Путин виноват сам

Россия стала одной из стран, заблокировавшей сегодня на вильнюсском саммите в ОБСЕ декларацию о свободе в интернете. Как сообщает газета.ru, в проекте декларации, в частности, говорится о том, что «ограничения свободы выражения мнений в интернете приемлемы только, если они соответствуют установленным международным нормам», а «принудительное блокирование целиком сайтов, IP-адресов, портов, сетевых протоколов или отдельных разновидностей интернет-ресурсов (например, социальных сетей) представляет собой крайнюю меру».

Госсекретарь США Хиллари Клинтон не упустила случай обвинить Россию во всех тяжких. Так, по её мнению, российское руководство считает интернет опасным для своей политической системы. Клинтон назвала прошедшие 4 декабря выборы несвободными и несправедливыми. После этого глава российского МИД Сергей Лавров встречно обвинил США в двойных стандартах и покинул саммит, не дождавшись итоговой встречи.

Действительно ли российское руководство считает всемирную паутину опасной для себя, и возможно ли, что в России, как и в арабских странах, именно социальные сети могут стать одним из решающих факторов в организации протестных акций?

На вопросы «СП» отвечает старший научный сотрудник Института социологии РАН, руководитель аналитического отдела Всероссийского центра изучения общественного мнения Леонтий Бызов

- Интернет в России стал мощнейшим фактором политической самоорганизации. Он на порядок превосходит по влиятельности на массы традиционные институты политических партий, которые мало кому интересны. Особенно среди молодёжи. И если у российской политической жизни будет какое-то будущее, то без «виртуального фактора» представить его невозможно. Способность интернета моментально мобилизовать и объединить на демократической основе людей, минуя бюрократические партийные надстройки – очень важный факт. Практика показывает, что влиять на всемирную паутину практически невозможно. Попытки отрубить сеть скорей раздражат людей, чем помогут справиться с протестными акциями.

Безусловно, наши политики боятся интернета. И, к сожалению, это чувство страха у них преобладает над соображениями разума. Беда нашей власти в том, что она расслабилась за минувшее десятилетие, разучилась действовать политическими методами. Упор делался на манипуляции массовым сознанием, на голое администрирование, систему запретов. Но то, что работало в условиях стабильности, перестаёт действовать в условиях политического кризиса, который мы сейчас наблюдаем. Всякого рода блокирования резолюций, попытки подтасовок результатов выборов вместо того, чтобы договариваться с оппозицией, выведение бронетехники на улицы – всё это воспринимается, как слабость, режима, подстёгивает участников протестных акций.

«СП»: - Ещё недавно многие эксперты говорили о том, что наше общество пассивно, молодёжь аполитична, людей трудно вывести на улицу. Почему же, как мы наблюдаем в последние дни, на улицах Москвы и других городов один митинг сменяется другим?

- Здесь сплелось несколько факторов. Во-первых выросло молодое поколение, которое не помнит «травмы девяностых». Их не пугают перемены, они им кажутся куда более заманчивыми, чем «золотая клетка» путинской стабильности. Молодые представители среднего класса хотят, чтобы для них открылись социальные лифты, мечтают о головокружительных карьерах.

Другой фактор – нарастающие противоречия внутри российской элиты. В нулевые годы Путин выступал, как некий гарант баланса между группами элиты с совершенно разнонаправленными интересами. Такими, например, как силовики и либералы при власти. В период президентства Медведева этот процесс оказался разбалансирован. Одни выступают за Путина, другие – за Медведева. Те, кто стояли за Медведевым, почувствовали вкус к власти и собственности. Они подталкивали президента убрать Путина из премьеров и самому пойти на второй срок. Для них это был шанс, который позволил бы включиться в борьбу за финансовые потоки, которыми рулят люди Путина. За контроль над «Газпромом» и прочими госкорпорациями. Поэтому трудно было предположить, что эти группы смирятся с поражением, тихо уйдут и планы их придётся отложить на несколько лет, а может быть, и навсегда.

Я не исключаю возможность того, что сейчас поставлены очень большие ставки на то, чтобы не допустить переизбрания Путина. Либо, если оно произойдёт, добиться, чтобы Путин стал президентом в крайне ослабленном состоянии, с минимальной поддержкой российского общества и в неприглядном виде в глазах западного мира. Это свяжет ему руки.

Парламентские выборы используются, как некий предлог для того, чтобы максимально разжечь общественное недовольство и делегитимизировать предстоящие президентские выборы в России. При этом на самом деле итоги прошедших парламентских выборов мало кого интересуют. От того, больше или меньше набрала мандатов «Единая Россия», никому не стало жарче или холоднее. Это совершенно второстепенная в нашей политической системе вещь.

Фальсификации итогов выборов, которые сейчас поднимают на щит, действительно имели место, но они были и в 2007 году, и тогда даже, возможно, более масштабными, чем сейчас. Но тогда до этого никому не было дела. Сегодня общество накалено и продолжает искусственно накаляться. Кроме групп, заинтересованных в переделе власти и собственности существует и влияние мирового, в первую очередь западного сообщества на эти процессы. На Западе тоже очень не хотят, чтобы Путин вернулся в Кремль и консолидировал вокруг себя власть. Борьба предстоит серьёзная и главными игроками являются не люди с улицы, а те, кто готовит аппаратный элитный переворот в стране. И они пока своей цели добиваются.

