Большевизм был чумной бациллой Запада для разрушения России

На модерации Отложенный




Большевизм был чумной бациллой Запада для разрушения России. <Когда Европа увидела, - писал русский мыслитель И. Ильин, - что Россия стала жертвой большевистской революции, то она решила, что это есть торжество европейской цивилизации, что новая "демократия" расчленит и ослабит Россию, что можно перестать бояться ее и что советский коммунизм означает "прогресс" и "успокоение" для Европы>.[1]

Масонские режимы, управлявшие Францией, Англией и США, боялись скорее не большевиков, а того, что в результате их падения в России восстановится исторический государственный строй - народная монархия. В США, например, целый ряд влиятельных финансистов и общественных деятелей всяческим образом способствует развитию большевизма в России. Денежные вливания и различные виды поддержки идут большевикам со стороны Я. Шифера, П. Дюпона, П. Рокфеллера, Г. Форда, О. Каина, Жулиуса Хаммера, О. Штрауса, Пирпонта Моргана и ряда других влиятельных лиц. На государственном уровне большевикам помогают конгрессмены Б. Барух, Д. Вильяме, В. Калдер, Р. Овен, Г. Купер, Г. Флуд.[2]

Западная ненависть к России и стремление к ее расчленению особенно проявились в вероломной политике Антанты в отношении новообразованных на русской территории "независимых государств" - Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии, Полыни. Западные страны всячески, и политически, и финансово, поддерживали эти территории, стремясь сделать все, чтобы процесс их отторжения от России стал необратимым.

Руководители большевистского режима, некоторая часть из которых принадлежала к масонским ложам, чутко уловили стремление Запада к разрушению России. Они чувствовали, что, несмотря на некоторую поддержку Белому движению, западные правительства видели в большевизме полезное для Запада явление.

Как опытный политик, Ленин стремится использовать эти импульсы Запада для укрепления своего режима, апеллируя для начала не к самим правительствам западных стран, а к структурам их тайной закулисной власти - масонским ложам.

Ленин налаживает тайные связи с зарубежными масонскими ложами, и прежде всего выделяет значительные суммы на ремонт главного масонского храма ордена "Великий Восток Франции" на улице Кадэ в Париже. Было это в 1919 году, когда во многих городах России люди умирали от голода прямо на улицах.

В октябре 1920 года в парижской газете "Либр пароль" публикуются протокольные записи заседаний Совета масонской ложи "Великий Восток Франции" от 20 декабря 1919 года. Вот некоторые выдержки из них.

"Брат Милле высказывает от чистого сердца приветствие большевикам и, со своей стороны, как председатель общества недвижимостей "Великого Востока", выражает им особую признательность за великодушие, которое дало возможность восстановить храм на улице Кадэ. Но общее мнение, что "Великий Восток" не должен заходить слишком далеко и компрометировать себя, а должен считаться и с отрицательным отношением к большевизму связанных с масонством купцов и мелких промышленников".

"Брат Гюарт признает, что большевистское движение в франкмасонстве оказало значительные услуги ордену в критические моменты войны". Да, услуги эти были очень значительные - кроме выделения средств на ремонт масонского храма большевики предоставляют большие средства на масонскую пропаганду и организацию масонских мероприятий.

По данным внутренних масонских источников, перед захватом власти большевиками в России действовало 28 лож масонской организации, именовавшей себя "Великим Востоком Народов России". Около половины "братьев" уехало за границу. Как сообщает масон Л.Д. Кандауров, они пытаются войти в сношения с иностранными масонскими ложами ( со Швецией в 1919 году, с Англией в 1921 году), а к концу войны "брат" Керенский был допущен к чтению доклада о русских делах в одной из лондонских лож.

Кроме лож "Великого Востока" действовало несколько тысяч человек, принадлежавших к мартинистам, розенкрейцерам и филалетам (только их числилось около тысячи).

