Сегодня - ещё не бедность

На модерации Отложенный

СЕГОДНЯ – ЭТО ЕЩЕ НЕ БЕДНОСТЬ

Вопрос поставлен так: «Если мы такие богатые, то почему мы такие бедные?» Надо сначала разобраться с самим вопросом, в нем много ловушек. Что такое «богатые» и что такое «бедные»? Без стандарта сравнения эти понятия не имеют смысла. Устраним главные зоны неопределенности.

Будем говорить лишь о материальном благосостоянии. Духовные богатство и бедность – особая материя. Оставим в стороне и такие неоценимые богатства, как наши родные природные условия – простор, реки и моря, золотую осень и снежную зиму, березовые рощи и сибирскую тайгу. Мы этого богатства не замечаем, но отнесем его ценность тоже к духовной сфере. Сравним очень узкую, даже убогую сферу жизни – сферу брюха (что мы едим и пьем) и ту техносферу, в которой обитаем, то есть богатство искусственного мира технических средств (жилище и одежда, транспорт и телевизор, и т п.).

С кем же мы сравниваем себя? Не будем брать крайние проявления богатства и бедности. Крайности – важная, но особая тема, нам же лучше начинать с самых массивных социальных групп. Будем говорить о благосостоянии главного ядра нашего общества – тех 60% населения, которые не касаются жизни тонкого слоя «богатых», но и не впали в крайнюю бедность. Эти 60% – довольно однородная социальная общность, она и будет решать судьбу России, если сможет собраться вокруг общего проекта.

С кем мы сравниваем себя в географическом плане? Точно можно сказать, что с Западом. Даже с Японией нельзя сравнивать. Во время перестройки многие наши «бедные» интеллигенты там побывали. Японцы интересовались: «У вас есть квартира? Шестьдесят метров? О! О!» – возгласы восхищения. «У вас есть дача? Шесть соток? О-о!» – возгласы недоверия. Вывод: «Вы очень, очень богатый человек!»

Перегну палку: в советское время по многим признакам мы жили гораздо богаче, чем люди из того же социального слоя на Западе. Я с конца 80-х годов много там бывал, даже жил у приятелей, университетских профессоров, сравнивал их быт со своим. По многим признакам наш интеллигент жил богаче и вольготнее – не требовалось нам крохоборство. Мой друг в Испании покупал детям ломоть арбуза, продавец его обтягивал красивой пленкой, и он клал его в портфель. А я осенью подгонял к ларьку свои «Жигули» и набивал багажник арбузами. Один съедим – сын бежит вниз за другим. Там профессору и в голову не придет заниматься верховой ездой – это для другого мира, для узкого слоя «буржуазии». А я десять лет ездил верхом, почти бесплатно (местком платил). В Испании зимы холодные, но 60% жилья не имеет отопления, на стенах комнаты иней. Дискомфорт ужасный, особенно страдают старики. У нас же только при демократии города стали неважно отапливать – но до Запада нам еще далеко. В богатой Англии зимой при исправном отоплении замерзает насмерть довольно много стариков – нет денег (или жалеют) бросить в автомат, пускающий им порцию газа.

В общем, человек, имея какое-то богатство, обычно его не замечает – он весь сосредоточен на том, чего у него нет, а у соседа есть. Когда жмет ботинок, не думаешь, как хорошо тебя греет пальто. Но здесь о восприятии говорить бесполезно, оно формируется культурой, особенно идеологическими средствами. В 1956 г. я поступил в МГУ и ходил, как и многие на курсе, в одежде, перешитой из военной формы. А мой научный руководитель, уже видный химик, ходил по факультету в сатиновых шароварах на резинке. Мы себя бедными не считали, сама эта мысль показалась бы глупой, когда у нас – белокаменный МГУ, набитый лучшим по тем временам оборудованием и прекрасными преподавателями.

