Спецаспекты мультикультурализма

                                                         Хан крымский да папа римский...

                                                         Мне и частный нипочем, был бы      

                                                         будочник знаком.

                                                         С медведем дружись, а за топор

                                                         держись.

Геннадий Сергеевич Водолеев Люди и спецслужбы

Мировая паутина

<…>

Есть еще одна не очень приятная сторона агентурной работы. Традиционно в обществах преобладает весьма настороженное отношение к спецслужбам. Известно, что в дореволюционной России большинство интеллигенции считало для себя зазорным общаться с жандармскими офицерами. В какой-то мере подобное отношение присутствует и в нынешнем российском обществе: «Однако самым ярким примером, демонстрирующим истинное отношение людей к структурам, призванным защищать их государство, стал ответ на вопрос „Хотели бы вы, чтобы ваши дети (внуки) работали в органах госбезопасности?“. Несмотря на то, что 42 процента наших соотечественников назвали эту службу престижной и привлекательной, лишь 29 процентов россиян хотели бы для своих детей подобной карьеры. Мнение опрошенных ФОМ-ом представителей региональных властных, интеллектуальных и медиа — элит еще более красноречиво: почти две трети респондентов не хотят, чтобы их дети служили в спецслужбах» (Георгий Ильичев, «Боязливая любовь», Известия, 16.01.2002г.). Подобное отношение имеет следствием весьма неприятные результаты: нежелание сотрудничать со своей родной спецслужбой у представителей государственно-образующего этноса компенсируется высокой готовностью к этому у представителей иных этнических и конфессиональных общин, многие представители которых заранее оговаривают при установлении доверительных отношений условие — не «сдавать» соотечественников, не работать против них. Подкладывая же под каток спецслужб представителей коренной национальности, агентура из числа малых этнических общин руками служб безопасности помогает расширять социальную нишу своим соплеменникам, единоверцам. Для государственных же органов безопасности этническая или конфессиональная принадлежность лиц, уличенных в серьезных преступлениях, значения, как правило, никакого не имеет, важно только, чтобы «показатели» работы по профильным составам преступлений были стабильно высокие.

Таким образом, два взаимоусиливающих фактора: нежелание соотечественников сотрудничать со своими спецслужбами и индифферентное отношение последних к этнической составляющей результатов своих усилий — иногда приводят к печальным результатам, когда, к примеру, на немалые деньги диаспор успешно развивающихся финансируются потом и международный терроризм.

Далее, неукоснительно реализуемый спецслужбами принцип оказания покровительства и помощи своим «продуктивным» информаторам, активным «помощникам», приводит в ряде случаев к непропорционально высокой концентрации лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией, экзотической конфессиональной принадлежностью в органах власти, управления, крупного бизнеса, во влиятельных политических и общественных образованиях. Эффект усиливается многократно из-за традиционно мощной внутрикорпоративной солидарности таких меньшинств. Что в целом оборачивается нешуточными проблемами для социума и самих спецслужб отнюдь не только нравственно — этического характера, но и разного рода масштабными злоупотреблениями властью в ущерб государству и нации, правовому и экономическому порядку в них. Как правило, в сторону таких нежданных и нежелательных никому последствий в спецслужбах не особо принято посматривать.

