Чавис и чавизм

Игорь СЛИСАРЕНКО

Это символично, что венесуэльский лидер Уго Чавес скончался именно 5 марта — в день смерти Иосифа Сталина. Несмотря на всю их личную несхожесть, они стремились — каждый по-своему — коренным образом реформировать и модернизировать страну.

Шарль де Голль на смерть Сталина отозвался словами: «Сталин не остался в прошлом — он растворился в будущем». Действительно, выглядит так, что Чавес услышал слова, которые Сталин сказал на последнем в своей жизни съезде партии в 1952 г., обращаясь к иностранным участникам: «Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа». Теперь буржуазия продает права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации».

Венесуэла до Чавеса

До Чавеса Венесуэла была известна преимущественно победительницами мировых конкурсов красоты и коррупцией.

Еще в 1998 г. около половины венесуэльцев жили в нищете, а в целом 80% населения были «низами». Почти половина семей не имели доступа к питьевой воде. Почти 70% школьников не заканчивали школы, при этом надо учесть, что почти половина детей вообще ее не посещали.

77% сельскохозяйственных угодий Венесуэлы принадлежали всего 3% населения. В официальном справочнике ЦРУ можно было прочитать: половина всех фермеров владеют только одним процентом земель. Историки утверждают, что провести земельную реформу настоятельно советовал лидерам Венесуэлы еще американский президент Дж. Ф. Кеннеди. И только Чавес решил выполнить данное когда-то американцам обещание.

Страна не отличалась и политической стабильностью. С 1948 г. по 1958 г. царила диктатура генерала Хименса, свергнутая в результате массовых уличных выступлений рабочих и студентов, к которым присоединилась и армия — бомбежкой президентского дворца. Бегство Хименса не принесло перемен к лучшему: вчерашние соратники разошлись по разные стороны баррикад, а некоторые повели партизанскую войну. Правда, правление уже стало гражданским в результате пакта двух политических партий, договорившихся сменяться у власти. Спустя несколько лет после «революции 1958 г.» многие венесуэльцы уже прямо говорили, что диктатура была все-таки лучшим выбором (Хименс хоть как-то занимался экономическим развитием), а гражданское правительство прочно увязло в коррупции.

Поэтому не случайно, что тогда молодой офицер Уго Рафаэль Чавес не видел никакой другой альтернативы, кроме организации военного переворота. Вместе с группой армейских товарищей он основывает «Боливарианское революционное движение». Группа ориентируется не столько на классические труды латиноамериканских героев, сколько на живые примеры таких личностей, как Фидель Кастро, Че Гевара и Сальвадор Альенде.

Надо сказать, Чавес никогда не занимался теоретизированием своей модели «боливарианского социализма ХХI века». Он не писал, а рассуждал вслух — в многочасовых телевизионных ралли, эмоционально делясь тем, что его впечатлило на данный момент. Поэтому в этих его высказываниях немало противоречивого: то он восхищался Троцким, прочитав его книгу, то после поездок в Беларусь с восторгом рассказывал о тамошней модели социализма.

Попытка переворота, предпринятая Чавесом в 1992 г., пришлась на момент, когда страна вновь оказалась в пучине экономического кризиса, а МВФ прописал ей очередной неолиберальный рецепт — приватизация всего что есть и сокращение всех социальных программ. Но захватить власть не удалось — Чавеса арестовывают, он принимает всю ответственность на себя, более того — обещает продолжить задуманное. В тюрьме он проведет два года, по его словам, занимаясь поэзией, и освободится по амнистии.

Чавес основывает «Движение Пятой республики» с опорой на «боливарианские комитеты» в бедных городских кварталах. И на президентских выборах в 1998 г. неожиданно одерживает верх. Тогда его практически никто не принимает всерьез. Для политического истеблишмента он — очередной популист с обещаниями борьбы с коррупцией и бедностью (в его предвыборном телеролике фигурировала сковородка с шипящим маслом — иллюстрация его обещания «жарить мозги коррупционеров»). Не воспринимают его всерьез и левые в Латинской Америке — по тем же причинам.

Став президентом, Чавес берется за венесуэльскую нефть, резонно посчитав, что доходы от ее продажи обеспечат финансирование его масштабных социально-экономических преобразований.

