Кто спасет узбекских русских?

На модерации Отложенный

900 тысяч наших соотечественников оказались в республике людьми второго сорта

Особенно трудно в Узбекистане, свидетельствуют эксперты, проводившие исследования. Русские жалуются на то, что стали людьми даже не второго, а третьего сорта. Увольняют без объяснения причин, отобрать квартиру или другое имущество способен начальник районного уровня, попытка поднять вопрос о положении русских может закончиться в тюремной камере. «Нас усиленно пытаются вытолкнуть из всех сфер жизни. Похоже, власть и правоохранительные органы поощряют национализм и экстремизм», - сообщила одному из экспертов жительница Ташкента.

Специалисты говорят, что для большинства русских отъезд стал единственной мечтой. Однако реализовать ее вряд ли удастся – деньги и возможности отсутствуют.

В 1989 году в Узбекистане проживало 1 миллион 660 тысяч русских. Сейчас – примерно 900 тысяч. А все население страны приближается к 30 миллионам, увеличившись за годы независимости почти на треть. Первый поток эмиграции русских начался в конце 1980-х годов после того, как межнациональные конфликты вспыхнули во многих частях бывшего Союза. Второй продолжался до начала 2000 года. Эксперты говорят, что он являлся больше экономическим. Не только русские, но и узбеки видели в эмиграции путь избавления от тяжелой ситуации.

Сейчас русское население проживает в основном в Ташкенте и столичной области, небольшие «русские островки» сохранились в Фергане, Самарканде и Навои.

Узбекистанские русские очень обижены на Владимира Путина, который когда-то сказал: «Те, кто хотел, уже давно уехали, а остались лишь те, кому там нравится». Правда, ныне действует программа по переселению русскоязычных граждан в РФ. Однако по ней можно получить лишь деньги на проезд и первое время проживания.

Работники местных загсов и роддомов отмечают, что русские играют свадьбы и рожают детей очень редко. Психологи выявили феномен – «запрет на любовь». Существенно увеличилось число «разорванных семей» (один из супругов или дети уехали в другую страну в поисках лучшей жизни).

- Узбеки считают нас «гостями» или «колонизаторами». Властные и правоохранительные органы намекают, чтобы мы срочным порядком убирались в «свою Россию» и оставили им квартиры. А куда мы поедем?! – жалуется жительница столицы Узбекистана.

- Русского языка становится все меньше. Получить работу, даже если неплохо говоришь по-узбекски, крайне сложно. И платить станут меньше, чем коренному населению, - свидетельствует другая наша соотечественница.

- В Узбекистане – единственный в странах этого региона Музей памяти жертв репрессий коммунизма, построенный под руководством президента Ислама Каримова. Фактически – это музей оккупации, - рассказывает проживающая в Ташкенте Полина. – Сюда регулярно приводят на экскурсии школьников, студентов, учителей, врачей, солдат. Экспозиция составлена так, чтобы вызвать чувство неприязни к злобным русским захватчикам и угнетателям.

 

- Национализм культивируется на государственном уровне, - рассказывает Анна Миронова, которой год назад удалось покинуть Узбекистан. - Переименовываются улицы с «неузбекскими» названиями, сносятся памятники не узбекам, в библиотеках уничтожаются книги на русском и таджикском языках. Руководство страны не открыто, но наглядно демонстрирует: Узбекистан для узбеков.

Заведующая отделом диаспоры и миграции института стран СНГ Александра Докучаеваговорит, что русское население этого среднеазиатского государства давно утратило уверенность в завтрашнем дне: «Аналогичное состояние присутствует у всех наших соотечественников, проживающих в постсоветских государствах. Исключение составляют живущие в Беларуси и Киргизии, где русские языки являются официальными. Однако в Киргизии «национально озабоченные» лица ведут борьбу с этим языком, утверждая, что он препятствует развитию киргизского. Довод, надо сказать, неубедительный: более 20 лет после развала СССР русский очень востребован не только русским населением, но и коренным.