Во время перестройки нас убедили средствами воздействия на массовое сознание, что мы живем бедно. Реально, против нас велась информационно-психологическая война, результатом которой и стало поражение СССР и его ликвидация. Объективно благосостояние подавляющего большинства нашего населения до конца 80-х годов росло, и довольно высокими темпами. Но с психологической атакой мы не справились – и получили то, что имеем сегодня. В частности, произошло резкое обеднение большинства населения, и бедность эта стабилизировалась. Замечу, что резкое обеднение людей в понятиях текущего благосостояния – именно частность, а не главное наше общее обеднение. Главная беда – быстрая деградация всей техносферы, в которой мы живем. Но этот процесс не замечается, пока не происходит катастрофа. Например, пока не рушится ветхий жилой дом, не разрывается изношенная магистральная труба теплоснабжения, не выходит из строя трансформаторная станция, оставляя без света город. Техносфера, оставленная с 1991 г. без капиталовложений и без капитального ремонта, деградирует неумолимо, как большая река медленно движется к водопаду. В какой-то момент отказы и аварии техносферы РФ войдут в резонанс и приобретут лавинообразный характер. Вот тогда мы поймем, что значит настоящая бедность – даже в среде наших богатых. Ухудшаться нашему положению есть куда, и падать придется еще с очень большой высоты. Так что еще не фатальное внешнее обеднение может нам сослужить хорошую службу, если мы примем его как сигнал свыше и вникнем в суть всей накатывающей на нас угрозы.

И нынешняя внешняя бедность, и грядущая главная, вызваны не каким-то стихийным бедствием или войной. Они – следствие фундаментально ошибочного выбора, сделанного в конце 80-х годов. Выбор этот нам навязало заинтересованное меньшинство (оно считает, что выиграло), а большинство пассивно приняло. В координатах «богатство – бедность» сменился сам вектор нашего движения – рост благосостояния страны в целом и большинства граждан сменился его снижением. Это факт, тут спорить не о чем. Проблема – в чем был выбор в понятиях нашей темы.

Огрубляя, выбор был в том, что мы имели «рост богатства по-русски», а захотели «роста богатства по-западному».

А это совершенно разные вещи, их различия предопределены разными природными условиями, разной историей и разной культурой. Изменить все это ни Ельцин, ни Путин, ни даже Джордж Буш не могут. Россия Западом не стала, а при попытке стать богатыми «по-западному» мы в целом, как народ, сорвались и покатились в бедность. Забыли сказку Пушкина про старуху у разбитого корыта. А ведь ей позавидовать можно – она всего-то вернулась к своему корыту, а у нас и корыто украли.

Тут уже встает вопрос о богатстве. Что значит «мы такие богатые»? Как мы богаты – «по-русски» или «по-западному»? Оказывается, что мы богаты «по-русски», и наращивать благосостояние могли только в заданных рамках. Выскочили из них – и покатились. По западным меркам мы страна очень бедная, что бы нам ни шептали соблазнители. Нам даже представить себе трудно, насколько несоизмеримо наше накопленное национальное богатство по сравнению с западным. Мы вышли на линию быстрого роста этого богатства только в XX веке, после индустриализации и разработки недр – и сорвались. Надо удивляться, как богато, в целом, мы жили в советское время – это была чудом найденная комбинация факторов.

Обыватель сравнивает свое богатство с западным по барахлу – и то впадает в уныние. Ах, как я беден, они катаются на «мерседесах», а я на «жигулях». А какие там шмотки! Бедный обыватель, куриные мозги. Главное богатство – плодородная земля и вся техносфера (жилой фонд, производственная база, дороги и мосты). Вот куда в течение тысячи лет вкладывались на Западе средства, несравнимые с теми, которыми располагали Русь и Россия. Откуда брались эти средства, почему их не было у нас?