Он находит понимание у президента США Билла Клинтона в вопросе цены на поставляемую в США нефть, договорившись о плане «золотой середины» — цена должна составлять не менее 20 и не более 30 долл. за баррель. Но Чавес идет дальше. И через конгресс проводит закон, по которому транснациональные корпорации должны оставлять 30% прибыли от продажи венесуэльской нефти государству (до того они оставляли только 16%). И он не скрывает, что конечная его цель — национализация нефтяных богатств. Этот процесс завершится в 2007 г., когда у иностранных компаний останутся только миноритарные пакеты, и им будут выплачены компенсации.

Другим радикальным шагом Чавеса стала земельная реформа, по которой безземельным крестьянам передавались необрабатываемые сельхозугодья, национализированные — с выплатой компенсаций — у латифундистов. Более 1 млн. гектаров сельскохозяйственной земли было распределено между новыми хозяевами, которых обеспечили кредитами и инвентарем.

В начале 2000-х Чавес мощно заявляет о себе на международной арене — он выступает против объявленной Дж.Бушем «войны против терроризма» («С терроризмом нельзя бороться терроризмом»). В ответ на объявление американским президентом «оси зла стран-изгоев» Чавес объявляет о создании «оси добра» (Венесуэла — Куба — Боливия), а своими друзьями — Кастро, Лукашенко, Путина, Ахмадинеджада и Каддафи.

Чавес запретил США использовать воздушное пространство Венесуэлы для пролета военных самолетов, в его речах постоянными объектами критики становятся МВФ и американская военная политика («империя», как говорят в Латинской Америке).

«Империя» наносит удар

12 апреля 2002 г. Чавес был арестован заговорщиками. Его увезли на остров, объявив не способным управлять страной. Приведенный к власти Педро Кармона (позже его назовут «диктатором на один день») сразу издал указы о роспуске парламента и верховного суда и об отмене гражданских свобод. Уже в считанные часы после путча госдепартамент США поздравил новый режим.

Но вскоре началось народное восстание (миллионы людей, организованные «боливарианскими комитетами», вышли на улицы в защиту Чавеса), и преданные ему армейские офицеры вернули власть законно избранного президента.

Тремя годами позднее вице-президент Венесуэлы Хосе Висенте Рангель рассказывал автору этих строк, как он, будучи тогда министром обороны, вел переговоры с путчистами: «Они позвонили мне и сказали: «У нас будет переходный президент. Этот план уже согласован». — «С кем согласован?» — «С американским посольством».

Обозреватели с самого начала назвали тот путч «сделано в США» и сравнили его с военным переворотом в Чили 1973 г., напомнив популярную на всем континенте шутку: «В какой стране невозможен переворот? — В США. — Почему? — Потому что там нет американского посольства».

Но не хватало доказательств американского вмешательства. И американская юрист Ева Голингер на основании «Акта о свободе информации» вытребовала от правительства секретные официальные документы. Она получила только 50 процентов того, что просила — другую половину и дальше держат под грифом «секретно». Но и тех 4000 выданных ей страниц оказалось достаточно, чтобы вызвать эффект настоящей бомбы.

Они позволили Еве показать, что, начиная с 2001 г. правительство США передало венесуэльской оппозиции только через Агентство по международному развитию (USAID) и «Фонд поддержки демократии» (National Endowment for Democracy) более 27 млн. долл.

Уже после неудавшегося путча, когда прокуратура Венесуэлы решила расследовать иностранное вмешательство, к генпрокурору и председателю верховного суда прибыл президент «Фонда поддержки демократии» Карл Гершман (в прошлом лидер троцкистской партии США) с требованиями закрыть дело.

Деньги шли на организацию уличных протестов и забастовок в отраслях, способных парализовать страну. Таким образом готовился и путч против президента Альенде в Чили в 1973 г., когда забастовкой транспортников удалось парализовать снабжение населения продуктами первой необходимости.

Более того, полученные Голингер и факсимильно воспроизведенные в книге «Код Чавеса» рассекреченные документы показали, что правительство США имело полную информацию и детальный план путча (правда, в переписке признавали, что «шансы путчистов очень малы из-за огромной поддержки Чавеса бедными венесуэльцами») посредством организации энергетического кризиса, дефицита продуктов и вкупе с референдумом о недоверии президенту.