Деятельность масонов велась по их традиции - не только в рамках открытых политических оппозиционных организаций, а прежде всего тайными способами под крышей некоторых легальных учреждений.

Еще в 1918 году масонские конспираторы образуют "Общество содействия торгово-промышленному развитию России", которое возглавлял матерый масон, бывший глава Временного правительства Г.Е. Львов,[3] арестованный чекистами в Екатеринбурге в марте 1918 года, он в июле был отпущен. В этом же месяце в этом же городе чекисты злодейски убили царскую семью.

Подобно Львову конспирировали свою деятельность и другие масоны. Причем довольно часто "крышей" для них служила потребительская кооперация. Секретарь Верховного Совета масонов России В.Н. Некрасов сменил фамилию и внедрился сначала в Башкирский, а потом в Татарский потребсоюзы. Для других масонов "крышей" служили различные культурные учреждения, например музеи, библиотеки.

В Петрограде при большевиках одним из центров насаждения масонства стала Публичная библиотека, которая еще до революции приобрела репутацию масонского гнезда, так как была связана с именами А.И. Браудо и А.А. Мейера. Сразу же после Октябрьского переворота по инициативе работников этой библиотеки, и прежде всего А.А. Мейера, на квартире философа Г.П. Федотова собирается кружок, продолживший традиции Религиозно-философского общества.

Кроме Федотова и Мейера, в кружке работали К.А. Половцева (жена Мейера), М.В. Пигулевская, П.Ф. Смотрицкий, Н.П. Анциферов, историк И.М. Гревс, философ С.А. Алексеев-Аскольдов, старая большевичка С.А. Маркус (сестра жены большевистского функционера С. Кирова), Н.И. Конрад, А.А. Гизетти, Н.А. Крыжановская, литературовед М.М. Бахтин, его брат В.В. Бахтин, Д.Д. Михайлов, антропософ Н.В. Мокридин, библиограф Л.Ф. Шидловский, пианистка М.В. Юдина и другие.[4]

Известны факты активного сотрудничества большевиков с масонскими и зарубежными ложами и личное участие в их работе. Так, документально зафиксировано участие в 1919 году в масонской ложе "Единое трудовое братство" председателя петроградской Чека Г.И. Бокия. Несомненно, продолжились масонские контакты "вольных каменщиков-большевиков" - Луначарского, Бухарина, Скворцова-Степанова, Середы, Вересаева и др.

Большевистская власть была "облеплена" представителями мирового масонства, его эмиссары постоянно посещали Россию, встречаясь с руководителями антирусских сил Лениным, Троцким, Бухариным, Петровским, Луначарским и прочими видными большевиками (часть из которых сами были масонами). За деятельностью нового антинародного правительства наблюдали высокопоставленные иностранные масоны, в частности член французской военной миссии Ж. Садуль (оставивший об этих днях воспоминания) и глава французской компартии, вошедшей в Коминтерн, Л. Фроссар.

Международное масонство с большой заинтересованностью изучало большевистский опыт по разрушению Русского государства. В декабре 1919 года парижская ложа "Эфор" организовывает масонское собрание с докладом под названием "Эволюция? Революция? Большевизм?" Какое значение придавалось этой теме, свидетельствует тот факт, что доклад делал не рядовой "вольный каменщик", а один из главных руководителей ордена "Великий Восток Франции", член его Совета Лан.

 По сделанному докладу масонский конвент циркулярным письмом от имени Совета обращается к своим членам с призывом изучать доктрины и методы большевизма в сопоставлении с идеалами французской революции XVIII века. К письму прилагался список рекомендуемой литературы, состоявший из работ Ленина, Троцкого, Бухарина на французском языке.[5]

Таким образом, совершенно очевидно, что масоны и большевики во время гражданской войны поддерживали связь, а в ряде случаев даже информировали друг друга. Отношение большевиков к масонам при всей их кровожадности было очень щадящим. Масонов подвергали казни только в исключительных случаях, и чаще всего по неведению низовых коммунистических структур.

