Немец

Имя-отчество у него Дмитрий Александрович и фамилия самая обычная для Слободской Украины, а «по уличному» он Немец. Сейчас это солидный, «в меру упитанный», пенсионер с пенсией чуть выше минимальной. У него такой же, как и он сам, солидный дом-усадьба в центре районного поселка, отличающийся от соседних только отсутствием цветов, кустов и деревьев в палисаднике, да всегда «примкнутой» к забору на амбарный замок откидной скамейкой у двухметровых ворот.

Пространство от забора и до проезжей части улицы Садовой заасфальтировано – это площадка для хранения пары еще советских колесных тракторов и максимально полного «шлейфа прицепных орудий» к ним. Крупногабаритные тракторные тележки, «заводские» и самодельные, выстроены на лужку в самом низу сбегающего к речке огорода. Все, что видит глаз, находится в идеальном состоянии, вплоть до выкрашенных известью колес.

Если кто подумал, что Александрович и его семейство денно и нощно пашут-работают, тот ошибся – работают не больше, чем их соседи. Кажется, даже меньше – по геометрично расчерченному грядками огороду катается самодельная поливальная установка, навоз из коровника выносится наружу хитрым транспортером, похожим на тот, что можно видеть на шахтном терриконе. Летом, конечно, как и все прочие сельские, работают немало, но в отличие от большинства прочих зимой поочередно с женой отдыхают в санатории.

Какие чудеса науки и техники хранятся внутри дворового периметра, можно только догадываться – если вам нужен Александрович, покрутитесь перед глазком видеокамеры и к вам выйдет «сам» с наушником от плейера в ухе. После короткого ритуального «как семья, как дети», Александрович скажет, через сколько минут или часов он подъедет на ваш огород, и сколько гривен надо отдать за вспашку одной «сотки».

Подъехав, Александрович глушит двигатель, вынимает из кронштейна на кабине складной «сажень» и через пяток минут мы с ним знаем площадь моего огорода до третьего знака.

Калькулятор Александровича высвечивает цифру, я отдаю деньги, получаю сдачу и ухожу в дом – контроль за работой мастера обижает.

Ближе к весне у меня обычно заканчивается сено. Купить десяток тюков не проблема, можно у того же Александровича. Сено у него «за тюк» в два раза дороже, чем у других продавцов, в полтора раза тяжелее и имеет запах чая. Сено беру у него ежегодно и не по одному разу, но когда однажды по забывчивости приехал без денег, сено Александрович вынес и помог в прицеп уложить, но прицеп от моей Славуты тут же самолично отцепил - «Сначала деньги, потом …», это для Александровича святое.

Впрочем, случалось ему и поступаться принципами – зима была снежная, дороги от трассы к селу, где жили мои родители, чищены плохо, уже в сумерках, нагостевавшись, вышел я на ту самую трассу. Место удобное, ехать я мог только в райцентр, останавливаются у нас все, чтобы, не дай Бог, не проехать мимо кума, свата или родного брата – в районе, можно сказать, все друг с другом, хоть шапочно, но знакомы.

Остановился в тот раз Дмитрий Александрович, забыл сказать – мой одногодок и товарищ по работе. Обычное «как дети, как родители»… - А я, говорит мой герой, остановился, потому что тебя узнал…- Что, спрашиваю, с такой «будкой» и злодия боишься? – Да не в том дело, Григорьевич, одна остановка и трогание с места все равно, что семнадцать минут работы двигателя, а сцепление как изнашивается…- Понятно, говорю, буду знать. Тебе за проезд платить? - Да ладно тебе, я не копеечный, свои люди тем более.

Машина у него, кстати, двадцать первая, еще с оленем. Брал ее в семидесятые, естественно, «на руках». Ездит на ней и сегодня, выглядит новее новой, а расход бензина его не волнует – деньги есть, принципы не нарушаются…