Справедливость без жалости
На модерации
Отложенный
![](https://cdn.newsland.com/uploads/2024/08/97dc040bf69b760a7203981dcbd649b3ffea5816.jpeg)
Часто можно услышать, что справедливость — главное желание, основное устремление современного российского общества. Жажда справедливости, мол, самое неутолённое чувство нашего человека, глубоко обиженного творящимися в нашем обществе несправедливостями.
Но что считать справедливым, а что нет? Вопрос значительно более сложный, чем легкомысленные призывы к абстрактной социальной справедливости.
В Священном Писании слово «справедливость» чаще всего употребляется в отношении суда или правления. Сам Бог называется Справедливым Судьёй, так как в конце веков будет судить все народы справедливо.
Часто библейское понимание справедливости стоит рядом со словом «праведность». Поступайте справедливо и праведно, судите справедливо и праведно, правьте справедливо и праведно. Таким образом, настоящая христианская справедливость невозможна без праведности, без любви к ближнему, без милосердия.
Но существуют и нехристианские подходы.
Так, дохристианский подход к справедливости лучше всего был выражен принципом «око за око и зуб за зуб».
Современные внехристианские взгляды на справедливость носят ещё более жёсткий посыл. Они могут исходить из классового, расового или какого-либо другого репрессивного посыла. Поощряя одних и, напротив, сдерживая других из чисто идеологических принципов. Это может происходить под лозунгом радикального равенства, но приводящего к жёстким репрессиям тех, кто не соответствует критериям принятого «равенства». Революционное «грабь награбленное» на самом деле значительно тотальнее и в нравственном плане нисколько не справедливее самого грабежа, тем более что под него неизбежно попадает и вовсе не награбленное.
Так или иначе, поиск и достижение справедливости безусловно связан с судом, с рассмотрением дел человеческих с точки зрения закона либо государственного, либо нравственного.
И здесь встаёт весьма неудобный вопрос, а действительно ли люди, требующие справедливости, готовы сами пройти нелицеприятный суд своих человеческих дел?
Как правило «искатели справедливости» к этому не готовы, в стиле «а нас-то за что», мы ведь выступаем «за народное благо».
Видя себя изначально несправедливо обиженными, обойдёнными, они видят себя судьями не над собой, а над другими. Над теми, которых они считают изначально виновными.
Такое стремление к справедливости (в свою пользу) рождает ещё больше несправедливости, чем даже при обычном течении дел. Оно разжигает страсти, оно мстительно и способно дойти до революционных потрясений целого общества.
Наибольшее количество голосов про справедливость традиционно раздаётся в левом политическом спектре. Именно там призывают взять в свои «мозолистые» революционные руки борьбу за права «угнетённых». И недрогнувшей железной рукой карать, карать и карать «угнетателей», пока никого не останется.
Проблема состоит в том, что постепенно с развитием карательной практики, как это и было при большевиках, «врагами народа» становится почти весь народ, все слои населения. Начинают с царей, военных, духовенства и самых богатых. Далее репрессируют средние слои и даже самый многочисленный слой — крестьянство.
Сегодня революционная борьба за «социальную справедливость» словесно легко окрашивается в любые внешние тона, от ярко интернационально-коммунистических до национально-социалистических.
Общепатриотическая риторика легко уживается с революционными призывами и шовинистически советскими ожиданиями. При этом ленинско-сталинская террористическая практика борьбы со своими противниками нравится как членам КПРФ, так и всевозможным заправдистам, прохановцам и неоевразийцам.
Левый радикализм и политический экстремизм всегда сопровождают пропаганду «социальной справедливости». Это прекрасно отработанное прикрытие всех людей, стремящихся к власти через революционные потрясения.
Здесь лозунг «за социальную справедливость» выбирается как революционный таран.
Вот здесь и лежит глубокая и непереходимая разница между различными вариантами левых идеологий и правым консерватизмом в вопросе о справедливости.
В этом смысле постулаты Ивана Ильина «неодинаковое обхождение с неодинаковыми людьми», «предметно-обоснованное неравенство» и «справедливость есть искусство неравенства» значительно более близки поиску идеальной справедливости в земных условиях, чем все равенства, социализмы и либерализмы, вместе взятые.
Прочтите рассуждения Ивана Ильина о справедливости — и вы поймёте, что между левым и правым подходами к справедливости нет никакого сходства.