<…>

Мы с тобой одной крови…

<…>

В таком этническом столпотворении, которое представляет собой американское общество, спецслужбам США приходится реализовывать чрезвычайно сложную и тонкую взаимосвязанную систему принципов, технологий, приемов маневрирования кадрами при «опеке» своих наиболее проблемных этнических, конфессиональных групп. К примеру, с китайскими, арабскими общинами структурам ФБР, конечно, лучше всего поручать работать их соплеменникам. Но у руководителей этой спецслужбы вряд ли когда-нибудь уйдут сомнения, недоверие к таким сотрудникам, которые сами никогда в душе не примут до конца культуру и идеологию европейской расы. Значит, набирая отряд таких сотрудников, руководители ФБР вынуждены будут их особо контролировать, перепроверять, подозревать больше других. Это, безусловно, последними будет ощущаться в полной мере и заставит еще больше чувствовать свою этническую обособленность, некоторую чуждость основным задачам спецслужбы. Мир этой категории сотрудников предельно дискомфортен, отсутствие четкой профессиональной самоидентификации удерживает их самосознание в раздвоенном, расщепленном состоянии: свой среди чужих, чужой среди своих. Успешно ли решаются задачи спецслужбами США, работающим по таким технологиям, не знает никто. То, что общество экономически процветает, государство сильно, военная машина мощна, как никогда — не вся очевидная правда: численность мигрантов, их экономическое влияние при сохранении ими своей национальной самобытности стремительно растут при таком же стремительном сокращении доли белого населения, пока еще преобладающего в составе политической, деловой и финансовой элит. И далеко не факт, что «белой» элите этнические общины позволят и дальше безраздельно контролировать политическую, административную и финансовую власть, в том числе и спецслужбы, США. По крайней мере, японский капитал по своим объемам едва ли уже не превышает ранее традиционно преобладавший там иудейский.

И тем более не факт, что такая американская модель управления политической и иной жизнью социума, в том числе и методами спецслужб, в которых численно тоже будут преобладать отнюдь не англосаксы, годится для обустройства и управления глобальным миром. Ибо, пожалуй, самая эффективная система управления общинами самой мощной диаспоры мира ныне у китайцев и их спецслужб вкупе с триадами. Можно смело утверждать, что реализация управленческих решений политического центра Поднебесной происходит и ныне по всему миру с минимальными искажениями и максимальной скоростью, которых никогда не достичь при американском способе контроля этно-конфессиональных общин, который чаще существует уже только как декорация. Так что вполне возможна ситуация, когда опыт американских спецслужб контроля этно-конфессиональной организованной преступности в важнейших сферах общества понадобиться больше как отрицательный. Здесь, прежде всего, вызывает опасение то обстоятельство, что официальные сотрудники спецслужб США вместе со своими семьями практически беззащитны в местах своего постоянного проживания перед актами возмездия со стороны экстремистских группировок, чему есть достаточно примеров.

Кадровая политика ВЧК — ОГПУ в СССР, повторяя тот же принцип этнического рекрутирования, существенно отличалась в важных деталях: разгоревшаяся классовая борьба приняла крайние формы гражданской войны неимущих против «эксплуататоров». Кадры, проявившие себя в боевых условиях Гражданской войны, для которых потенциальные противники из числа соплеменников уже стали непримиримыми врагами, и рекрутировались в советские спецслужбы. Здесь не было места ни для какой непоследовательности позиции, двойственности сознания. Несколько позже кадры советских спецслужб и в периферийных этнических образованиях пополнили офицеры — фронтовики с такой же четкой недвусмысленной мировоззренческой позицией, обеспечившей на десятилетия эффективную работу спецслужб по общегосударственным целям, отслеживавших соблюдение руководящей номенклатурой основных параметров меры допустимого потребления. Позже, по мере «заселения» руководящих должностей спецслужб в столице и союзных республиках детьми деклассированной партийной элиты, их родней, позволившим номенклатуре безбоязненно коррумпироваться, новые поколения сотрудников КГБ СССР в союзных республиках утратили во многом ориентацию на общесоюзные цели и стали в большей мере по неоглашению ориентироваться на интересы местной национальной элиты. События конца 80-х — начала 90-х годов пошлого столетия в период распада СССР показали, что к этому моменту работники КГБ Азербайджана, Армении, Грузии, прибалтийских союзных республик, по крайней мере, не оказали действенного сопротивления сепаратистам и националистам (кроме отдельных сотрудников и отдельных эпизодов). Большинство руководителей поступило так именно в силу необходимости обеспечить безопасность личную и своих семей.

