Старый Кёнигсберг

Есть такая известная история: Году в 2015-м врывается мовный патруль в модный бутик на Крещатике и устраивает там скандал, мол все ценники на русском. Приезжают менты вышвыривают патруль, в те годы украинские менты ещё могли вышвыривать украинизаторов.

А следом приезжает съемочная группа какого-то ТВ-канала делать репортаж об инциденте, ну и спрашивает у продавщицы бутика, мол почему всё-таки не державной? А та отвечает, что всё просто — платье и туфли можно продать за $1000, а сукню и черевички — нет.

Вот тут тоже самое:

Коньяк «Старый Кёнигсберг» можно продать, а вот бренд коньяка «Старый Калининград» содержит столь глубокое внутреннее противоречие, что продавать его можно только на фестивале семиотиков-постмодернистов.

В целом, топоним «Калининград» абсолютно пустой, как и сам Михаил Иванович Калинин — советский зицпредседатель, которого и при жизни ни во что не ставили, а иногда публично издевались, сознательно подчеркивая, что он пародийно-номинальный глава государства, и после смерти ноги вытерли.

Первоначальные названия административных единиц «Кёнигсберская область РСФСР» и её центр город Кёнигсберг — в СССР никого не смущали. Но в июне 1946 года помер Калинин — и в июле область с городом переименовали в его честь.

В этом переименовании и есть издевка, а в административном подчинении РСФСР особый замысел. Несмотря на то, что Потсдамская конференция закрепила данную территорию за СССР, её продолжали воспринимать, как разменную монету — судьба Германии была еще не решена, не исключалась возможность широким советским жестом вернуть область какой-нибудь объединенной социалистической или хотя бы нейтральной Германии.

Исходя из этих соображений область держали в качестве далекого эксклава РСФСР — передача выглядела бы естественной, кроме того передача территории, названной в честь анекдотичного Калинина, не являлась идеологически проблематичной — никто бы не задался вопросом торговли славным именем, потому что никакого славного имени и не было.

Поэтому Калининград и Калининградская область, как бренды, оторванные от Кенигсберга и Восточной Пруссии, бессмысленны, семиотически это пустотелые новоделы. И борьба с немецким брендингом на этой территории сродни борьбе мовных патрулей — переименовать-то можно, но кто же тогда будет это покупать?

Мединский умный — странно, что он этого не ощущает.