«На самом деле люди неравны от природы и неодинаковы ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола; они имеют от природы неодинаковый возраст, неравную силу и различное здоровье; им даются различные способности и склонности, различные влечения, дары и желания; они настолько отличаются друг от друга телесно и душевно, что на свете вообще невозможно найти двух одинаковых людей. От разных родителей рожденные, разной крови и наследственности, в разных странах выросшие, по-разному воспитанные, к различным климатам привыкшие, неодинаково образованные, с разными привычками и талантами — люди творят неодинаково и создают неодинаковое и неравноценное. Они и духовно неодинаковы: все они — различного ума, различной доброты, несходных вкусов; каждый со своими воззрениями и со своим особым правосознанием. Словом, они различны во всех отношениях. И справедливость требует, чтобы с ними обходились согласно их личным особенностям, не уравнивая неравных и не давая людям необоснованных преимуществ. Нельзя возлагать на них одинаковые обязанности: старики, больные, женщины и дети не подлежат воинской повинности. Нельзя давать им одинаковые права: дети, сумасшедшие и преступники не участвуют в политических голосованиях. Нельзя взыскивать со всех одинаково: есть малолетние и невменяемые, с них взыскивается меньше; есть призванные к власти, с них надо взыскивать строже и т. д.».
Как видим, правый консерватизм смотрит на социальную справедливость совершенно не так, как левые идеологии. Они противоположны, как революция и христианство. И противоположность прежде всего в отношении к человеку. Разница определений: «злые бесхвостые обезьяны» (Троцкий) и «сыны Божии» (Священное Писание) очевидна.
Со «злыми бесхвостыми обезьянами» можно и даже нужно поступать жёстко и насильственно. Многомиллионные колхозы без зарплат и пенсий, прикрепление к предприятиям без права смены места работы, широкомасштабный ГУЛАГ, регулярные репрессии, тотальный контроль за всеми сферами общественной жизни, гонения на религию абсолютно естественны если вы исходите из того, что человек — это «злая бесхвостая обезьяна» и больше ничего. Отрицание образа Божия, по сути, расчеловечивание, разрешает левым относиться к людям совершенно бесчеловечно, как к бессловесным скотам, проделывая над ними любые эксперименты.
Добродетель справедливости, на самом деле, состоит вовсе не в том, чтобы всех социально и материально уравнять. А в том, чтобы мы всем и каждому отдавали должное, ни в чем не нарушая их прав.
Вопрос о справедливости значительно более сложный вопрос, чем об этом говорят левые. Практика левых в поиске справедливости глубоко порочна, разрушительна для общества. Даже и якобински настроенные современные формальные патриоты в этом плане идут в фарватере левых идеологий.
Принцип радикального равенства совершенно не работает. Он несправедлив и приводит лишь к уравниловке, грабежу и репрессиям.
Левая справедливость появляется в обществах через кровавые революции и Гражданские войны и устанавливает свои антихристиански безжалостные и глубоко античеловечные классовые правила, практикуя массовый террор и общественные репрессии.
Не нужно соблазняться левой пропагандой, а то живые вновь позавидуют мёртвым.
Комментарии
Автор статьи умалчивает о многолетнем жестоком гнёте и эксплуатации трудящихся со стороны феодалов и буржуев, при этом, удивляясь и возмущаясь жестокостью трудящихся в ходе борьбы за своё освобождение. Причём жестокость проявляется в ответ на жестокость правящих классов против освободительной борьбы, за счёт же народа и против народа содержат профессиональную полицию, армию и спецслужбы. Эксплуататоры никогда и нигде добровольно не дали угнетённому народу ни капли свободы и воли. Все современные, в том числе буржуазно-демократические свободы были добиты в жесточайшей и кровавой борьбе с угнетателями и эксплуататорами, которые вспоминают о христианском милосердии лишь, когда народ, не выдержав жесточайшего давления гнёта и грабежа со стороны господствующих классов, поднимается на борьбу. И эта борьба трудящихся - самая справедливая и честная. Именно благодаря этой борьбе совершается социальный прогресс.
Владимир Лендяев, Лучше при царе жили и крестьяне и рабочие чем при социализме.
Комментарий удален модератором
1881ru, И еще раз. Ты никто и звать тебя никак.
Комментарий удален модератором
1881ru, И я писал тебе - ты никто и звать тебя никак.
Комментарий удален модератором
1881ru, И опять и опять. Ты никто и звать тебя никак.
Мораль, нравственность этические категории в религиозном обосновании - НЕ НУЖДАЮТСЯ.
Геннадий Фёдоров, А в каком обосновании они нуждаются? В марксистско-ленинском?
При установлении справедливости принцип "око за око..." действует надежнее любого другого. Если преступление против закона не наказано, то о какой справедливости может идти речь?
Причина любой революции всегда лежит в действиях власти. Если власть утрачивает рычаги управления, если власть действует против любых законов справедливости, то революция неизбежна.