Щадящий режим по отношению к масонам объяснялся, конечно, какими-то услугами, которые масоны делали большевикам. Например, в 1920 году Чека раскрыла масонскую заговорщическую организацию "Тактический центр", которая готовила мятеж в Москве, заготовляла оружие, находилась в контактах с войсками Колчака и Деникина. Дело "Тактического центра" слушалось на открытом судебном заседании Верховного Ревтрибунала. 20 членов этой организации приговорили к расстрелу, но казнь заменили другими видами наказания, включая условное тюремное заключение.

По-видимому, масоны надеялись на открытое сотрудничество с большевиками, предполагая "облагородить" их своими идеями и вместе с тем вынудить поделиться властью. К этому располагали и зарубежные контакты ленинского правительства с "Великим Востоком Франции", и участие в масонских ложах видных большевиков. Однако большевики меньше всего хотели делиться властью с кем-либо. 

А в действиях масонов они совершенно справедливо видели опасных политических конкурентов, которых можно пока использовать в своих целях, но постепенно избавляться от них. Конечно, в большевистском руководстве были сторонники и "близкой дружбы" с масонами, однако, судя по всему, не они определяли политику. К концу 1920 года преобладающая часть масонских лож приостановила свою работу и ушла в подполье, многие масоны бежали за границу.

Самые оголтелые вынашивали идею крестового похода на большевиков. Варианты здесь были разные - и франкофильский, и германофильский, и другие.

Например, весной 1920 года старый масонский конспиратор А.И. Гучков, находясь в Берлине, отстаивает идею крестового похода против большевизма на основе объединенных сил Германии и прибалтийских стран. Французская разведка, наблюдавшая за ним, расценивает его как немецкого агента, находящегося в связях с другими агентами немецкой разведки во Франции.

В делах "Сюрте Женераль" сохранился перехваченный французской разведкой меморандум военного атташе американского посольства в Париже:

"Мы имеем сообщение из Берлина, что сейчас там находится генерал Гучков, бывший военным министром России весной 1917 года.

В Берлине он занят решением проблем, связанных с Россией. Как предполагается, план Гучкова состоит в том, чтобы создать совместную армию из жителей Германии, Литвы и Белоруссии для похода на Россию через Литву. В основе этого плана лежат идеи У. Черчилля.

В Берлине верят, что эту работу возглавит князь Львов (какой?). Предполагается замена Сазонова человеком, которому больше доверяют. Деятельность русских интриганов в Берлине не прекращается".[6]

В то время как национальная жизнь Русского народа оказалась под полным запретом, резко возросла националистическая активность еврейских (сионистских) общин в разных городах России. При полном разгроме практически всех национальных организаций (не только русских), сионистские организации оказались под особой опекой большевистского правительства. Очень влиятельной силой стала еврейская община в Москве, которая не только не была запрещена, но вошла в механизм власти большевизма. 

Возрастание роли еврейского самоуправления сопровождалось созданием новых еврейских организаций. В 1918 году возникает Центральное бюро еврейских секций при ЦК РКП(б), которое руководило деятельностью большевизированного еврейства и еврейских бюро на местах, а также еврейскими общественными организациями, отделами при Наркомнаце, Наркомпросе, Главполитпросвете.

Летом 1920 года возникает также Еврейский общественный комитет помощи пострадавшим от войн, погромов и стихийных массовых бедствий. Он был создан с разрешения ЦК РКП(б) с условием "обеспечения в нем большинства за коммунистами".

Складывание большевистских финансов за рубежом происходило при решающей поддержке еврейского финансового капитала.

