Сокровенное

 Посвящаю Надежде Максимовой

Что такое первая любовь? Это то, что я никогда не забуду ...

В своих первых "расказопусах" (так я называю эту форму повествования), выложенных здесь на ГП, писал, что везуч на необычные случайности. Похоже, действительно, на то, что притягиваю их своим поведением или образом жизни, ибо появление их в таком количестве в течение всех периодов прожитого, да на одного человека, то бишь на меня, вызывает, по крайней мере, удивление, и возникает вопрос: к чему бы это?

 В самом начале моего пребывания на ГП, при обсуждении стихотворения в одном из сообществ, я увлекся, а оппонентом выступила женщина, с которой я лично знаком не был, но знавал ее как автора рассказов, которые были написаны просто, безо всяческих вычурностей, подкупали искренностью, и какая-то душевная теплота исходила от них. Но здесь, в диалоге со мной, мы неожиданно сцепились в словесной схватке крепко, и вскоре, в накале эмоций, страстей и откровений, да учитывая мой эксплозивный характер, дело дошло у нас до грубейших оскорблений, причем первой начала она. Я был возмущен до предела. Чем бы это кончилось, неизвестно, но поэтесса вовремя убрала свой стих из обсуждения и таким образом нас "развела от барьера".

После эмоционального выплеска, когда я успокоился и пришел в себя, мне сделалось стыдно: как бы там ни было, но все-таки я мужчина, и снизойти до прямого оскорбления женщины, причем прилюдно, на страницах сообщества, при множестве участников… А главное – было бы из-за чего! Уже начал записывать фразы с извинениями, когда получил сообщение. К моему удивлению и радости, эта женщина сама меня попросила извинить ее за несдержанность, что облегчало во много раз мое положение. Конечно, я тоже рассыпался в извинениях. А вскоре после знакомства у нас началась легкая переписка с полным взаимопониманием.

 Выяснилось, что мы оба родились под знаком Скорпиона, а "скорпионы", как правило, обладают сильными характерами, редко уступают кому-либо в спорах, нетерпимы к обидам и... Я с сарказмом отношусь к различного рода гороскопам и оценкам людей по другим комбинациям, но здесь, до удивления, у нас оказалось во многом внутреннее сходство. С одной стороны, это было хорошо, но с другой стороны, все было очень не просто.

 Тем не менее, я с удовольствием следил за ее публикациями, и мне приходились по вкусу ее искрометно-точные комментарии на статьи других авторов. Уговорил ее ознакомить меня с ее когда-то выставленными рассказами, которые она по каким-то собственным соображениям удалила. Возник пристальный виртуальный интерес к человеку просвещенному, с глубоким внутренним миром, проницательно и нетрадиционно мыслящему.

 А еще меня раздражала очень частая смена ею аватарок – переодевания, как она это называла. Но вот однажды я застыл от изумления: с ее черно-белой фотографии, примененной как аватарка, на меня смотрела Верочка Мельникова – моя первая любовь, самая чистая и искренняя, которой я счастливо заболел в свои неполных 15 лет, и мне ответили чудной взаимностью.

 Надо же случиться такому! Я давно забыл о Верочке, как бы исчерпав со временем свое отношение к ней, определился логически с произошедшим и запрятал ее давно в самые отдаленные уголки своей памяти, решив, что случилось то, что и должно было случиться. Она за все время не сделала более попытки связаться со мной и по-доброму объясниться, мол, встретила другого, полюбила и счастлива с ним. А ведь этим самим она освободила бы мою душу от застрявшего в ней своего дивного фантома.

 Сначала возникла тупая злость на того, кто где-то свыше, в виде Бога или Дьявола, уже поставил ряд и продолжает баловаться всяческими забавными для него экспериментами надо мной, преподнося вот такого типа случайности, преследуя ими меня по всей жизни.

Трудно выразить, что я испытал в последующий момент. Чувства занозой вновь вошли в душу, заполонили ее. Нахлынули воспоминания. Провел бессонную ночь, благо, супермаркет рядом с моей обителью работал 24 часа в сутки. Сходил, купил бутылку водки, выпил и немного успокоился. Надо же, столько лет прошло, а те чувства, оказывается, не растворились, не исчезли, они живут во мне, и, как ни странно, я испытывал радость и душевное удовлетворение от этого.