Безусловно, во многом этому способствовала крайняя политическая нестабильность и неопределенность в столице СССР. Делать из этих примеров выводы о том, что спецслужбы неэффективны в регулировании этно-конфессиональных отношений в полиэтнических социумах — совершенно неправильно: НКВД времен И.В. Сталина и Л.П. Берия решали все проблемы в высшей степени успешно. Столь же эффективно работает ныне служба государственной безопасности Китая, жестко подавляя любые попытки национального сепаратизма. Для этого используются отнюдь не только репрессии: любой этнос — далеко не монолит, в нем присутствуют «включения», которые сами находятся в угнетенном состоянии и испытывают исторически устойчивые неприязненные чувства к местным «великодержавным шовинистам». Рекрутируя в аппараты спецслужб представителей «национальных меньшинств» среди представителей местных национальных меньшинств, можно получить вполне надежную опорную силу. Даже внутри любой национальной элиты есть всегда жестко конкурирующие политические и экономические кланы, что тоже дает вполне достаточные возможности для маневрирования и организации продуктивной работы. Только надо уметь это делать.

По мере расширения зон своего присутствия в мире на пути трансформации в мировое правительство США будут вынуждены, как это они делают сейчас в Ираке, рекрутировать в полицейские силы и спецслужбы этнические кадры. В Ираке почти сразу таких «добровольцев» начали убивать. Многим под угрозой жизни их и семье предложили выполнять диверсионные действия против оккупантов, и те вынуждены были это делать. Такое положение сохраниться до тех пор, пока не будет уничтожена вся нынешняя оппозиционная элита иракского общества, включая, прежде всего, исламское духовенство. Без этого устойчивого работоспособного корпуса сотрудников спецслужб, правоохранительных органов из числа местного населения создать не удастся и важнейший фрагмент грядущего мирового правительства — мировые спецслужбы — по образу и подобию американских ФБР и ЦРУ окажется несостоятелен.

Работать же по технологии гестапо, физически уничтожившего проявление любой оппозиционности на оккупированных немцами территориях, творцы нового мирового порядка пока не могут: нести «духовное освобождение» теократическим обществам практикой избирательного геноцида против их религиозной элиты вряд ли удастся. Остается единственно возможный способ работы в «дружественных» странах — тесное сотрудничество с национальными спецслужбами, подготовка для них руководящих кадров, оснащение их спецтехникой. И все эти усилия и траты — безо всяких гарантий, что весь созданный и оснащенный техникой аппарат не развернется в один прекрасный момент против своих опекунов и благодетелей, как это было в Афганистане с талибами.

Россия в значительно меньшей степени, чем СССР, но все-таки осталась полиэтническим, многоконфессиональным государством с немалым числом мест компактного исторического проживания «малых народов», элита которых бесцеремонно вышибла русских со всех должностей, заменив их представителями своих семейных кланов. В таких ситуациях набирать кадры в спецслужбы из рядов местной элиты — давать ей в руки дополнительные и серьезные ресурсы в противостоянии федеральному центру вместо того, чтобы получать самим опору в борьбе с коррупцией, исламским фундаментализмом и т.п. Присланные же из центра «наместники» будут гарантированно не только лишены поддержки милиции, прокуратуры, суда, но и не получат в полном объеме необходимое материально-бытовое снабжение, будут рисковать жизнью всякий раз, когда попытаются всерьез разобраться хоть с какими-то серьезными финансовыми, иными комбинациями и гешефтами местных управителей. Пока нет еще подобных ситуаций только там, где сохранились кадры, сформировавшиеся в период КГБ СССР, мировоззренческая позиция которых была устойчиво ориентирована на защиту интересов мощного единого государства.

Не следует упускать из виду одно важнейшее обстоятельство: в многонациональном, поликонфессиональном государстве и обществе никогда не прекращается соперничество между ведущими этно-конфессиональными общинами за замещение возможно большего числа должностей во всех существующих «ветвях» власти и управления своими соплеменниками, единоверцами. Борьба за места, должности в представительных, исполнительных структурах власти идет с напряжением всех имеющихся в распоряжении средств: в первую очередь, финансовых ресурсов, родственных, дружественных связей и др. В современной России, где практика продажи значимых должностей стала почти официальным явлением, преимущества при получении даже самых влиятельных и значимых должностей государства весьма часто получают представители наиболее платежеспособных этно-конфессиональных общин. В известной мере это применимо, к сожалению, и к кадровой работе российских правоохранительных органов, иногда и спецслужб. В этой ситуации этнические общины бывают более инициативны: и не они объект внимания и контроля со стороны спецслужб государства, а в большей степени — как раз наоборот. Что, естественно, недопустимо, неверно и надлежит исправлению в возможно более короткие сроки. Ну а если уж иммунная система государства — поле состязания, а не метрологический регулятор межэтнических отношений, то бои, битвы за государственные должности приняли практически скрытый характер беспорядочной, гражданской войны, в которой часто победители успевают только едва отпраздновать успех, как оказываются среди повергнутых.

