От КПСС простым людям не было никакой пользы
На модерации
Отложенный
![](https://cdn.newsland.com/uploads/2024/05/04e2f070bb675a3616dbac25611ca39a415c1066.png)
Документ № 41
Носков Николай Пантелеймонович родился в 1919 г в д. Носково Вятской губеорнии, Носкова Татьяна Алексеевна родилась в 1924 г. в Подонино Промышленновского района. Живут в Балахоновке. Рассказ записал Лопатин Леонид в августе 1999 г. (спецэкспедиция фонда "Исторические исследования"). (1)
Николай Пантелеймонович - Из-под Вятки мы уехали в 1936 г. из-за голода. У нас там который год был неурожайным. А здесь, в Сибири, хоть хлеб уродился, да и картошка была.
Татьяна Алексеевна - Здесь, действительно, колхозникам на трудодни хлеб давали. Правда, его было не вдоволь. Но это, смотря, какой год был, какой урожай выдавался. А то тоже - не густо было.
Николай Пантелеймонович - До войны хлеб давали хорошо! Однажды как-то выдали на трудодень, аж, по 6 кг. А потом нам сказали, что вышло какое-то постановление правительства, что колхозник не должен получать на трудодень больше 2 кг.
У нас говорили, что этот указ распределял колхозный урожай так: лопатой - государству, а черенком лопаты - колхознику. Шутка такая!
Я тогда кладовщиком работал. Так было жалко видеть, как из города приходили машины и увозили наш урожай! В колхозе оставляли только семена, фуражное зерно для скота и по 2 кг - на трудодень.
Татьяна Алексеевна - В колхозах хлеб был не нашим, не колхозников.
Николай Пантелеймонович - Это так получилось из-за коллективизации, когда выращенный урожай стал не крестьянским. Когда в нашей деревне проходила коллективизация, люди понимали, что так оно и будет.
Но в колхозы вступали. Не хотели идти, а шли. Из города приезжали уполномоченные, они проводили собрания, агитировали. Но этим агитациям люди не верили. Но их заставили наганом. Наган был в ходу! Не раз перед крестьянами махали пистолетом.
Татьяна Алексеевна - Я мало помню то время. Но у нас люди об этом часто говорили. Рассказывали про имущество кулаков, которое распродавали недорого, за бесценок. Купить его мог всякий, кто пожелает.
Николай Пантелеймонович - Ещё бы не за бесценок! Тот, кто его покупал, тот его и оценивал. Получилось, что имущество кулаков забирали бесплатно. У них отобрали всё: и лошадей, и коровенку, и машины, и шмотки, и барахло всякое. А самим кулакам давали на сборы 24 часа и куда-то увозили. Увозили туда, откуда никто не возвращался.
Богатый человек оказался у власти не в чести. Власть считала богатого человека очень плохим. Приучала и нас так на него смотреть. А кто такой богатый человек? Трудится день и ночь, заведёт пару лошадей, корову…
Татьяна Алексеевна - Да сапоги носит по праздникам.
Николай Пантелеймонович - Дети сыты, обуты! Что же тут плохого для власти?
В семье моего отца было двенадцать человек. И никто, никогда не голодал. У нас было две лошади, корова, а также американская веялка-самотряска, молотилка с конным приводом и косилка. Бывало, запряжет отец коня, скосит и наше поле, и соседские. А соседи нам за это снопы вязать помогали. По-соседски и жили. Друг другу всегда помогали. Один - другого уважали. Уважительно жили. Потом мы всю эту технику, коней и корову сдали в колхоз. Потому нас и не раскулачили.
Когда кулацкое имущество распродавали, в нашей деревне его никто не покупал. Как можно брать чужое!? Понимали, что это не продажа, а грабёж. Как это? У тебя отобрали, а я купил? Это себя не уважать. А у нас люди уважали и себя, и соседа.
Татьяна Алексеевна - А у нас покупали, за милую душу.