 Как хорошо нам тогда было вдвоем с Верочкой! Я все помню до мельчайших подробностей. И первый поцелуй помню, после которого она вдруг расплакалась, а я ее начал неумело успокаивать, и она мне сообщила, что слезы льются оттого, что ей очень хорошо со мной и она меня по-настоящему любит, и смотрела прямо-прямо мне в глаза. Разве можно такое забыть?

 Жили мы недалеко друг от друга, на одной улице, и в школе занимались в параллельных классах. Я запоем читал, увлекался историей и литературой, хотя и по точным дисциплинам отправляли меня на школьные олимпиады. У Веры с математикой и физикой случались некоторые проблемы. Мне было интересно ей подсказывать и объяснять по-своему – не так, как это подавалось в учебниках или выкладывали учителя, а своими словами, и она удивлялась как просто и доходчиво у меня все получается. И вскоре дела у нее пошли на лад, а мне разрешалось запросто заходить к ним в дом в любое время.

 Но произошел досадный случай, после которого все пошло кувырком.

 Еще когда я учился в третьем классе, пацан по кличке Гиря запустил в меня сырым куриным яйцом, попал мне в грудь, и яйцо расползлось, как медаль, на только что купленной моей мамой новой школьной форме. Я догнал обидчика и поколотил его. Пока я возле водопроводной колонки отмывал следы причиненной мне пакости, подошел отец Гири и отхлестал меня по щекам, приговаривая, чтобы я впредь не трогал его сына. Впервые в жизни мне был дан урок жесточайшей несправедливости. Помню все до   мельчайших подробностей – я не плакал, слез не было, только при каждом ударе мычал, как немой, а потом извернулся и изо всей силы пнул Гирю-старшего в голень. Он взвыл, но не выпустил меня и отвалил уже по полной. Заступиться за меня было некому – безотцовщина, и я затаил в душе обиду на эту несправедливость. Прошло лет пять с тех пор, я вырос, окреп. Мама попросила меня заменить пару поломанных штакетин в заборе возле дома. И надо же было такому случиться, что в это время мимо проходил гадко выпивший Гиря-старший и захотелось ему сдуру помочиться на подправленный мною забор. Я подошел к нему и со всей силы саданул ему в челюсть, свалив его этим самим на землю, и пару раз пнул ногой по мягким местам, но сзади меня схватил за руку подошедший в это время Верин отец. Мне показалось сгоряча, что он хочет меня ударить. Я вырвал руку и, показывая ему зажатый в другой руке молоток, предупредил, матерно ругнувшись: "Дядь Кирилл, не вздумай драться, тебе же хуже будет!".

 После этого Вере категорически запретили встречаться со мною по причине того, что, якобы, по мне уже все тюрьмы плачут и мне от них не отвертеться.

 Но где и когда, в какие века, кто из родителей мог запретить искренне и горячо влюбленным Ромео и Джульеттам встречаться? Наоборот, это только усиливало наше притяжение друг к другу. Родители блюли нас с обеих сторон. Дело в том, что Верин отец имел разговор с моей мамой, обзывал меня по-всякому, и мать выгнала его из нашего дома. Естественно, мне родительница приказала уважать себя, соблюдать мужское достоинство, иметь человеческую гордость. Мол, у меня еще в жизни будут тысячи девушек и женщин – гораздо лучше этой замухрышки.

 Верочка делилась со мной всеми наговорами, которые ежедневно обрушивались на ее головушку, и мне каждый раз приходилось ее успокаивать и убеждать в том, что все это ерунда. Мы изыскивали малейшие возможности для встреч, и все это носило очень бурный характер, так как встречи были весьма кратковременными. Мы сочиняли стихи, клялись в вечной любви и в том, что никакая сила нас не разлучит, были безмерно счастливы при чистых и чрезвычайно искренних платонических чувствах.

