День Денисовича....

Какая разница мне. Как кто-то сказал - фиолетово.

Окончила МГУ; математик.

Это кто? А ?

Светлов кто? Это ТОТ Светлов? Мне сказали израильские друзья.

через личное восприятие, К. Симонов

в "Живых и Мёртвых" описал судьбу

Серпилина коротко, но мне хватило,

что бы понять, как обходилась тогда

власть с теми, кто был ей верен, Солженицын

описывал это в мельчайших подробностях,

за что и был лишён гражданства.

что с ним поступили несправедливо.

Если бы его не лишили гражданства,

я бы ещё долго не подозревал о его

существовании, а так ему сделали

неплохую рекламу!

Написали про меня донос в особый отдел, что я немец. А я русский. А я шутил, выпил водки грамм 700-800. И послали из столицы подальше... Так распределили. А потом - Иностранный Легион. И - я служил Отечеству.

А кто Путин? Он так ему служил, как я? Посадит Сердюкова поверю ему. Не собирается? На .... Награды его? А? У Собчака был...

Дикий Гусь. Всё!

Я родине служу....

Впрочем, мне ни... не страшно.

Не убьют. Я осторожен. Страх перевел в осторожность.

И пока жив. Под пули не лезь!

В лагере на Калужской герой находился до середины июля 1946 года, а потом - Рыбинск и Загорская спецтюрьма, где пробыл до июля 1947 года. За этот годовой срок, с точки зрения наращивания пролетарского стажа, он уже совсем ничего не набрал. Почти все время работал по специальности - математиком. "И работа ко мне подходит, и я подхожу к работе", - с удовлетворением писал он жене.

С той же легкостью, с какой раньше соврал, что командовал дивизионом, а потом назвался нормировщиком, вскоре герой объявил себя физиком-ядерщиком. А вся его эрудиция в области ядерной физики исчерпывалась названиями частиц атома. Но ему и на этот раз поверили! Право, едва ли Солженицын встречал в жизни людей более доверчивых, чем кагэбэшники да эмвэдэшники.

В июле 1947 года перевели из Загорска опять в Москву, чтобы использовать как физика. Но тут, надо думать, все-таки выяснилось, что это за ядерщик-паркетчик. Однако его не только не послали за обман в какой-нибудь лагерь посуровей, но даже оставили в Москве и направили в Марфинскую спецтюрьму - в научно-исследовательский институт связи.

Комментарий удален модератором

В институте герой кем только не был - то математиком, то библиотекарем, то переводчиком с немецкого (который знал не лучше ядерной физики), а то и вообще полным бездельником: опять проснулась жажда писательства, и вот признается: "Этой страсти я отдавал теперь все время, а казенную работу нагло перестал тянуть". Господи, прочитал бы это Достоевский...

Условия для писательства были неплохие. Решетовская рисует их по его письмам так: "Комната, где он работает, - высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки..."

асаясь такой важной стороны своей жизни в Марфинской спецтюрьме, как распорядок дня, Солженицын пишет, что там от него требовались, в сущности, лишь две вещи: "12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству". Угождал он, видимо, успешно, но сидел ли 12 часов?

Картину солженицынского "ада" дополняет Н. Решетовская: "В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии (мёртвый час! - В.Б.). Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол". Как видно, не примаривался...

Недурно устроено и место в общежитии - в просторной комнате с высоким потолком, с большим окном. Не три доски на нарах, как у Достоевского, а отдельная кровать, рядом - тумбочка с лампой. "До 12 часов Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт". Ну, допустим, оперу Глюка "Орфей в аду"...

Кроме того, Марфинская спецтюрьма - это, по словам самого Солженицына, ещё и "четыреста граммов белого хлеба, а черный лежит на столах", сахар и даже сливочное масло, одним двадцать граммов, другим сорок ежедневно. Л. Копелев уточняет: за завтраком можно было получить добавку, например, пшенной каши; обед состоял из трех блюд:

И ВОТ ПОЧЕМУ:

http://www.x-libri.ru/elib/bushn000/00000079.htm#a32

Что же касается, наконец, КГБ, то ведь, как известно, Великий Отшельник в первый же год своего заключения был завербован в тайные осведомители, в сексоты. Его собственный рассказ о беседе с оперуполномоченным завершается так:

"Можно. Это - можно!" Ты сказал! И уже чистый лист порхает передо мной на столе: "Обязательство. Я, Солженицын Александр Исаевич, даю обязательство сообщать оперуполномоченному лагучастка..."

Я вздыхаю и ставлю подпись о продаже души.

Можно идти?

Вам предстоит выбрать псевдоним. Ах, кличку! Ну, например, "Ветров".

Нельзя не отметить, что душу-то свою драгоценную Александр Исаевич Ветров продал не на дыбе, не стоя босыми ногами на раскаленных углях, не после месяца холодного карцера, или недели бессонницы, или хотя бы пяти дней без хлеба на одной воде, а просто позвали и спросили: "Можете?" - и он ответил: "Можно. Это - можно!"

Читал. Задумался.

О Солженицыне забудут быстро. Но историю он вошел. Нобелевский...

Побывавший у него на батарее школьный друг К. Виткевич писал 9 июля 43-го года Решетовской в Ростов: "Саня сильно поправился. Все пишет всякие турусы на колесах и рассылает на рецензии". Что за турусы? Это, как пишет Решетовская, рассказы и повести "Лейтенант", "В городе М.", "Письмо N254", "Заграничная командировка", "Речные стрелочники", "Фруктовый сад", "Женская повесть", "Шестой курс", "Николаевские", да ещё стихи, да ещё 248 писем одной только жене

Владимир Бушин написал книгу "Александр Солженицын". Можно по-разному оценивать . Но там отношение автора...

Но факты все ТОЧНЫЕ! Да. Так и было!

помню перечитывал ли. Но один день помню.

Неплохо написано. Но - это ли шедевр? Политическая конъюнктура сыграла сою роль...

Талантливо. "Будничный ужас" существования.

Коряво сказал. Но так получилось...

Мастер. Время покажет!