«СП»: - Что эти «главные игроки» могут предложить взамен существующего строя?

- Они могут предложить для среднего класса большую вертикальную мобильность. Это уход одних людей из власти и приход других. Для активной части общества очень важно, чтобы открылись наглухо занятые вакансии в верхних эшелонах власти, заработали вертикальные социальные лифты. Как показывает история, первые три года после любых революций выход «наверх» значительно облегчается. Многие помнят, как в девяностые годы к вершине государственного олимпа поднялись вчерашние младшие научные сотрудники, никому неизвестные преподаватели…

Те, кто сегодня борются за власть, намекают активным представителям среднего класса на фантастические перспективы. Что касается реальных интересов «кукловодов», то тут налицо куда более прагматичные вещи – передел власти и собственности среди своих. Сейчас борьба за власть происходит под лозунгами борьбы с коррупцией. Можно посадить Путина, всех его сподвижников и глав госкорпораций, обвинив в воровстве и жульничестве. Это будет встречаться «на ура» обществом. Другое дело, что группы, прибравшие деньги к рукам, скорей всего, будут не менее, а, возможно, и более коррумпированными, чем нынешняя власть. Но понимание этого к обществу придёт лишь через несколько лет. Поэтому планы заговорщиков могут встретить широкую поддержку снизу. А когда смыкается недовольство низов и кризис в верхах, как мы помним из классики, обычно революции и происходят.

«СП»: - Кто реально заинтересован в «раскачивании лодки»?

- Есть такая группа людей, которых условно можно назвать либералами. Это не уличные либералы вроде Немцова и Каспарова, а либералы, встроенные во власть. Они до появления псевдосамостоятельного проекта связанного с именем Медведева были частью правящей элиты. Пусть на положении меньшиства, но меньшиства очень влиятельного. Они считали путинский режим приемлемым злом. Старались действовать в русле того феномена, который получил название путинского консенсуса. Но сегодня этим либералам всё труднее быть со своими оппонентами. Они готовы заявить о себе, как о самостоятельной политической силе, которой больше с путинским режимом не по дороге. При этом они будут заигрывать и уже заигрывают с массами под популистскими лозунгами. Не в их интересах позиционировать себя либералами. Для общества они будут говорить одно, а делать совершенно другое. В какой-то степени они готовят новую либеральную революции. Именно они заказчики нынешних беспорядков.

«СП»: - А какова, на ваш взгляд, роль Запада в сложившейся ситуации?

- Что касается США и их ближайших союзников, то их интересы заключаются в том, чтобы Россия не была консолидирована, и тем более, чтобы она не была консолидирована вокруг Путина. Держать в подвешенном состоянии нашу государственность – это их естественный геополитический интерес, который был, есть и будет. На примере арабских стран мы видим, что США заинтересованы в уничтожении любых режимов, способных хоть как-то противостоять им. Безусловно, американцы заинтересованы в том, чтобы организовать революцию, которая если и не победит, то ослабит существующий политический режим в России. Они готовы в это вкладываться и использовать любые предлоги, чтобы обвинять нас в преступлениях перед демократией.

«СП»: - На чем держится нынешний режим?

- Опорными камнями в государственной модели, выстроенной Путиным, являются бюрократия и государственные корпорации. Такое государство вызывает большую критику и многим кажется несостоятельным. Я не разделяю этих взглядов, потому, что считаю, что даже плохое государство лучше, чем его отсутствие. Но путинское государство становится для активной части россиян раздражающим фактором. Поэтому я очень опасаюсь, что разрушение этого плохого, но реально работающего государства может привести к катастрофическим последствиям. Уже сегодня Россию мало что объединяет. Мы видим, как мало поддержали партию власти на самых дальних перифериях, в Калининграде и Приморье. Фактически – это части России, которые готовы отпасть при любом системном кризисе. Поэтому весьма реален сценарий, при котором кризис власти перерастёт в полномасштабный государственный кризис и проблема сохранения целостности России снова станет актуальной. Но, хочу заметить, Путин сам виноват, что упустил шанс, который был у него в начале нулевых, когда он пользовался большим доверием народа. Тогда он мог привлечь общество к тому, чтобы выстраивать государство снизу, а не только сверху на основе бюрократии. Этот шанс был упущен, отчуждение общества от государства продолжает нарастать, что чревато.

«СП»: - Вы говорите, что от России могут отпасть регионы, где плохо проголосовали за партию власти. Однако именно в проблемных в плане сепаратизма национальных республиках «ЕР» получила самые высокие показатели.

- Этим результатам трудно доверять. В традиционных обществах люди голосуют не так, как думают, а как от них требует руководство их неформальных структур – кланов. Та же Чечня в советские времена была формально самым лояльным регионом. Когда состоялись первые свободные выборы в СССР в конце восьмидесятых, через Чечню проходили русские партийные чиновники, которые в других регионах не имели никаких шансов. Это ничуть не помешало через несколько лет Чечне объявить независимость от России. Доверять результатам выборов в таких республиках нельзя – они абсолютно не отражают тех настроений, которые существуют там на самом деле. Положение там, особенно в Дагестане ещё хуже, чем в Приморье. Я считаю, что целостность современной России держится на тоненькой ниточке и любой системный кризис в верхах может эту государственность обрушить.