 Не знаю, я ли послужил основной причиной или так уж сложились у них семейные обстоятельства, но вскоре семья Верочки уехала на Дальний Восток. Скорей всего, родители Верочки постарались сделать так, чтобы мои письма их дочь не получала (во всяком случае, мне так кажется). От самой Верочки мне пришло одно чудеснейшее письмо (которое храню поныне), и на этом все оборвалось, хотя писал ей лет пять кряду, регулярно сообщая обо всех своих удачах и профессиональном становлении.

 На десятилетии после окончания школы Нина Губина, бывшая одноклассница и подружка Верочки, сказала мне, что видела ее в аэропорту Воронежа, но поговорили они всего несколько минут, так как Вера спешила на посадку в самолет. Нина узнала, что подруга живет в Ульяновске и работает в одной из городских больниц в хирургическом отделении анестезиологом. Вера сообщила, что замужем и счастлива. Обо мне не спрашивала или не успела. Всё!

 Я два раза бывал в командировке в Ульяновске на авиационном заводе, каждый раз в душе надеясь на случайную встречу, гуляя в свободное время по городу и вглядываясь в лица прохожих, но, увы, удача была не на моей стороне. Сделал две отчаянные попытки, зашел в две крупные городские больницы, спрашивая в регистратуре врача-анестезиолога по имени Вера, и тоже безуспешно. А после вопросил себя: даже если найду – нужна ли ей самой эта встреча и что она может изменить?

 Работал я одно время в КБ, разрабатывавшем ракеты морского базирования, в группе, которая проектировала решетчатые крылья для них. Заказчик предъявил претензии к конструкции узлов, которыми я занимался, и меня как самого молодого с еще двумя сотрудниками, эдакими "старыми зубрами" – основателями целой ракетостроительной отрасли, послали в командировку на завод-изготовитель этих изделий, располагавшийся в одном из уральских городов. Буквально за неделю порешав все вопросы, возникшие у военных и производственников, мы, довольные, возвращались в заводскую гостиницу. По дороге решили зайти поесть в общепитовскую столовку, расположенную недалеко от места нашего обитания, в которой готовили, на удивление, очень вкусно.

За неделю своего пребывания и постоянного питания в этой столовой мы, трое хорошо одетых мужчин, культурно, уважительно и с благодарностью относившихся к девушкам и женщинам, работающим в столовой, стали для них своими.

На Урале в советские времена была напряжёнка со спиртным, и когда мы, по дороге зайдя в гастроном, чтобы захватить сигарет, увидели на прилавке бутылку "Степного аперитива", то решили его купить, коль так повезло, и отметить нашу успешную работу. Пришли в столовку, но на раздаче нас попросили подождать минут десять-пятнадцать, пока на кухне готовили обед, чтобы мы отведали самое вкусное прямо с плиты, что называется с пылу с жару.

Расположились в дальнем уголочке, завели, как обычно у мужчин, разговор на производственные темы: о решетчатых крыльях ракет, о причинах, которые не позволяют снимать стабильные характеристики с них, о кознях именитых организаций, мешающих продвижению прогрессивных идей, и прочих вещах, волнующих увлеченных своим трудом людей, ничего не замечая вокруг. Девушка с раздачи прямо на стол нам принесла приготовленные ею салатики, и я разлил компаньонам в стаканы грамм по сто пятьдесят, а себе только слегка плеснул (как-то не было настроения) аперетив для разгона аппетита. Выпили, начали кушать, но я с удивлением заметил, что лица и руки у моих сотрудников покрылись ярко-красными пятнами. Рядом сидящий мужчина с улыбкой посмотрел на нас и сказал, что это обычная реакция от этого аперитива, если употребить его сразу и много, но успокоил: мол, минут через десять это пройдет, и никаких последствий для организма не будет. Мы прочитали на обратной стороне этикетки состав и способ употребления, где действительно было сказано, что употреблять его надо в умеренных дозах. Мои коллеги возмутились, так как я единственный выглядел нормально да еще и подкалывал их, мол, откуда мне было знать, какая доза для них считается умеренной.

