Про Мурочку и папу.

Дали Мурочке тетрадь,

Стала Мура рисовать.

"Это Бяка-Закаляка
   Кусачая,
Я сама из головы её выдумала".

"Что ж ты бросила тетрадь,
Перестала рисовать?"

"Я её боюсь!"

__________________________________________________________________

     Как и большинство соотечественников,с творчеством Корнея Ивановича я подружилась в детстве.Потом познакомилась с его переводами.Далее многое почерпнула из его литературоведческих работ.И уже гораздо позднее из воспоминаний его сестры,дочери и из его дневников,я с удивлением узнавала о его трагческой,полной перепетий,но чрезвычайно яркой и интересной судьбе.

     Была в ней особая глава,связанная с любимицей Чуковского-его младшей дочерью Марией или Мурочкой,как ласково звали её в семье.

     Родилась она в 1920 году,когда её папе было уже 38 лет.

___________________________________________________________________

     "Она росла очень одарённым ребёнком: обладала отменной памятью, знала наизусть десятки книг, была вдохновителем, героиней и соавтором некоторых книг и стихотворений Чуковского. В частности, книга "От двух до пяти" написана с непосредственным участием Мурочки.Только её день рождения и день рождения самого Чуковского было принято отмечать в семье. Мурочке Чуковский читал свои произведения и произведения русских и зарубежных авторов."

___________________________________________________________________

      Вспомнила я о ней,когда недавно наткнулась на статью автора Прокуратова,где он все записи о Мурочке из дневников Чуковского собрал в один текст.Для дальнейшего повествования,с благодарностью,воспользуюсь этим материалом.

___________________________________________________________________ 

    22 марта 1925. С Мурой чуть я выхожу на улицу, сейчас начинает идти снежок. Она уверена, что я это так нарочно устраиваю.

____________________

11 мая 1925. О Муре: мы с нею в одно из воскресений пошли гулять, и она сказала, что ей все кругом надоело и она хочет “в неизвестную страну”. Я повел ее мимо Летнего сада к Троицкому мосту и объявил, что на той стороне “неизвестная страна”. Она чуть не побежала туда - и все разглядывала с величайшим любопытством и чувствовала себя романтически.
- Смотри, неизвестный человек купается в неизвестной реке!
Она же сказала матери: “Уж как ты себе хочешь, а я на Андрюше женюсь!” Он ей страшно нравится: мальчишеские хвастливые интонации. Когда она поиграет с ним, она усваивает его интонации на два дня - и его переоценку ценностей.
_____________________
13 ноября 1927. Мура целует маму. - Хоть бы раз меня поцеловала! - говорю я.
- Не привыкла я как-то мужчин целовать! - сказала она искренне.
___________________________________________________________

   ГОЛОВАСТИКИ

Помнишь, Мурочка, на даче

В нашей лужице горячей
Головастики плясали,
Головастики плескались,
Головастики ныряли,
Баловались, кувыркались.
А старая жаба,
Как баба,
Сидела на кочке,
Вязала чулочки
И басом сказала:
- Спать!
- Ах, бабушка, милая бабушка,
Позволь нам ещё поиграть.

___________________________________________________________________

     7 мая 1930. Про Муру. Мне даже дико писать эти строки: у Муры уже пропал левый глаз, а правый - едва ли спасется. Ножка ее, кажется, тоже погибла.