Любовь, Я христианин. "Лучше согрешить в милости чем в строгости"
Олег Модестов, Грешить, так с удобствами. И без особого риска. Я так понимаю.
"Причина любой революции всегда лежит в действиях власти".
Причина самой "власти" "всегда лежит в действиях" народной массы – источающей власть и нуждающейся во власти над собой. Власть – продукт невежества. Справедливо ВСЁ происходящее.
"Если власть утрачивает рычаги управления...".
Власть не может управлять рычагами – у неё рук нет. Люди власти управляют людьми подвластными. А больше ничем они не управляют и управлять не могут.
Человек – не объект управления, а субъект ПРАВА.
Любовь, Риск есть всегда. От Страшного Суда не уйдешь. Причем священников будут судить в первую очередь. Нас, грешных уже потом. Кстати, Судьей на Страшном Суде будете, надо полагать вы?
Олег Модестов, Не буду я ни судьей, ни в вашей очереди стоять. Страшный суд меня не касается, я не верующая.
Любовь, Страшный Суд касается всех.
Олег Модестов, судим себя мы сами. Я вот однажды струсил и позволил негодяю обидеть слабого - моя память и есть тот Страшный суд. Что сверх того может ваш Бог?
Михаил Керсонов, Совесть это называется. Это и есть присутствие Бога в каждом из нас. Нам дана свобода выбора. Мы сами решаем каким путем идти. И результат получаем по нашим делам, словам и поступкам. Религия это не идолопоклонство и уж тем более не магия и не колдовство.
Олег Модестов, а у большинства ведь так - и идолопоклонство (иконы, а у католиков даже статуи), и магия, и колдовство (сошествие Благодатного огня).
Михаил Керсонов, А Туринская плащаница это тоже идолопоклонство и магия? Благодатный огонь это чудо. А "Господь есть Путь, Истина и Жизнь" и "Познай Истину и Истина сделает тебя свободным" Гарри Поттера в церкви нет. Ни одного
Олег Модестов, то, что совершается по расписанию - не чудо. Вот если бы Благодатный огонь не сошёл в ожидаемое паломниками время, это было бы чудо.
Михаил Керсонов, Это чудо свершается на Пасху. И не случайно. А не сойдет он тогда, когда начнется Конец Света.
Олег Модестов, оно совершается на Пасху по юлианскому или григорианскому календарю? Папа римский проводит мессу без огня? Сложные у вас, христиан, взаимоотношения. Бог взирает и посмеивается.
Михаил Керсонов, Папа Римский проводил мессу без огня. А конфессия у нас соборная. Наместников Бога на Земле у нас нет. Все решения мы принимаем коллегиально. И Истину в последней инстанции мы не познали.
Олег Модестов, "ну, тупыые" - как сказал один безбожник. Я и то познал, не дожидаясь последней инстанции.
Михаил Керсонов,
Олег Модестов,
Михаил Керсонов, Это язычество.
Олег Модестов, ну да. И оно мне нравится. Когда боги не только с пророками общаются, но запанибрата с любым из нас, смертных. Но я ещё более дикий, моя религия кажется называется анимизм.
Михаил Керсонов, У каждого из нас есть право выбора. Вот только "воздастся каждому по вере его"
"....постепенно с развитием карательной практики, как это и было при большевиках, «врагами народа» становится почти весь народ, все слои населения. Начинают с царей, военных, духовенства и самых богатых. Далее репрессируют средние слои и даже самый многочисленный слой — крестьянство".
Все правильно.
Справедливости нет, как говорил Высоцкий.
Но люди будут к ней стремиться и понимать ее. Лучше такое понимание, чем стремиться к несправедливости
Мiкалай Паддубiцкi, Покажи мне хотя бы одну политическую партию или организацию которая провозглашала бы лозунг - "наша цель несправедливость!"
Олег Модестов, Я согласен, что справедливость понимают по разному. Поэтому хорошо бы стремиться к библейскому пониманию
Мiкалай Паддубiцкi, "Хитрая ложь чистокровную лошадь украла и ускакала на тонких и длинных ногах...."
Олег Модестов, Да. Все сложно. Но хотелось бы, что бы были некие эталоны
Мiкалай Паддубiцкi, Заповеди Господни. Это то, к чему надо стремится. В идеале справедливости в этом мире нет нигде. "Господь есть Путь, Истина и Жизнь". По этому пути человек всю жизнь и идет. Идет сам. Церковь дает ориентиры. Но и священники всего лишь люди. В православии безгрешных нет.
Мiкалай Паддубiцкi, Вот для этого люди в церковь и ходят. "Душа обязана трудиться....".
Мiкалай Паддубiцкi, Для этого люди и идут в церковь. Чтобы стать лучше. Интеллигент идет чтобы сделать церковь лучше.