В 1919 году в Нью-Йорке было открыто так называемое Советское бюро, состоявшее сплошь из евреев, занимавшихся экономической поддержкой большевистского режима, тайной распродажей ценностей, вывозимых из России, а также агитацией в пользу большевиков. С деятельностью этого бюро были связаны самые различные лица: масон М. Грузенберг и журналист Д. Рид, предприниматели отец и сын Хаммеры и др. В условиях вражды к большевикам Бюро существовало только за счет поддержки еврейских банкиров с Уолл-Стрит. Американские банкиры и предприниматели, сотрудничавшие с Бюро, выполняли роль финансовых агентов большевиков.[7]

В Западной Европе подобную роль играли бывшие российские банкиры еврейского происхождения, состоявшие в масонских ложах, в том числе небезызвестный Дмитрий ("Митька") Рубинштейн (после революции некоторое время находившийся в Стокгольме), Абрам Животовский (родственник вождей революции Троцкого и Л. Каменева), Григорий Лессин, Штифтер, Я. Берлин, Г. Бененсон (бывший директор Англо-Русского банка, в совете директоров которого находился госсекретарь по иностранным делам Англии и создатель Декларации о еврейском "национальном очаге в Палестине" лорд Бальфур).[8]

В 1919-1920 годах националистическое еврейство испытывало головокружение от "успехов, достигнутых в России". У многих даже выработалось своеобразное отношение к Красной армии - как к военной силе еврейского народа, возглавляемой его лидерами, а на красноармейцев они смотрели как на своего рода наемников.

В 1919 году в боях с эстонскими вооруженными формированиями был убит красный батальонный командир 11-го стрелкового полка Зундер. В кармане у него был обнаружен документ:

"Секретно. Представителям отделов Всемирного израильского союза.

Сыны Израиля! Час нашей конечной победы близок. Мы стоим накануне мирового господства. То, о чем ранее мы могли лишь мечтать, теперь превращается в действительность. Слабые и беспомощные еще недавно, - теперь мы, благодаря общему крушению, с гордостью поднимаем голову.

Однако мы должны быть осторожными, так как с уверенностью можно предсказать, что, перешагнув через разгромленные алтари и троны, мы должны еще далее двигаться по намеченному пути.

Авторитет и верования чуждой нам религии - удачною пропагандою и разоблачениями мы подвергли беспощадной критике и насмешкам. Мы ниспровергли чужие святыни, мы поколебали в народах и государствах их культуру и традицию. Мы совершили все, чтобы подчинить Русский народ еврейскому могуществу и заставить его, наконец, стать перед нами на колени. Мы почти достигли всего этого, однако... мы должны быть осторожными, так как наш исконный враг - порабощенная Россия. Победа над нею, достигнутая нашим гением, может когда-нибудь, в новых поколениях обратиться против нас.

Россия повергнута в прах, находится под нашим владычеством; но ни на минуту не забывайте, что мы должны быть осторожными! Священная забота о нашей безопасности не допускает в нас ни сострадания, ни милосердия.

Наконец-то мы увидели нищету и слезы русского народа! Отняв его имущество и золото, мы превратили этот народ в жалких рабов.

Будьте осторожны и молчаливы. Мы не должны иметь жалости к нашему врагу, нужно устранить от него лучшие и руководящие элементы, чтобы у покоренной России не было вождя. Этим мы уничтожим всякую возможность сопротивляться нашей власти. Надо разбудить партийную ненависть и развить междоусобицу среди крестьян и рабочих. 

Война и Классовая борьба уничтожат культурные сокровища, созданные христианскими народами. Но будьте осторожны, сыны Израиля! Наша победа близка, так как политическое и экономическое могущество и наше влияние на народные массы усиливаются. Мы скупаем государственные займы и золото и этим господствуем на биржах мира. Мощь в наших руках; но будьте осторожны. <...>

Сыны Израиля! Близок час, когда мы достигнем долгожданной победы над Россией. Тесней сомкните ряды. Проповедуйте громко национальную политику нашего народа. Бейтесь за наши вечные идеалы!

Центральный Комитет Петроградского

Отдела Всемирного израильского союза".

