С самого начала брачных игр моралов майданных скачек меня мучил один вопрос: почему ЕС, США, ООН и остальные не видят очевидного - национализма, захватившего немаленькую в общем-то страну почти в центре Европы. Почему их не пугают все эти кричалки и скачки, не вызывают отвращения марши со свистиками и факельные шествия, не беспокоят бомбежки городов и поселков. Почему, в конце концов, цивилизованный мир не ужаснулся, когда жгли людей на майдане, в Одессе, в Мариуполе. Почему это все не олько позволяется, но и поощряется сильными мира сего.
Я задала себе вопрос: "А от кого мы ждем осуждения всех этих зверств?" И тут все стало на место.
Судите сами.
О рассовых разборках в США можно даже ничего не говорить, они были есть и будут, напомню только, что чернокожее население стали воспринимать как людей годах этак в 60-х - 70-х ХХ века.
Или мы хотим, чтобы Англия, некогда подмявшая под себя половину мира, сочувствовала тем, кого убивают хозяева жизни с разрешения сильных мира сего?
Или Германия, обломавшая зубы 70 лет назад, и взявшаяся за строительство нового рейха, только теперь экономическими методами.
Или ЕС, который никак не определится, рейх он или просто союз колонизаторских государств, выдаивающих более слабые страны как внутри, так и вне себя?
Вы хотите, чтобы они признавали, что у России могут быть свои геополитические интересы и экономические амбиции? Какие амбиции у территории, у полезных ископаемых и прочих ресурсов? А то, что на этой территории находится какая-то страна, так это - недоразумение, досадное препятствие, которое должно быть устранено.
Помните анекдот времен начала Иракской войны? Геологи из США обнаружили над крупными залежами американской нефти какую-то ближневосточную страну. Это для нас шутка, а они так и размышляют.
Мы хотим, чтобы фашисты осудили фашистов.Так что никто не осудит Украину, она вступила в клуб единомышленников.
И то, что происходит сейчас в/на Украине - это Германии 1933 года, дай Бог, чтобы не дошло до 1939 и 1941
Комментарии
-В чем сила,брат?
И сам на него ответит,что сила в правде.
И как раз потому, почему написал автор.
Фашиста невозможно уговорить признать свои преступления, его можно только заставить.