ПРИЯТНОСТЬ ОБИДЫ

Идиотизация Госдумы РФ не знает границ. Сначала она фактически перестала быть "местом для дискуссий", потом стала физически избавляться от инакомыслящих и затыкать им рты. И вот теперь, окончательно потеряв голову, приняла к рассмотрению законопроект об уголовном наказании за оскорбление чувств верующих.

Если закон будет принят и одобрен президентом, он окажется самым настоящим дышлом, ввиду абсолютной произвольности толкования всех трех ключевых его слов: и "оскорбление", и "чувства", и "верующие". А ведь от произвольности до произвола шаг еще более короткий, чем от любви до ненависти. Поэтому лучше назовем это сразу произволом – пускай пока что только ума, который, как заметил Достоевский, "повадлив" и которому, как говаривал тот же классик, "приятно обижаться".

Разберем с этой точки зрения официальный комментарийпредседателя СИнфО МП Легойды, с которым он выступил, когда законопроект еще не был принят думой к рассмотрению. Текст этот является показательным образцом такого произвола по отношению к смыслам и, в конечном итоге, учебным пособием по самому настоящему нейролингвистическому программированию – НЛП. Например, вырванная из контекста цитата из комментария кажется вполне уместной и заглатывается как наживка любым здравомыслящим человеком: "Критика религиозных убеждений или даже критика отсутствия таковых не должна оскорблять людей". Так и есть, не должны люди оскорбляться на критику своих религиозных убеждений или же на критику своего атеизма. Не должны. Не надо вообще оскорбляться и обижаться. На обиженных воду возят. Ан нет, стоит добавить несколько слов – и фраза приобретает совсем другое значение: "Критика религиозных убеждений или даже критика отсутствия таковых не должна оскорблять людей, посягать на их святыни, предполагать насилие, клевету и издевательства". И вот уже не люди не должны оскорбляться, а критика не должна оскорблять. Лучше бы вообще не было этой критики! А то ведь неизвестно, посягает она на святыни или не посягает, предполагает насилие, клевету и издевательство или не предполагает.

Дальше – больше: "Защита чувств верующих, равно как и защита неверующих от оскорблений их убеждений, — важная задача именно светского государства, которое защищает не конкретные религиозные установления, а достоинство людей, которое для абсолютного большинства неотделимо от веры". Вызывает изумление и протест тот произвол, с которым эта фраза обходится со смыслами. Если неверующие находятся в равном положении с верующими, по крайней мере, по признаку необходимости их защиты, то почему у верующих – "чувства", а у неверующих – "убеждения", и почему "достоинство людей" "для абсолютного большинства неотделимо от веры"? Откуда они взяли в РПЦ МП это самое стремящееся к абсолюту "большинство"? Они что, социологический опрос проводили? И как быть со стремящимся к нулю "меньшинством" неверующих? Это те, кого тоже надо защищать, или же это как раз те, кто противостоит "абсолютному большинству" и пытается его оскорбить, а посему подлежит искоренению?

Следующий абзац не оставляет сомнений: именно они – те, от кого призван защищать законопроект: "Слава Богу, в России очень мало людей, которые находят радость в том, чтобы глумиться над святыней". НЛП очевидное. Хотя для очистки совести в предыдущем абзаце было сказано, что в светском государстве и верующие, и неверующие одинаково нуждаются в защите, однако игра с количественными признаками - "абсолютное большинство" в отношении верующих и вытекающее отсюда "абсолютное меньшинство" в отношении неверующих – ставит знак равенства не между верующими и неверующими, а между неверующими и теми, кого "очень мало" и кто обозначен в следующем абзаце как находящие "радость в том, чтобы глумиться над святыней" и испытывающие "возрастные или клинические проблемы с психическим здоровьем".

Тут сразу вспоминаются советские психушки, в которые клали верующих. Теперь, надо понимать, все перевернулось – и дурки плачут по атеистам. По сути, законопроект стремится возвратить статью советской Конституции о "руководящей и направляющей роли КПСС", критика которой была уголовно наказуема. Пока что говорится о защите неких абстрактных "чувств верующих", но следующим шагом будет конкретизация и строго формализованное описание этих чувств. И мало кто сомневается, что это будут чувства, которые возникают у посещающих храмы РПЦ МП. Быть может, шаткость и произвольность толкования как раз для того и заложена в законопроект, как бомба замедленного действия, чтобы в процессе правоприменительной практики у чиновников созрело непреодолимая потребность конкретизировать понятия – и тут на подхвате как раз окажется или официальная патриархия, или ислам, истолкованный Рамзаном Кадыровым и Романом Силантьевым. По большому счету, чиновникам все равно, кто заменит собой "руководящую и направляющую". Лишь бы был этот кто-то!

Другой очевидной причиной появления данного законопроекта является отсутствие в России прецедентного права. В сущности, законопроект – попытка восполнить это отсутствие. Российское общество и весь мир всколыхнул неслыханный по своей беззаконности приговор, вынесенный участницам панк-группы "Pussy Riot" за их "молитвенные танцы" на солее храма Христа Спасителя. Если бы такой приговор был вынесен в Англии (допустим на мгновение такую фантастическую возможность), тогда этот прецедент автоматически дополнял бы Уголовный кодекс появлением новой статьи вместо того, чтобы упражняться в притягивании за уши каких-то очевидно малоподходящих. Притянутость за уши статьи об экстремизме очевидна не только противникам приговора, но даже его сторонникам. Вот почему они так спешат принять этот законопроект – чтобы задним числом обосновать приговор (не в юридическом, конечно, смысле, а в пропагандистском).

Если бы эта причина была единственной, можно было бы только саркастически усмехнуться, сколько сил и средств в очередной раз тратит государство на то, чтобы обосновать неадекватность своих реакций на проявления свободы самовыражения гражданского общества. Однако, как было сказано выше, все гораздо серьезнее. И насколько катастрофическими для российского общества будут последствия возможного принятия данного законопроекта, невозможно предсказать.

Кроме Андрея Кураева и иудеев, никто из религиозных лидеров не поддержал правозащитников, которые выступили с резкой критикой законопроекта. Наоборот, его поддержал не только религиозный истеблишмент, но и пятидесятники, чей храм в московском районе Новокосино недавно был снесен бульдозерами по распоряжению префектуры. Евангелисты решили, что законопроект направлен на их защиту. Интересно, когда они осознают свою ошибку…

Не только Россия, но и значительная часть мира постепенно сползает в Средневековье. Это видно по реакции на фильм "Невинность мусульман", а также по неспособности Запада противопоставить этой реакции что-либо, кроме осуждения тех, кто "оскорбил религиозные чувства". Дошло до того, что президент Пакистана предложил в ООН принять на международном уровне закон о наказании за оскорбление чувств верующих.

До чего же они осмелели, эти "униженные и оскорбленные", громящие посольства и готовые убить человека только за то, что он сказал что-то не так, как им хотелось бы! А не пора ли принимать закон против тех, кто обижается и оскорбляется? Не опаснее ли они во стократ?

Феликс Шведовский