_____________________
12 мая. Копылов говорит, что у Муры нога заживает. “Если все пойдет хорошо, мы через две недели снимем гипс - и знатно прогреем твою ногу на солнышке”.
______________________
25 мая. Мура вчера была в самом веселом настроении: я читал ей Шиллера “Вильгельм Тель”, и ее насмешила ремарка: “барон, умирающий в креслах”
6 сентября. Мура в полудреме - лежит у балкона (погода пасмурная) и молчит. Изредка скажет: “Совсем ленинградский шум” (это очень верно, Севастополь шумит трамваями, авто, - совсем как Питер).
______________________
7 сентября. В Алупке. Ехали из Севастопаля с невероятными трудностями. Накануне подрядили авто на 9 час. утра. Мура проснулась с ужасной болью. Температура (с утра!) 39. Боль такая, что она плачет при малейшем сотрясении пола в гостинице. Как же ее везти?!... боль у Муры дошла до предела. Так болела у нее пятка, что она схватилась за меня горячей рукой и требовала, чтобы я ей рассказывал или читал что-нб., чтобы она могла хоть на миг позабыться, я плел ей все, что приходило в голову... Она забывалась, иногда улыбалась даже, но стоило мне на минуту задуматься, она кричала: ну! ну! ну! - и ей казалось, что вся боль из-за моей остановки.
...уложили вещи, Боба вынес Муру на руках - и начался ее страдальческий путь. Мы трое сели рядом, ее голова у меня на руках, у Бобы - туловище, у М. Б. ее больная ножка. При каждой выбоине, при каждом камушке, при каждом повороте Мура кричала, замирая от боли, и ее боль отзывалась в нас троих таким страданием, что теперь эта изумительно прекрасная дорога кажется мне самым отвратительным местом, в к-ром я когда-либо был.
...о как мучилась бедная М. Б. на пороге - мать, стоящая на пороге операционной, где терзают ее дитя, потом Изергин снял с нее шинку - и обнаружил, что у нее свищи с двух сторон.
________________________
11 сентября. Алупка. Лежит, бедная, безглазая, с обритой головой на сквозняке в пустой комнате, и тоскует смертельной тоской. Вчера ей сделали три укола в рану. Изергин полагает, что ее рану дорогой загрязнили. Вчера она мне сказала, что все вышло так, как она и предсказывала в своем дневнике.
______________________
12 сентября. Лежит сиротою, на сквозняке в большой комнате, с зеленым лицом, вся испуганная.... Ей делают по утрам по три укола в рану - чтобы выпустить гной, это так больно, что она при одном воспоминании меняется в лице и плачет.
______________________
14 сентября. Вчера Муре было лучше... Она повеселела чуть-чуть.
___________________________________________________________

Бутерброд

Как у наших ворот

За горою

Жил да был бутерброд

     "Лекарств от костного туберкулёза в то время ещё не было. Единственное лечение — свежий воздух, поэтому осенью 1930 года Мурочку привезли в Крым, в прославленный тогда детский костно-туберкулёзный санаторий. Но болезнь развивалась очень стремительно. Сначала заболела стопа, колено, потом глаз, потом почки и лёгкие. Лишившись глаза, тяжело дыша, почти не вставая, от боли Мурочка очень страдала — и Чуковский от этого не находил себе места.  Он много времени проводил с Мурой и больными детьми."

__________________________________________________________________ 

     10 октября. Приготовлениями к Октябрьским торжествам Мура увлечена очень:

По их почину целый мир
Охвачен пламенем пожара, -
твердит со всей санаторией, но спрашивает меня: “Что такое почин? Ее остригли.
__________________
2 ноября. Был вчера у Муры. Погода теплая. Готовятся к Октябрьским торжествам. Украинец Ваня Коваленко готовит транспорант - вырезывает из бумаги буквы:
Всегда вперед
Плечо к плечу
Идем на смену 
Ильичу.
Пишет он так: “Рабочие при царе работали целимы днямы и ночамы, а жили в тьомных подвалах; им не хватало на прожитья, а семьї було много... Так казнили рабочих за ихну работу”
___________________
20 апреля 1931 г. Вчера у Муры. У нее ужас: заболела и вторая нога: колено. Температура поднялась. Она теряет в весе. Ветер на площадке бешенный. Все улетает в прстранство... На этом ветру лицо Муры сильно обветрилось, ручки покраснели и потрескались.
Она читала мне Лермонтова наизусть.
_____________________
Июнь. Я читал ей “Труженников моря” - и через 5 дней, перечитывал ту же страницу, пропустил одну третьестепенную фразу. Она заметила:
- А где же: “он искоса поглядел на него?
___________________________________________________________

     "Многие дети поправлялись, но болезнь Муры была слишком тяжёлой, чтобы восстановить здоровье ослабленной девочки. "

__________________________________________________________________

      "Всем существом своим противился Корней Иванович мыслям об её неизбежной гибели. Не верил. Не желал верить! То ему казалось, что врачи ошиблись. Бывает ведь так? То он понимал, что ребенок гибнет. То, внушив себе, что она больна только временно, что она, несомненно, поправится, заставлял её учиться, задавал ей уроки, чтобы она не отстала от класса. То в полном отчаянии убегал из дома, не в силах выносить страдания ребёнка и горе Марии Борисовны."(Марина Чуковская)

________________________________________________________________

     2 сентября. Мура вчера вдруг затвердила Козьму Пруткова:

Если мать или дочь какая

У начальника умрет...