Николай Пантелеймонович - Деревня наша была старинной. Обычаи нам от дедов пришли, очень уважали обычаи, не смели их нарушать. Купишь такое - как сам и ограбил.
В колхоз у нас никто не хотел заходить. А что в него было заходить? От добра - добра не ищут. У нас семья была огромная, даже по тем временам, но мы всегда ели досыта. Отец никогда без дела не сидел. Летом работал в поле, а зимой веревки крутил. Доход с веревок был хороший. Ведь в крестьянском хозяйстве без веревки не обойдешься.
Про власть, которая разорила нашу деревню, у нас молчали. Никогда про неё не говорили. Скажешь слово, тебя - за штаны… "Чистили" у нас в деревне от врагов народа очень здорово. Не скажу, что всех подряд, но через два дома - на третий кого-то забрали. Тогда позабирали многих. Очень многих!
Позабирали тех, которые были побоивее, поразвитее остальных. Умных людей забирали потому, чтобы от них не было никакой агитации против власти.
Когда мы приехали в Сибирь, мне сначала здесь не понравилось. Как мне показалось, здесь природа уж больно дикой была. А, вот, народ понравился. Уважительный народ. Всегда с тобой поздороваются. Они здесь всегда жили сыто. У них даже хлеб пшеничный был! Для нас это диво было. В Вятке пшеница не росла. Только - рожь.
Когда мы сюда приехали, я ещё подростком был. Но уже вовсю работал. Я ещё в России работал. В школу ходил, а уже работал. У нас все дети работали в колхозе.
Татьяна Алексеевна - Я что-то не помню ни одной семьи, где дети бы не работали.
Были, наверное, и такие, но я не помню. Пойдёшь на работу, а тебя хоть там, на поле, накормят в колхозной кухне. У нас в семье было семь детей. Мать померла, а отца на фронт забрали.
Николай Пантелеймонович - Разве это правильно? Детей ни куда не определили, а отца забрали. Война есть война! Но и о детях беспокоиться надо. Там его и убили. Меня, вот, только покалечили. Не убили. Отцу моему обе ноги оторвало. Недолго потом пожил. И брата убили. У нас из Балахоновки забрали человек сто. А в живых сейчас - только двое. После войны я работал и в колхозе, и в совхозе. А на пенсию вышел уже из леспромхоза, где работал лесником.
Татьяна Алексеевна - К колхозу люди постепенно привыкли. А что было не привыкнуть? Время прошло, люди про своё единоличное хозяйство забывать стали. А здесь - работали все вместе, жили у всех на глазах.
Николай Пантелеймонович - Одно время я работал пастухом. Бичом скот гонял. Коровы меня ослушаться не смели, про мой бич, видно, всегда помнили.
Так и колхозники! Их тоже гоняли на поля, как я коров. И ослушаться колхозники не смели.
В полях у нас домики стояли. Молодежь в них во время страды и ночевала. Только домохозяек домой отпускали…
Татьяна Алексеевна - У стада есть пастух, а у нас, колхозников, пастухом был бригадир. Ослушался бригадира - получи штраф: трудодней пять как снимет, не порадуешься.
Николай Пантелеймонович - А пять трудней это много. И не потому даже, что меньше зерна потом получишь, а потому, что из-за этого можно было в тюрьму угодить. Ведь тогда каждый колхозник должен был по закону выполнить норму трудодней. Если нет этой нормы - суд. Моя жена под такой суд и угодила. У нас пятеро детей было - один одного меньше. Куда от них уйдешь! Никаких ясель не было. Поэтому в колхозе я работал один. Вот председатель колхоза и подал в суд на мою жену. Устроили выездной суд.
Татьяна Алексеевна - Лучше не вспоминать…! Ох, как я боялась идти на суд. Ведь с него могла и не вернуться домой. Вся тряслась от страха!
Николай Пантелеймонович - На суд мы взяли всех ребятишек. Это произвело на судью впечатление. Он их пожалел и не осудил жену. Оправдал её. А так бы… Неизвестно как бы всё с детьми, с ней и мною в жизни повернулось.