В сентябре 2001-го американское посольство в Каракасе шлет в Вашингтон одну за другой телеграммы, рассказывая о том, что смена правительства в Венесуэле состоится очень скоро. А президентом станет Педро Кармона, «надежный человек и влиятельный бизнесмен» (бизнес Кармоны, кстати сказать, был на нефти).

Посольство настоятельно советует госдепу принимать его в высоких кабинетах в Вашингтоне, потому что тот «продвигает американские интересы в Венесуэле». Но когда путч провалился, США немедленно аннулировали американскую визу Кармоне — и собственная пресс-служба советует госсекретарю Колину Пауэллу в ответах журналистам говорить, что по закону нет необходимости объяснять причины такого решения. Хотя и так понятно — в США неудачников не любят...

Два года спустя Чавес выиграл навязанный правой оппозицией референдум о недоверии. Большинство избирателей (59,1%) проголосовало против ухода Чавеса в отставку. Оппозиционные партии отказались признавать и этот результат. Но куда более весомо тогда прозвучало заключение экс-президента США Джимми Картера: никаких признаков манипуляции, голосование состоялось организованнее, чем на президентских выборах в США в 2000 г. (кто помнит, команда Эла Гора обвинила команду Буша в махинациях со списками избирателей и фальсификации результатов голосования).

Чавес объявил после этой победы: «Венесуэла необратимо изменилась. Пути назад нет. Мы будем укреплять эту новую политическую и экономическую модель, которая нацелена на то, чтобы удовлетворить потребности всех венесуэльцев».

Позже Чавес не раз будет сообщать о раскрытии заговоров, сопровождаемых высылкой американского посла. Не повлияло и объявленное эмбарго на поставку вооружений — Венесуэла начала закупать оружие (от автоматов до истребителей) у России. И Чавес уже не церемонился в выборе выражений: «Валите к дьяволу сто раз, вы, дерьмо американское! Отныне Венесуэла не одна — с нами Россия! Они наши стратегические партнеры. Мы больше не одиноки. Когда к нашим берегам придет русский флот, который уже движется, американцы вообще сойдут с ума!»

Важно отметить, а в контексте современной латиноамериканской истории также архиважно, что Чавес сумел сохранить лояльность армии, несмотря на все усилия США. К примеру, еще в 2000 г. обеспокоенные поведением Чавеса США решили создать в Венесуэле «центр международного военного образования». Послание американского военного атташе в Каракасе руководству центра очень красноречиво: «Расширяйте американское правительственное присутствие и влияние на всех уровнях венесуэльских вооруженных сил. Увеличивайте на всех уровнях количество венесуэльских офицеров, прошедших подготовку в американских военных школах. Особо нас интересуют ключевые позиции в генеральском корпусе Венесуэлы и командиры ключевых тактических подразделений».

Демонизация Чавеса

Все эти годы на читателей и зрителей (Украина не исключение) обрушивался шквал сообщений о том, что «Чавес уничтожает остатки демократических медиа и журналистов».

Что ж, обратимся к статистике. Во время последней для Чавеса президентской кампании эксперты Межамериканского медиасообщества подсчитали, что 80% всех печатных, радио- и телекомментариев были в пользу оппозиции.

Во время путча против Чавеса в 2002 г. первое, что сделали путчисты, это закрыли СМИ, которые заподозрили в симпатиях к президенту. Руководство ведущего оппозиционного телеканала «Радио Каракас Телевизьен» «приказало отобрать микрофоны и убрать с экрана всех тех, кто не поддерживает путчистов», рассказывал на слушаниях в парламенте Андрес Иззара, который после объявления этого приказа ушел в отставку с должности директора производства.

Впрочем, эти факты совсем не убеждали госдеп США, который в своих традиционных отчетах «о нарушениях прав человека» выдавал, например, такое описание «преступления» Чавеса против свободных СМИ — стоит процитировать — «закон (принятый парламентом страны на предложение президента. — И. С.), запрещающий показ по телевидению насилия и сексуальных сцен, а также употребление нецензурной брани в так называемое «детское время», накладывает пуританские стандарты и ограничения в просмотре».

Кстати, упомянутая телекомпания «Радио Каракас Телевизьен» и далее в эфире. Правда, в кабельных сетях. В 2006 г. венесуэльская телекоммуникационная комиссия не продлила ей лицензию за допущенные нарушения. Станция обратилась в верховный суд, но тот притеснений ее прав не нашел. А на освобожденной частоте сейчас работает образовательный телеканал.