Текст обращения был опубликован во многих газетах мира.[9]

Большинство евреев, даже не считавших себя большевиками, негласно поддерживали советскую власть, считая ее своей, еврейской. Даже многие богатые евреи, опасавшиеся за свое имущество, предпочитали красных белым. Вместо преимуществ, даваемых богатством, они и их дети получали массу преимуществ, которые давались близостью к власти и возможностью самим стать властью над Россией. 

Евреи, по словам Ленина, "спасли Советскую власть" - "евреи же создали и каркас этой власти и тем самым дали основание народу отождествлять Советскую власть с властью еврейства".[10] В результате этого многие простые люди - крестьяне, рабочие и даже красноармейцы - заняли активную антиеврейскую, т.е. антисоветскую, позицию. 

В народе появляются новые пословицы и поговорки: "Революция наступает - жид Россией управляет" ( или "Революция вершится - жид на царский трон садится"), "Жид спешит Царя убить, чтоб Россию поделить", "Густо жид в Москву набрался - знать Россию грабить взялся", "Комиссар Московский - завсегда жид Шкловский", "Жид газеты все скупил - ум людей брехней забил", "Коль газеты ты читаешь - жиду душу сам вручаешь", "Жиду все мы покорились - с Матью Русью распростились". 

Реакция многих красноармейцев на еврейское засилье была устрашающей. В те же 1919-1920 годы в Красной армии поднимаются стихийные бунты против еврейства, выражаемые в разгромах усадеб и домов зажиточных евреев, особенно тех, которые пытались наживаться на трудностях красноармейцев, рассматривая их как пушечное мясо для достижения иудаистских интересов.

В сводке ВЧК за ноябрь 1920 года сообщается о разгромах домов евреев бойцами Первой Конной армии Буденного: "Новая погромная волна прокатилась по району. Нельзя установить точное количество убитых... Отступающие части 1-й Конной армии (и 6-я дивизия) на своем пути уничтожали еврейское население, грабили и убивали. Рогачев (более 30 убитых), Барановичи (14 жертв), Романов (не установлено), Чуднов (14 жертв) - это новые страницы еврейских погромов на Украине. Все указанные места совершенно разграблены. 

Разгромлен также район Бердичева... Горшки и Черняхов совершенно разграблены".[11] Аналогичные события фиксируются и в июне-июле 1921 года: "Бандитско-погромные события в Минской и Гомельской губерниях начинают развиваться с катастрофической быстротой и в украинском масштабе. Особо крупные погромы: в Капаткевичах 10 июня (175 жертв), Ковчицы 16 июня (84 жертвы), Коэловичи (46 жертв), Любань (84 жертвы), Кройтичи, Пуховичи, пароход у Родула (72 жертвы). Этот бандитизм, с которым не борются волисполкомы, военкоматы, особые отделы..."

Особенно сильные еврейские погромы произошли в Глухове и Новгороде-Северском в 1918 году. "Эти погромы, количеством жертв... превзошли известный погром в Калуше в 1917 году, произведенный революционными солдатами... красные войска не раз порывались расправиться с евреями и во многих случаях это им удавалось; нередки были тогда и невоенные погромы: громили евреев горожане, крестьяне, вернувшиеся с фронта солдаты...".[12] 

Погромы производились также регулярными войсками так называемой Украинской Народной Республики, руководство которой состояло из леворадикалов и масонов, имевшее в своем составе министра еврея, киевского адвоката А. Марголина. 4 марта 1919 командир Запорожской бригады, расположившейся под Проскуровым, атаман Семесенский отдал приказ истребить все еврейское население города Проскурова. 


В приказе указывалось, что покоя в стране не будет, пока останется жив хоть один еврей. За один день расстреляли, по разным оценкам, от 3 до 5 тыс. евреев. Антиеврейские выступления наблюдались в 180 населенных пунктах малороссийских губерний. Восставшие истребили от 25 тыс. до 100 тыс. евреев.[13]