А в Узбекистане он практически сдал свои позиции. Но выявить причины в этой стране сложно, поскольку власти часто отказывают в проведении исследований».

«СП»: - Имеется ли для русскоязычных жителей какой-либо выход?

- Выход появится, если в программу переселения включат содействие в трудоустройстве. Ныне программа требует от претендентов на выезд вначале отыскать рабочее место в России. Затем им предоставляют довольно скромного размера суммы, которых хватит лишь на проезд и аренду жилья на недлительный срок. А людям нужна уверенность – что завтра не станут бездомными. Следовательно, они должны приезжать в квартиры.

Жилье в Узбекистане дешевое, мало-мальски приличную квартиру в России за вырученные деньги купить сложно.

Еще один серьезный препон – отсутствие упрощенного порядка получения гражданства соотечественниками. Человек, приезжая сюда иностранцем, длительное время ограничен в своих возможностях, в том числе, например, для получения кредита на покупку жилья.

В декабрьском послании к Госдуме президент упомянул об этой проблеме. Но депутаты по сей день не приступили к рассмотрению законопроектов об упрощенном порядке получения гражданства такими лицами.

- Враждебность к русским присутствует с самых первых лет независимости. Период нахождения Узбекистана в составе Российской империи, затем и СССР преподносится тенденциозно и рассматривается в официальной идеологии, как период колонизации, - говорит директор Общественного фонда «Центр исследования региональных проблем» (Киргизия) Айбек Султангазиев. - Россия поражает своим благодушием. Ради тактических побед во внешней политике очень легко жертвует стратегическими интересами. Любое государство должно рассматривать своих соотечественников за рубежом как инструмент для влияния на иностранное государство. Прежде всего, Москве необходимо наладить адекватную систему реагирования на потребности и проблемы своих соотечественников. И быть готовым вести жесткий диалог с использованием своих рычагов влияния при защите прав русских в Узбекистане.

Главный редактор информационного агентства «Фергана.news» Даниил Кислов согласен с Султангазиевым: «Весь период после распада Союза власти Узбекистана занимаются созданием преференций исключительно для титульной нации, игнорируя национальные меньшинства. Русские – самое большое меньшинство. Несмотря на это в сенате лишь один русский – Светлана Артыкова. Муж – узбек, поэтому фамилия не русская.

Впрочем, в соседнем Туркменистане тоже не лучшим образом обошлись с русским населением. Там проживают около 200 тысяч русскоязычных. Они обладают российским и туркменским паспортами. Этим летом им предстоит выбрать - гражданами какой страны останутся.

Откажутся от гражданства РФ – лишат себя будущего (возлагают надежды на отъезд), «раздумают» быть туркменами – утратят возможность покидать страну (не получат загранпаспорт).

Вернемся в Узбекистан. Мало того, что программа переселения практически не переселяет, так еще для оформления документов людям нужно выстоять многочасовые очереди. Они жалуются на то, что сотрудники посольства РФ требуют у них взятки за оформление самых обычных документов.

С одной стороны, узбекские власти при приеме на работу отдают предпочтение коренному населению, с другой – препятствуют реализации программы по переселению русскоязычных. Им невыгоден отток профессиональногосегмента рабочей силы: врачей, педагогов, представителей других необходимых специальностей».

«СП»: - Какими способами это делают?

- Местные власти нередко «тормозят» сбор бумаг. Или запрещают продавать квартиры (некоторые организации обладают таким правом).

«СП»: - Остались ли в стране учебные заведения, где преподавание проводится на русском?

- Пока да. В моем родном городе Фергане из 25 сохранилась - одна русская школа. Она является желанным объектом для огромного количества родителей, в том числе узбеков. Несмотря на уход из Узбекистана русского языка, он остается нужным для тех, кто думает о будущем, остается окном в мир.



Виталий Словецкий "Свободная пресса"


Источник




Комментарий: Благодаря национальной политики Кремля, русские и в России становятся гражданами второго сорта по отношению к тем же приезжим узбекам - гастарбайтерам.