Уличные демонстрации против Чавеса тоже весьма интересны. Британский журналист Грег Паласт был просто потрясен одной такой: «Это самая удивительная из всех демонстраций, которые я когда-либо видел. Крашеные блондинки на высоких каблуках с сумками от известных дизайнеров в руках, кричали: «Чавес — дик-та-тор!». Хозяин плантации ругал «сосиализмо» Чавеса, после чего запрыгнул в свой шикарный «Ягуар».

Риторика «демократических» оппозиционеров против «диктатора» Чавеса тоже была весьма показательной. Например, в эфире канала «Глобовизьен» редактор опять-таки оппозиционной газеты Рафаэль Поле говорил: Чавеса следует повесить головой вниз, как Муссолини. На канале «22» актер Орландо Урданета заявлял: «С Чавесом следует покончить выстрелом из снайперской винтовки».

В 2005 г. американский телепроповедник Пэт Робертсон (очень влиятельное лицо для 10 миллионов так называемых «новорожденных христиан», или «христианских фундаменталистов», дисциплинированных избирателей, которые поддерживают все американские и израильские войны, считая их выполнением Божьей воли — приближения Армагеддона) прямо призвал правительство США организовать убийство Чавеса. В ответ на протест Венесуэлы госдеп ответил, что Робертсон наслаждается свободой слова...

Ну и, конечно, огромный «грех» Чавеса — дружба с Кубой, которой поставляется венесуэльская нефть. Да, это происходит в рамках известной «боливарианской солидарности». Но Куба отнюдь не остается в долгу и отвечает, чем может и в чем нуждается Венесуэла, — тысячи кубинских врачей работают в бедных районах, где прежде никогда не видели доктора. По статистике, благодаря кубинскому участию сегодня один врач обслуживает 200 человек. С помощью Кубы Венесуэла осуществила программу «Чудо» — кубинские офтальмологи делали беднякам бесплатные операции на глазах.

Лидер? Мессия?

Чавес никогда не ставил целью выстроить патерналистское «государство-няньку», где бы каждый получал свою долю от дележа доходов от нефти. Наоборот, все эти годы он пытался выстроить собственную систему чуть ли не прямого народовластия, отдавая инициативу низам.

«Без пробужденного народа, пребывающего в движении, революция невозможна. Нет мессии, нет вождя, который может управлять революционным процессом. Народ подобен приливам и отливам, прилив остается не навсегда. Как прилив и отлив, поднимается и опускается воля народа к борьбе. Если мы его разочаруем, если мы не поможем ему в самоорганизации, если народ не разовьет осознанную историческую ориентацию, то тогда мы проиграем», — говорил Чавес еще в 1999 г.

Поэтому и начал он с масштабных образовательных программ: ликвидации неграмотности, бесплатного образования, открытия новых университетов и библиотек.

Чавес всячески приветствовал включение населения в «боливарианскую революцию» путем самоорганизации по цеховому признаку, через профсоюзное, молодежное, женское и другие виды движения. Самоорганизация низов всегда была его опорой в реформах. Выше упоминалась роль «боливарианских комитетов» в противодействии путчистам. К примеру, президент Боливии — близкий по духу Чавесу Эво Моралес еще несколько лет назад не обладал такими структурами, поэтому его сторонников безнаказанно избивали до смерти на улицах в оппозиционных регионах страны.

Что могла противопоставить Чавесу оппозиция, все эти годы рьяно боровшаяся против него всеми методами и со сменяемыми от неудачи к неудаче лидерами? Только обещания вернуть все, как было до Чавеса. Что в общем-то отвечает интересам тех, по статистике, 20% населения, которые комфортно чувствовали себя до «сосиализмо» Чавеса.

Так грустят о периоде апартеида в Южной Африке те, кому было уютно в нем (и не только там). Несколько лет назад, вспоминаю, в радиоразговоре о крахе апартеида сожалел наш депутат Эдуард Гурвиц, мол, «какая процветающая страна была» — почти бесплатная дармовая сила из черных бантустанов обеспечивала очень высокий уровень жизни белому меньшинству.

Насколько «овладели массами» идеи Чавеса, как поведут себя его наследники — увидим уже в ближайшее время.