Малая земля

Унылые глухие заборы тянутся за окном автомобиля сплошной стеной. Солнечногорский район, дачные места.

— Вон там, за забором, Истринское водохранилище, — с горечью констатирует Павел Кошеленко, главнокомандующий гражданским сопротивлением, 60-летний полковник в отставке, мощный кряжистый мужчина. — И так везде, по всей округе! Все выходы к воде перекрыли. Теперь все окрестности — Солнечногорск, Зеленоград, ближние деревни — ездят сюда, к нам, на этот пятисотметровый участок у воды. Последний.

Но скоро и его спрячет очередной глухой забор. Ухоженный, уютный кусочек земли с аллейками из берез и елок, с колодцем, пляжем и общей деревянной пристанью пытаются оттяпать новые хозяева. Территорию, расположенную в водоохранной зоне, уже застолбили, обтянули белой лентой и даже табличку с номером участка в землю воткнули.

Внезапно позади нашей машины, словно из воздуха, материализуется сгорбленная фигурка с лыжными палками в руках, замирает, подслеповато вглядываясь в водителя, и облегченно вскрикивает: «Ой, Паша, это ты! А я смотрю: кого опять принесло? Думаю, сейчас к Антонине побегу всех обзванивать, по тревоге поднимать!» Это 76-летняя соседка Кошеленко Нина Михайловна.

Вот уже второй год все жители Похлебаек живут в тревожном ожидании  «военных» действий.  И защищаются от начавшегося вторжения как могут.

— Поначалу наши бабушки только рукой махали: «Ну куда ты, Паша, против денег попрешь!» — рассказывает Кошеленко. — А потом смотрят: захватчики раз после разговора со мной уехали несолоно хлебавши, другой — и воспряли духом. Теперь чуть только машина чужая приедет, они ее окружают: «Кто таков? Откуда? Зачем приехал?» А потом бегут к телефону мне докладывать. А я звоню своим ребятам-воен­ным в Солнечногорск и Зеленоград, чтоб поузнавали со своей стороны. У меня ж силы быстрого реагирования, я ведь кадровый офицер — двадцать два года Вооруженным силам отдал.

Борьба с непрошеными гостями у полковника Кошеленко ведется по всем правилам военного искусства. Подъезд к обороняемой зоне отдыха закрыт цепью и перерезан глубоким рвом.

— Это я противотанковый ров вырыл, — смеется Павел. — Я же все это умею, меня этому учили.  Теперь здесь не то что джип — танк не пройдет!

Водный кодекс РФ запрещает жилищное строительство в сани­тарно-охранной зоне (не менее ста метров от воды), но по всей стране это один из самых неисполняемых законов. Чиновники сплошь и рядом выдают разрешения на строительство у самой воды. На российских реках все больше таких мест, где местным жителям даже коней напоить негде, а количество озер, наглухо заблокированных влиятельными дачниками, уже исчисляется тысячами.

— А вы, говорят, не суйтесь, иначе будете иметь дело с главой администрации района Панкратовым, — рассказывает Кошеленко историю первой попытки захвата земли общего пользования «не­установленными лицами».

— Повбивали колышки, сели в машины и уехали. Ну, я обратился в Мосводоканал и прокуратуру. Водоканал ответил четко: межевание незаконно. Поэтому, когда эти ребята приехали повторно, мы их просто выгнали. Встали втроем: я, сосед в милицейской форме и Дима, бывший офицер флота, рестлингом занимается: «А ну дуйте отсюда, чтоб духу вашего не было!» Они и уехали. Потом поднялась шумиха в прессе, общественность встала на дыбы. Но затем все затихло. И вот на днях они сунулись снова.

10 января приехал молодой мужик с двумя рабочими, показал ксерокопии договора купли-продажи на имя Логинова Владимира Сергеевича, свидетельства на землю и даже порубочный билет. Люди из ополчения предупредили: «Хоть одну елку срубите — пеняйте на себя!» Елки рубить не стали, но территорию огородили и табличку вбили.

— Рядом еще два участка появились, — продолжает Кошеленко. — Чьи — неизвестно. Видимо, учас­ток Логинова — это был пробный шар. Решили: если прокатит, захватим все остальное. Не прокатило. Тогда начались угрозы. Здесь за одной дачей присматривает таджик Саша. Подъехали к нему три мордоворота, начали пугать: «Ты передай своим местным — хуже будет» — и полы курток откидывают, чтоб оружие видно было. А Саша не боится, он на войне вырос: «Хочешь передать — пойди сам да скажи!»

Пока в Похлебайках хрупкое перемирие. Но воронка конфликта постепенно разрастается: защищать берег уже вызвались рыбаки из Солнечногорска, офицеры из Миронцева и Зеленограда.

— Данный участок находится в границах земель населенных пунктов, — выстраивает юридическую оборону глава сельского поселения Соколовское Алексей Красавин, с которым «РР» связался по телефону. — Такие участки местные органы власти имеют право выделять в аренду, что и было сделано. Нарушений закона при этом не выявлено. Договор купли-продажи — следующий этап, который предусмотрен законом. Что касается водоохранной зоны — в России тысячи поселений на берегах водоемов. Их что, все следует переселять? Жители могут протестовать сколько хотят. В Похлебайках не прописано ни одного человека, все не местные.

— Что буду делать с участком? Пока не задумывался, — говорит тот самый Логинов, директор автотранспортного предприятия Солнечногорска. — Там работы непочатый край: надо вырубить деревья, освободить место под постройку. Оформлено все по закону. Правда ли, что я купил участок в 12 соток за 17 тысяч руб­лей? Не помню, надо посмотреть. Возможно.

Когда-то на Истринском водохранилище не было места спокойнее и тише, чем Похлебайки. Тогда здесь были другие проб­лемы.

— Поначалу этот общий берег был сильно загажен, горы мусора лежали, — вспоминают жители. — Машины прямо к воде спускались: их там мыли, масло меняли. А теперь каждый общий кусок земли на вес золота. Павел Николаевич сам весь мусор отсюда убрал, песок на бережок натаскал тачкой, потом посадил елочки, березки, газонокосилкой траву выкосил.

— Надо бороться, — подытоживает полковник МВД в запасе Александр Кирков. — Иначе они здесь все застроят и перекроют.

— Мы офицеры, войны нам не надо, — ставит точку полковник Кошеленко, и ему кивают десятки голов. — Я из армии уволился в 1991 году, не стал второй раз в жизни присягу давать. Но если на нас попрут с бейсбольными битами — что ж, будем защищаться. Велика Россия, а отступать некуда. Особенно если рядом Москва.