Вспомним историю. Вплоть до XIX века большая часть богатства производилась в сельском хозяйстве. Запад сидел в благодатном месте – теплом и достаточно влажном. Славян оттеснили и вычистили от Эльбы до Одера, а если бы не Александр Невский, то и дальше. Результат – вплоть до коллективизации в 30-е годы XX века урожайность на Западе была в 4 раза выше, чем в России. Накапливаясь ежегодно, эта разница дала колоссальные средства для развития. Достаточно вспомнить, что Запад перешел к стальному плугу уже в XIV веке, а в России в 1910 г. в работе было 8 млн. деревянных сох, более 3 млн. деревянных плугов и 5,5 млн. железных плугов. На Западе с раннего Средневековья землю перепахивали до семи раз в год, повышая ее плодородие, а в России земля была полгода под снегом, и вспахать ее крестьянин успевал только один раз. Только полвека назад мы смогли снабдить крестьян машинами, а теперь они опять катятся к архаике. Треть пашни уже вывели из оборота, она зарастает кустарником. А ведь пашня с солнечной энергией – важный бесплатный источник богатства.

Но еще важнее – колонии, которые захватил Запад в XVI-XIX веках. Богатства, которые были оттуда изъяты огнем и мечом, по размеру таковы, что крупный ученый Клод Леви-Стросс сказал: «Запад построил себя из материала колоний». В середине XVIII века Англия только из Индии извлекала ежегодно доход, превышающий треть всех инвестиций, а ведь и помимо Индии у Англии было много колоний. За их счет делались и практически все инвестиции, и поддерживался уровень жизни англичан, включая образование, культуру, науку, спорт и т д. Да еще около 10 млн. самых здоровых и ловких мужчин поймали в Африке и превратили в рабов – пахать в Америке землю, отнятую у индейцев.

Таких источников Россия не имела, ее империя была другого типа, она собралась для защиты от военных угроз. Поэтому центр России не высасывал соки из окраин, а вкладывал туда средства, развивая и укрепляя их. Не было у нас колоний и не будет. А значит, и не будет «западного богатства», хоть все локти пусть искусает себе наш обиженный судьбой обыватель.

Надо признать, что собранные с половины мира богатства Запад использовал выгодно – на эти деньги он создал промышленность и науку. С их помощью он получил военное, финансовое и торговое превосходство, что и в XX веке позволило ему «стричь», как овец, большую часть человечества, без мороки с колониями. Западные корпорации, делая у себя дома лишь самые важные операции, раскидали заводы по всему миру и имеют рабочую силу по цене 1-2 доллара в час, в то время как в метрополии они платили бы за нее 18-20 долларов. Эта разница оседает на Западе и умножает его богатство. А это богатство позволяет еще высасывать из мира средства через финансовую систему. Сунул русским зеленую бумажку – и получил бочку нефти. А бумажку Греф обратно пришлет – «деньги стерилизовать надо».

Мы и этих источников не имеем и не будем иметь, «место занято». Но раньше мы хоть себя могли закрыть, и из нас не высасывали соки. Потому и прирастало наше богатство – небыстро, но надежно. Сейчас мы раскрылись и Западу, и Востоку. Страна стала как дырявый мешок, наша сила, ум, нефть и даже деньги чистоганом – все утекает, как в черную дыру. Людям на прокорм оставляют лишь столько, чтобы не перейти красную черту – чтобы не взбунтовались. Та нефть, которую выжимают, довольно-таки хищническим образом, из найденных и обустроенных в советское время месторождений, почти ничего не дает для восстановления и развития народного хозяйства РФ – она как будто испаряется, так что даже солярки для уборки урожая не хватает.

Так обстоят дела. Те богатства, которые у нас были, теперь не наши. Значит, в личном плане мы в целом, как народ, богатеть теперь и не можем никак. Мы будем беднеть и, если кардинально не изменим наше нынешнее патологическое жизнеустройство, в какой-то момент наше благосостояние рухнет обвально. И в таком водовороте не помогут утлые лодочки банковского счета или коттеджа, прицепленного к ржавым теплосетям.

 

М