Старается быть веселой - но надежды на выздоровление уже нет никакой. Туберкулез легких растет. .. Личико стало крошечное, его цвет ужасен - серая земля. И при этом великолепная память, тонкое понимание поэзии.
___________________
7 сентября. Ужас охватывает меня порывами... она мне такая родная - всепонимающий друг мой. Может быть, потому, что у нее столько юмора, смеха - она ведь и вчера смеялась - над стихами... Ну вот были родители, детей которых суды приговаривали к смертной казни. Но они узнавали об этом за несколько дней, потрясение было сильное, но мгновенное, - краткое. А нам выпало присутствовать при ее четвертовании... (Сегодня ночью я услышал ее стон, кинулся к ней:
Она: Ничего, ничего, иди спи.)
______________________
8 сентября. ...Читает мою “Солнечную” и улыбается.
Я когда была маленькая, думала, что запретили “Крокодила” так: он идет будто бы во все места по проволоке - и вдруг стоп, дальше нельзя. А когда разрешили, он идет по проволоке дальше.
5 ноября. ... Вчера мы получили письмо от Коли: у Лиды - скарлатина. Никогда не забуду, как М. Б. была потрясена эти письмом. Стала посередине кухни - седая, раздавленная, - сгорбилась и протянула руки - как будто за милостыней...
Здесь мы прикованы к постели умирающей Муры и присуждены глядеть на ее предсмертные боли...

__________________________________________________________

     Ночь на 11 ноября. 2.5 часа тому назад ровно в 11 часов умерла Мурочка. Вчера ночью я дежурил у ее постели, и она сказала:

- Лег бы... ведь ты устал... ездил в Ялту...
Сегодня она улыбнулась - странно было видеть ее улыбку на таком измученном лице... Так и не докончила Мура рассказывать мне свой сон. Лежит ровненькая, серьезная и очень чужая. Но руки изящные, благородные, одухотворенные. Никогда ни у кого я не видел таких.
___________________________________________________________

     13 ноября. Мы постояли и понемногу поняли, что делать нам здесь нечего, что никакое, даже - самое крошечное - общение с Мурой уже невозможно - и пошли к Гаспре по чудесной дороге...

24.II.1920 - 10.IX.1931

___________________________________________________________

        "По некоторым данным Мурочку похоронили в Гаспре, что в 10 км. от Ялты, но со временем могила затерялась. Во многих источниках пишут, что место ее погребения так и не найдено. Правда,  В 2002 году в интернете появлилась информация, что крымский историк и краевед  Дмитрий Борисов, потрясенный дневниками Чуковского,  где тот описывал по дням страдания своей дочери, отыскал Мурину могилу на старом Гаспринском кладбище, близ санатория "Ясная Поляна". Он рассказал "Событиям", что сейчас на этом месте воздвигнут крест с лаконичной  надписью "Мурочка Чуковская". Правда, и эта информация не подтверждена."

___________________________________________________________________

     Мурочка умерла в 11 лет,когда её папе было 49.

___________________________________________________________________

     22 ноября. Вчера приехали в Москву - жестким вагоном, нищие, осиротелые, смертельно истерзанные... Я приезжаю к Дому Правительства... Ждать холодно, пальто у меня летнее, перчаток нет, я сажусь на чемодан, прямо на панели, на мосту - и вглядываюсь, вглядываюсь в прохожих. Ее нет. Тоска. Вот я - старик, тактяжко проработавший всю жизнь, сижу, без теплой одежды, на мосту, и все плюют и плюют мне в лицо, а вдали высится домина - неприступно-враждебный и Мурочки нет - я испытал свирепое чувство тоски.

К.Чуковский

____________________________________________________________________

____________________________________________________________________

Ваша Лина.