Стать плохим полицейским

- Маленькие злобные гоблины!

Женщина лет тридцати пяти-сорока сидела в кресле, выпрямив спину и глядя прямо перед собой.

- Простите, это вы о ком?

- О своих учениках. Скажу сразу: наша школа считается в городе очень сильной и престижной. Чтобы к нам попасть, родители дают взятки.

Ну конечно! Училка! Как же я сразу не сообразила. И внешность, и манера держаться и артикулировать почти пародийные; разве что палец кверху не поднимает.

- И чем же вам не угодили ученики вашей элитной школы? Кстати, что вы преподаете?

- Русский язык и литературу. Сейчас я классный руководитель у шестого класса. У нас очень-очень! - умные дети. Их всячески развивают родители еще до школы, и потом, с самого первого класса. Умение самостоятельно мыслить, анализировать, обобщать - выше всяких похвал. Много знают и умеют находить в интернете нужную информацию. Многие регулярно читают книги, что в наше время редкость…

Я крутила в руках регулятор электрического сопротивления (любимая игрушка детей от двух до четырех лет) и дожидалась окончания этого панегирика.

- Новые веяния демократической педагогики, с этим у нас тоже все в порядке: «я» больше не последняя буква алфавита, как учили когда-то школе меня саму. Личность ребенка - высшая ценность и требует уважения. Требует, кто бы спорил, да еще как требует! Они и сами это прекрасно усваивают уже классу ко второму-третьему. Когда вы на творческом взлете, и у вас горят глаза - боже, как они слушают, о чем бы вы ни говорили! Но когда взлет кончается, или им просто сегодня неинтересно или недосуг, они просто отворачиваются и занимаются сами собой, не обращая внимания на такие неважные для самостоятельной личности понятия, как дисциплина, долг и т. д. Недавно я ездила с ними на экскурсию. Им все понравилось, они хотели все со мной обсудить… А я позволила себе, наконец, заметить: они же в этом разговоре никого не слышат и не видят, кроме себя! Такое упоение собой, своими знаниями, возможностями, способностями: я, мне, меня, а вот у меня! Подскакивают к вам, хотят поскорее рассказать, что узнали, о чем подумали, что есть у них дома; отталкивают друг друга… И еще эти родители, которые своих деток развлекают, развивают, все не могут остановиться, ну, еще кружок, еще секция, еще в клювик положить…

Меня вдруг замутило… Профессиональное выгорание. Вот как оно выглядит. Если считать после института, так она в школе, пожалуй, уже не меньше пятнадцати лет…

- Я подумала: вряд ли что-то случилось с детьми. Дети не могут быть виноваты. Это что-то со мной. И вот пришла к вам, мне кто-то из родителей давал вашу книжку почитать.

Она была честна перед собой и другими. Я испытала к ней искреннее уважение. Мы долго говорили в том духе, что так жить нельзя. Отдых и психологический тренинг? Навряд ли помогут. Надо уходить из профессии. Но она не мыслила себя вне педагогики. А может, податься в методисты? Это, конечно, не то, что живая работа с детьми, но все-таки... Она «отличник образования», автор какой- то программы, ее давно звали…

На этом мы расстались.

* * *

Спустя два или три месяца она пришла еще раз. На лице - упрямое и честное выражение, как у «хорошего парня» из американского вестерна. Схватила тот же регулятор, что в прошлый раз видела у меня в руках, и начала им яростно щелкать.

- Я нашла хорошее место, но решила прежде, чем уйти, поговорить с коллегами начистоту. Ведь мое поражение - тоже опыт, у нас есть молодые, им будет полезно знать, и вообще, нельзя уйти из любимой профессии просто так, ничего не объясняя. И вот они мне сказали, что это не со мной! Учительница биологии, с которой мы никогда особо и не приятельствовали, вдруг заплакала и рассказала: они убили кролика!

Не со зла, просто потому, что они совсем не чувствуют чувства других, вообще живое. Только себя, да и то плоховато! У нас в школе есть зимний сад и живой уголок, чтобы у детей было, так сказать, общение с природой. И вот родились крольчата, чудесные, милые, дети так просили посмотреть… Она им все объяснила, показала, что можно, что нельзя, буквально на пять минут оставила... а когда они ушли, она не досчиталась одного крольчонка. Стала искать - и нашла его, уже мертвого, под шкафом. Бросилась разбираться. «Да у него, наверное, голова закружилась…» Они его подбрасывали зачем-то, а когда крольчонок перестал шевелиться, испугались и спрятали его под шкаф. Ну, она вызвала родителей тех трех ребят. Отцы в один голос сказали: ужасное безобразие! - и тотчас постановили, что каждая из трех семей купит для зооуголка по взрослому породистому кролику, взамен утраченного…

Мы долго молчали, глядя друг на друга.

- Я люблю свою профессию, - сказала она наконец. - И считаю ее самой важной на свете. Если я сейчас уйду, и все уйдут, то что будет?

- Тогда будьте сами собой, - предложила я. - Что вы теряете? Да и детям, чтобы лучше подготовиться к миру, потренироваться, нужны разные учителя, не только гуманисты…

- Тогда я должна буду поговорить с родителями, - задумчиво сказала она. - Возможно, они захотят отказаться от моего руководства классом, ведь их фишка с самого начала - свободное развитие детей…

- Ну, как пожелаете. И зайдите как-нибудь, если будет время, расскажите, что вышло, мне самой интересно…

* * *

Она появилась в моем кабинете через пару лет. Выглядела моложе и свободнее. Наверное, стала-таки методистом, решила я.

- А вот и нет! - засмеялась «училка». - Они у меня уже в девятом классе! Они не без проблем, конечно, но это все решаемо.

- А как вы тогда поступили?

- Поменяла стиль общения. «Всем сидеть, молчать, бояться!», «Я - последняя буква алфавита!» и так далее. Это их сначала ошеломило, конечно, они пытались со мной бороться, даже директору написали докладную записку. Я ее видела, представьте, она так и называлась: «Докладная записка. Директору».

Я созвала родительское собрание, на котором честно назвала все своими именами. Большинство родителей признались, что они и сами что-то такое замечали, но не знали, что делать, так что если у меня что-то выйдет, то и отлично. Но трое сразу забрали детей из класса и потом развернули в интернете кампанию, призванную обличить мое мракобесие. Директор тогда меня поддержала… В восьмом классе ко мне попросились четыре семьи из параллельного класса. Трех умных, но проблемных мальчишек я взяла. Сейчас двое из них - мои любимые ученики, а третий собирается поступать в военное училище… 

- Да вы их там не палкой бьете? - спросила я.

- Нет, - она улыбнулась. - Вы забыли: у нас же очень сообразительные дети! Вот буквально позавчера мне один мальчик из седьмого говорит: Мария Петровна, при всем уважении, но вы ведь отдаете себе отчет, что ваш предмет нужно подвинуть?

- Куда это подвинуть? - удивилась я.

- Ну вот смотрите: еще пятьдесят лет назад вся самая важная для человека информация была в книгах и цифрах, а это значит, главные в школе предметы - литература и математика. А теперь? Теперь надо бы по справедливости взять в школу учителей по компьютерным играм, по социальным сетям, по информации, по экологии, чтобы они нас учили, как все это правильно понимать…

- А ведь он, пожалуй, где-то и прав! - засмеялась я.

- А я разве спорю?! - рассмеялась в ответ Марья Петровна.