстепенная. Покорить ей можно, но удержать нельзя. Именно поэтому претензии на экспансию сегодняшней РФ бессмыслены – нам нечего предложить миру. Кроме напыщенности, злобы, глупости и неадекватности самооценки. Сегодня нечего.

Но если бы этим всё и кончалось, то не и говорить было бы не о чем. Но в том-то и дело, что в нашем "коде" есть не только беспорядок, низкопоклонство, охотнорядство, шпицрутены, вранье, воровство, сластолюбие и прочие наши красоты (из которых часть не столь уж и специфичны именно для нас, что, впрочем, ни в малейшей мере не оправдывает нашего зверства). Среди всей этой (и многой другой) грязи в нашем коде есть и совсем иные вещи. Мы видим их в народном творчестве, в нашем искусстве, а, если присмотримся, то и просто в обычной жизни. Большая часть этого нашего светлого всегда, и сегодня особенно, перемазана грязью. Но она есть. И прежде всего ее нужно очистить от грязи. Сначала, конечно, в своей голове.

Совесть запрещает лучшим русским людям сегодня (да и всегда) самолюбование. Но я говорю не о самолюбовании, а о самопонимании. А для него видение светлого необходимо не меньше, чем обличение темного. Без этого мы не видим ни цели, ни смысла и становимся полностью недееспособными.

Что это за светлое? Прежде всего – стремление к счастью. Не к сытости. Она необходима, но не достаточна. И тем более – не к обжорству, которое вредит здоровью, а к счастью никакого отношения не имеет. И уж конечно – не к тому, чтобы делать, что пожелает левая нога. Счастье – это нечто иное, качественно отличающееся от простого довольства, которое сегодня есть, а завтра – только воспоминание. Счастье – особое психическое состояние, достигаемое только в результате психического развития, когда человек преодолевает темную часть своей природы и высвобождает светлую. Поэтому счастье и развитие – две стороны одной медали, два названия одного феномена, два взгляда на один предмет.

Но светлое русской идеи – это не только мечта о счастье. Это и идея "счастье вместе", то есть общественного счастья, общества счастья. И даже – некий инструмент реализации этой идеи, называемый непереводимым на английский словом "общение": совершенно особый вид социальной коммуникации, синтезирующей отдельные "я" в иную психическую реальность – в "мы".

Вот это и есть детерминанты нашей истории, непреходящее в нашем "коде" – счастье, развитие, счастье вместе. Как идти этой дорогой, нам и следовало бы подумать. Но пока наши мысли заняты другим.