Татьяна Алексеевна - Ох, и злился потом председатель.
Николай Пантелеймонович - Да и то сказать, что с него взять? Ведь он тоже человек подневольный. С него райком партии требовал отчета за всё. Требовал, чтобы он отчитался, почему колхозники не работают, почему - это, почему - то… Там-то, в райкоме, ему и посоветовали подать в суд на тех колхозников, у которых не было выработано минимума трудодней.
Татьяна Алексеевна - Суд к нам приезжал судить тех, кто что-то украл в колхозе.
Николай Пантелеймонович - Тогда воровать боялись. Хабаров украл на току мешок ржи, его судили и дали три года. Вернулся.
Татьяна Алексеевна - Ладно украл! А до войны у нас многих мужиков забрали ни за что. Много тогда мужиков сгинуло.
Николай Пантелеймонович - Вот эти-то уже никогда не возварщались. Их забирали по доносу. Свои же и доносили. Один - на другого и писал ложные доносы. Боялись люди! Очень боялись!
Татьяна Алексеевна - Хватит и тебе, дед, рассказывать. Видишь, он же всё на свою машинку записывает!
Николай Пантелеймонович - Ну, и пусть себе записывает. Ведь я же правду говорю. Да, и потом, чего ты боишься? Мне же 80 лет. Не заберут меня, не переживай. Сейчас не те времена.
Татьяна Алексеевна - Ну, смотри, как знаешь!
Николай Пантелеймонович - Я и сам был коммунистом. В партии был маленько. А с партией получилось так. Секретарь парткома нашего совхоза "Щегловский", куда нас присоединили после колхоза, уговорил меня вступить в партию. Мол, нам такие, как ты, нужны: фронтовик, рабочий, из народа. Я, с дуру, и вступил.
Потом я узнал, что такие, как я, действительно нужны были в партии. Нужны были для каких-то отчетов райкома. Стал я членом партии. Ну, и что? Как был пастухом, так и остался.
Только, если раньше я после работы сразу домой шёл, то теперь надо было, не ближний свет, ходить в Щегловку на партийные собрания, то на партийную учебу, то это, то другое. Да ещё надо было деньги из зарплаты отдавать на взносы. Взносы хоть и небольшие, но мы привыкли всегда копейку считать, видеть от копейки пользу. А здесь какая польза?
Подумал я, подумал и написал заявление о выходе из партии. Что тут было? Секретарь парткома перепугался, в райкоме тоже всполошились. Секретарь райкома стал на меня строжиться, грозить. А я ему говорю: "Это вам, начальству, партия нужна. А нам она ни к чему. С должности пастуха ты меня не снимешь. Или кого из райкома на моё место пошлёшь?!". Потом я узнал, что мое исключение они провели как-то по-другому, но не по моему заявлению. Видно, я своим уходом из партии им какую-то отчетность неправильную сделал.
Примечание:
1) Супруги Носковы достаточно долго не соглашались вести рассказ под магнитофонную запись
Комментарии
А от "Единой России" какая?
что за бредЪ????
Народный Дружинник, Это же перелицованный модест со своей лживой дурью...
Константин Кавказский, кстати похож
Ну почему же "никакой пользы"?
Это не совсем правда.
Можно было пожаловаться в райком не безобразиях на транспорте, в партком на изменяющего мужа, получить повышение, если вступил в КПСС, можно было, наконец написать письмо Генсеку о том, жилей сверху тебя затопил, а ЖЭК отказывается делать ремонт.
А главное - это реально работало...
А что за фонд исторические исследования? Он настолько секретен, что даже интернет о нем не знает? Охраняют сведения о нем как о гостайне?
А, всё ясно. Директор этих фактов Лопатин в 90х поднялся на антисоветском хайпе.
Документ № 41
.
что за бред пишут! КПСС - это идеология и порядок! При первой проблеме люди шли в Горкомы партии и там решали все вопросы и не было никаких отписок!