https://www.youtube.com/watch?v=zQa0yv8gLjE 

 И вдруг я почувствовал на себе взгляд. Повернулся на него и увидел… Веру. Я узнал бы ее среди тысяч лиц и по прошествии любого количества лет. За столиком недалеко от двери сидела именно Вера, оформившаяся уже женщина, необыкновенно красивая, и пристально всматривалась в меня. Взгляды наши встретились, и мы, застыв, молча и очарованно смотрели друг на друга. Неожиданно Вера засобиралась и, не проронив слова, вышла. Выбравшись из неудобного угла, я тоже проследовал на улицу и, оглядевшись, увидел ее убегающей. Крикнул во весь голос: "Вера, Верочка – да куда же ты?". Она споткнулась, но не упала, и свернула за угол. Я кинулся за ней; добежав до угла здания, увидел, что она садится в такси. Бросился к машине со всех ног – не знаю, что подумал таксист, но он стартанул, как настоящий гонщик.

 Зашел опять в столовку, вылил себе в стакан остатки аперитива и залпом осушил его под недоуменные взгляды моих сотрудников.

 Подошел к раздаче и спросил у девчат, знают ли они эту женщину, что сидела за столиком, как часто она бывает здесь, где она работает или живет? Но работницы, под напором моих резких вопросов, скорей всего, подумали нечто плохое и, чтобы убрать какую-либо зацепку, которая может принести им неприятности, дружно замотали головами.

 Напрасно весь следующий день я провел в скверике напротив этой столовки, ожидая Веру и перебирая все в абсолюте возможные варианты, которые хоть как-то могли объяснить ее необычное поведение.

 Теперь знаю точно: чтобы не разочаровываться в итоге, не надо изначально очаровываться и питать себя ненужными иллюзиями. Но сколько умных слов ни говори и советов другим ни давай, все складывается само собой и у каждого свое – такова жизнь.

 С тех пор прошло более тридцати лет.

 … 

 Я еще и еще раз вглядывался в фотографию на мониторе, увеличивал и снова уменьшал ее. Чрезвычайно хотелось верить, что это не случайность, скорее всего, Верочка вышла на кого-то из наших одноклассников и ей сообщили полную информацию обо мне, где я и что собой представляю, как меня искать в Интернете. Вот и нашла, специально разыграла весь "предыдущий спектакль" с заменой имен и фамилий, дабы убедиться, я ли это на самом деле, прикидывала, как со мной нынешним можно себя вести.

 Хотелось тотчас сесть и написать все и обо всем, спросить номер телефона, куда можно было бы звонить, вновь с трепетом услышать такой родной и знакомый голос. Иногда так хочется верить сказкам и легендам, что сам для себя их начинаешь сочинять. Но какие-то сомнения все же присутствовали. Поэтому я сдерживал свои порывы. Слишком ирреально все это выглядело. Решил продолжить обмен сообщениями, как вроде бы ничего не изменилось во мне самом. Отсканировал все мои ранние черно-белые фотографии с имеющихся при себе документов и отослал ей, про себя решив, что Вера должна меня узнать, если даже что-то произошло и память ее где-то подзависла в результате какого-либо травматического случая – мало ли что бывает! Но получил четкий ответ – нигде и никогда ранее мы не встречались.

 Уговорил мою новую знакомую прислать мне еще несколько фотографий; она согласилась, но выслала только фото школьных и студенческих лет.

 Начал понимать, что это все случайное совпадение. Ведь у меня самого есть двойник, человек, с которым даже близкие друзья путали меня, так почему же не может быть похожих между собой двух женщин, дорисованных моим воображением из нечетких давних фотографий да желанием осуществления давних надежд, укрепленным в подкорке.

Непременно, так и должно было произойти: смешение чувств, переполюсовка моих импрессий на новую знакомую, столь похожую на ту далекую с детства и никогда уже не досягаемую.

 Тот, кто проводил эксперименты надо мной, четко знал, что делает: мой внутренний покой был нарушен.

 Вскоре прибавилась еще одна информация: дни рождения моей мамы, Веры и моей таинственной виртуальной знакомой совпадали. Поведение в спорах, употребляемые выражения и стиль осаживания оппонента тоже напоминали чем-то мою, уже ушедшую в иные миры, мать.