Олег Модестов, Интеллигент идет чтобы сделать церковь лучше.
--------------
Как он ее исправит ?
Мiкалай Паддубiцкi, Никак. Судак он на букву Ч.
1. "Часто можно услышать, что справедливость — главное желание, основное устремление современного российского общества".
Какие только глупости часто ни услышишь в "российском обществе".
Общество не является субъектом, – желания и устремления свойственны только людям.
"Жажда справедливости, мол, самое неутолённое чувство нашего человека, глубоко обиженного творящимися в нашем обществе несправедливостям".
Чувство вашего "нашего человека" отменяет ему мозг и способность к пониманию.
Все "несправедливости" в вашем "нашем обществе" творит сам ваш "наш человек". А больше-то и некому. Кроме вашего "нашего человека" никого и нет. Так что – справедливо ВСЁ происходящее.
"Но что считать справедливым, а что нет?".
"Считать" можно, а справедливость нужно ПОНИМАТЬ.
Понять, значит выразить в понятиях. Гегель.
Справедливость – это ПОНЯТИЕ (понятийная категория). А не предмет "счёта".
СПРАВЕДЛИВОСТЬ, это значит – с Правом.
Отношения на ОСНОВЕ права – Правоотношения. ДЕМОКРАТИЯ.
Просто мысль,
2. "В Священном Писании слово «справедливость»...".
Никакое "священное писание" не может заменить отсутствие ума в своей голове.
"Часто библейское понимание справедливости стоит рядом со словом «праведность»".
В словах Право – Правда – Справедливость – Правильность – Править (выпрямлять кривое) – общий корень ПРАВ.
Православие – славить ПРАВО. ПОНИМАТЬ право. А не считать "справедливости". Научился считать – научись думать своей головой.
"... дохристианский подход к справедливости лучше всего был выражен принципом «око за око и зуб за зуб»".
"Око за око" – "принцип" возмездия (воздаяния), "принцип" мстительнтости. Основа (принцип) справедливости – ПРАВО.
мoрозко
Отморозко! Ты никто и звать тебя никак. И не надо справедливо осужденных, в соответствии со всеми нормами права и судопроизводства смешивать с репрессированными преступным большевистским режимом
Олег Модестов,
"Коллежский регистратор Лука Фомич Чистоплюев лежал на каменной мостовой на углу трактира Егорова в Охотном ряду и не моргая смотрел на чистое голубое небо. Наступало утро 12 июня 1900 года. Чистоплюев думал о том, что когда-нибудь обязательно наступит такое время, когда Россия станет по-настоящему цивилизованной и свободной страной! Оставалось ждать долгие 92 года…"
3. "... поиск и достижение справедливости безусловно связан с судом, с рассмотрением дел человеческих с точки зрения закона...".
В народе говорят, ума нет – считай, калека. Калекам, в отсутствие собственного ума, приходится вести "поиск" костылей – как не в "священном писании", так в связке с "судом", "с точки зрения закона".
Вот алгоритм "достижения справедливости":
ПРАВО (понятие) > Правосознание > Правоотношения (демократия) > СПРАВЕДЛИВОСТЬ.
Право и Закон – одно исключает другое, уже на уровне понятий. ПРАВО — мера свободы. ЗАКОН – усечение права.
"Добродетель справедливости, на самом деле, состоит (...) в том, чтобы мы всем и каждому отдавали должное, ни в чем не нарушая их прав".
Справедливость – не в том, чтобы "отдавали должное", а в том, чтобы поступать в соответствии с должным – по праву, а не по "правам". "Права" – это не о праве, а о законах, которых в России нет, в отсутствие государства и в отсутствие понятий. Потому и так часто о "правах". Есть – узаконенное в РФ беззаконие.
4. "Вопрос о справедливости значительно более сложный...".
Всё сложное для понимания раскладывается на простое составное. Любой вопрос – сложный, пока не сформулирован ПРАВИЛЬНО. Формулировка вопроса в понятиях есть его решение.
Понять, значит выразить в понятиях. Гегель.
"Принцип радикального равенства совершенно не работает".
Социальное равенство – это не об уравнивании людей, "прав" или имущества. Это о равных отношениях на общей основе, на едином принципе – ПРАВЕ.
108047745 # 2024-08-09 в 11:50
"В идеале справедливости в этом мире нет нигде".
В идеале нет идеала.
Идеал (справедливость) – он сам по себе идеал.
Справедливость только в этом мире и есть.
Справедливость, как и любой идеал, существует как понятие.
Понятия недоступны человекам.
Человеки (народ в массе) НЕОБУЧАЕМЫ.
Просто мысль
ваши абсолютный идеал