КГБ СССР же функцией регулятора справлялся вполне успешно. В качестве примера можно бы привести Дагестан, где проживает в рамках одной государственно-административной структуры 36 народов, пять из которых — государственнообразующие. Естественно, баланс их интересов применительно к практике распределения руководящих должностей во всех сущих аппаратах власти соблюсти было ох как непросто. Но «настройка» осуществлялась с помощью спецслужб настолько надежно, что даже в период распада СССР в Дагестане не было зафиксировано ни одной значимой попытки выхода из состава России. Несмотря даже на то, что из соседней Чечни предпринимались многократные, настойчивые, радикальные попытки инициировать движение местных сепаратистов.

Кадровый состав спецслужб, чтобы эффективно выполнять функции регулятора межэтнических, межконфессиональных отношений в обществе во благо всего социума, должен, бесспорно, в подавляющем количестве состоять из представителей государственнообразующего этноса, которым в России является русский народ. Если эта пропорция нарушена и кадры смешаны в изрядной мере — межэтнические трения и противоборства будут неизбежно перенесены внутрь самой спецслужбы со всеми печальными последствиями для государства. Даже дискуссии здесь по этой теме неприемлемы, ибо могут разрушить весь налаженный алгоритм работы строго иерархированной военной структуры. Так что смешанный состав руководителей спецслужб США, демонстрируемый во многих кинофильмах, здесь — только кинематографическая версия, не имеющая ничего общего с реальной действительностью: никогда руководящее ядро политической элиты общества, этнически всегда однородное, ни при каких обстоятельствах не допустит к руководству таких мощных и малоуправляемых структур, как спецслужбы и армия, представителей некоренной нации. В противном случае слишком высок риск того, что будет предпринята попытка развить успех этнической общиной, получившей такое преимущество, что неизбежно может обострить до опасного состояния традиционное бытовое противостояние общин политэтнического социума. Это вполне естественно для любого многонационального государства, как естественны многообразные, неустранимые никогда и нигде межличностные состязательность и соперничество в любой социальной группе, даже между членами одной семьи. Разнообразные группы, объединения, корпорации, в которые всегда и всюду объединяются, сплачиваются, сбиваются люди на протяжении всей своей сознательной жизни, бесспорно, многократно увеличивают их возможности в жизненной борьбе, оставляя слабокоммуникабельным, некорпоративным роль безнадежных маргиналов, аутсайдеров жизни. Но и цена, которую приходится платить за такую «радость побед», одерживаемых в кодлах, группах, партиях, всегда немалая, часто же — и вовсе чрезмерная.

Клин — клином

<…>

В современной капиталистической России ко всему прочему прибавилась еще одна оргпреступная ипостась: этническая, базирующаяся исключительно на все более мощных миграционных потоках из дальнего и ближнего зарубежья, большая часть которых является нелегальной. Возникающие все новые фрагменты диаспор обязательно «упорядочиваются» структурами собственной этнической оргпреступности, занимающейся и проблемами расширения занятой социальной ниши (противоборства с местными преступными структурами), налаживания конструктивных отношений с руководителями и сотрудниками административных органов, местными чиновниками (коррупция). Здесь же — обязательное традиционное налаживание устойчивого наркотрафика. Разрастающиеся в России этнические общины — естественная база для активизации работы различных зарубежных спецслужб, некоторых международных террористических организаций. А это уже непосредственно касается российских спецслужб, является для них весьма и весьма ощутимой добавкой проблем, которых и так — выше головы. Учитывая, что и официальные должностные лица и ведущие российские политики в один голос, ссылаясь на якобы превосходный опыт США, твердят о необходимости поощрения возможно большей миграции. При стремительном, устойчивом сокращении численности коренных народов России, стремительного снижения рождаемости нетрудно представить, во что это трансформируется на фронтах войны с новым мощным отрядом организованной преступности.

<…>