 Очень хотелось увидеть эту женщину в реальном виде, но в то же время у меня смутно пробивалось предчувствие, что этого делать нельзя, ибо лучше не трогать то, что вызывает душевный дискомфорт, я в этом много раз убеждался. Однако, как говорят, охота пуще неволи. Успокаивал себя тем, что только взгляну на полноценную современную фотографию. И неважно, как внешне она будет выглядеть: худенькой или пышкой, какая у нее прическа и во что она одета; я не замечу ее морщинок, которые, безусловно, заняли место на ее лице; я просто буду ей рад.

 Не знал, как лучше попросить ее о фотографиях, чтобы не получить отказ. Рассказать всю правду как есть – не поверит, приняв все за глупые фантазии, неподобающие взрослому мужчине. Просто так попросить фото тоже неуместно, не столь долго и хорошо мы были знакомы, чтобы раздавать фотографии людям, подобным мне. Не сомневался, что столь эффектная женщина обязательно должна быть замужем, а в сети находится из-за дефицита общения с людьми, равными ей по духу, поэтому может побояться хождений ее фотографии по Гайдпарку: ведь в виртуале, как и в реальной жизни, столько обмана и лжи!

 В результате во время переписки понес некую мистическую ахинею, и на этом мои шансы на достижение цели, как я понял, приравнялись нулю.

 Через некоторое время сделал еще одну неуклюжую попытку, испросив любую фотографию в нынешнем виде моей столь знакомой "незнакомки": предложил выложить всего на несколько секунд самое лучшее фото, на котором она сама себе нравится, или же самое плохое. Возможно, последние слова моей просьбы задели ее за живое, но мне было рекомендовано оставить ее в покое и впредь отказаться от какого-либо общения с ней.

 До сих пор не могу для себя объяснить такие странности в поступках, этих двух тронувших мои чувства женщин, и вряд ли кто-либо из мужчин сумеет дать этому какие-то исчерпывающие пояснения, ибо так уж заложено природой, что душевные порывы различны в гендерном понимании.

 В первом случае: неужели нельзя было просто побыть вместе, как друзья юности, поговорить, порадоваться или посочувствовать друг другу. Зачем было убегать от кого и от чего?

 И если во втором случае "незнакомка" опасалась как бы притушить произведенное на меня впечатление, показавшись не столь эффектно, как дано это быть юным и молодым, то смею уверить, что с возрастом мужчины не обращают столь пристального внимания на внешнюю красоту, она как раз уходит на вторичный план, а духовность, ум, рассудительность и участие – это является первичным. Именно у зрелых женщин внешний шарм как бы подсвечивается внутренней красотой и гармонией, что делает их необыкновенно привлекательными.

 Разве не так?

 Однажды Лика, жена моего друга, желая женить меня на младшей своей сестре, разоткровенничалась со мной, сказав, что заметила, и не единожды, что я очень добрый, внимательный, обходительный и изысканно-вежливый с женами своих друзей (эдакий бабский любимчик), и в компаниях больше времени с женщинами общаюсь, в то время как мужчины, в основном, ведут разговоры между собой, поэтому ей непонятно, почему я бобыльничаю; даже выспросила у моей бывшей пассии, нормален ли я в постели. Я тогда отшутился, ссылаясь на то, что, мол, всю жизнь проработал в мужских коллективах и меня от этой братии тошнит, потому как передоз, отсюда и желание больше общаться с прекрасным полом. Но после подумал: а ведь и вправду, так оно где-то и есть.

Начал разбираться в себе и пришел к выводу, что, скорей всего, всю мою жизнь я чувствовал дефицит женского внимания и, как бы это ни банально звучало, любви.

Мама моя, одинокая женщина, поднявшая нас самостоятельно, была довольно сурова со мной, а при плохом настроении и свою раздражительность вымещала на мне (единственный мужчина в доме).

Моя бывшая жена вышла замуж за меня потому, что время замужества подошло, и хоть прожили мы с ней много лет, а ведь даже нормальной женской нежности я от нее так ни разу и не почувствовал. Впоследствии она призналась, что никогда и не любила меня.

 Отсюда и запомнилась Верочка, отсюда и постоянное ожидание чуда.