Независимость вместо замещения. Как России стать лидером ИТ-глобализации 2.0

На модерации Отложенный

Пандемия коронавируса, а затем и новая, беспрецедентная по масштабу, волна санкций против России, затронувшая практически все отрасли экономики, фактически поставили крест на идеологии глобализации. 

Не только Россия, но и многие другие страны, не входящие в сферу влияния США и их союзников, начали осуществлять проекты снижения зависимости экономик от импорта продуктов транснациональных компаний, занимающих монопольное положение на рынке. Процессы ревизии глобалистского подхода начались ещё в допандемийный период[1].

Одной из основных причин кризиса глобализации стало подчинение мирового разделения труда в экономике неолиберальной политике стран, стоявших у истоков глобалистского подхода. Бишоп и Пейн писали: «Глобализация – это в высшей степени политический процесс, и нас не должен вводить в заблуждение миф о её технологической неизбежности. Важно также понимать, что та форма, которую мы испытали до сих пор, носила отчётливо неолиберальный характер»[2]. Авторы напоминают, что глобализация имела положительные стороны: она разрушила границы, позволив людям жить и работать, где им угодно; дала возможность развивающимся странам, таким как Китай, Индия и другие, резко ускорить развитие. Поэтому целесообразно говорить не о деглобализации, а о повторной глобализации, или реглобализации. Именно это имела в виду генеральный директор Всемирной торговой организации Нгози Оконджо-Ивеала в марте 2022 г., когда на фоне санкционного противостояния заявила: «Более глубокие и диверсифицированные международные рынки остаются нашим лучшим выбором для обеспечения устойчивости поставок»[3].

В 2022 г. по итогам серии конференций «Понимание глобализации», которые проводились в 2019 и в 2021 гг., в Центре перспективных исследований Eurac Research в Бозен-Больцано (Италия) вышла книга «Реглобализация. Новые рубежи политической, экономической и социальной глобализации»[4], посвящённая трансформации глобализации, когда меняется политическое, экономическое и социальное равновесие, а напряжённость растёт во многих частях земного шара. Лейтмотивом служит понимание, что необходимы новые пути развития глобального разделения труда, учитывающие как интересы различных наций и культур, так и технологические достижения, меняющие экономику и общественные отношения.

Необходимость реглобализации касается всех отраслей, однако в наибольшей степени относится к информационным технологиям (ИТ). Они, с одной стороны, помогают оцифровываться бизнесу (автоматизация предприятий), а с другой – инфраструктурно обеспечивают процессы глобализации (электронные коммуникации, цифровые платформы, логистические системы и т.п.). Не случайно именно ИТ-гиганты (Apple и Microsoft) возглавляют рейтинг самых дорогих компаний мира и преобладают в первой десятке[5]. Но именно работа транснациональных компаний в разных юрисдикциях оказалась слабым местом глобализации. Это видно по огромному количеству исков к транснациональным ИТ-компаниям в разных государствах, а также по их действиям в условиях антироссийских санкций, когда им пришлось уйти из России, чтобы не потерять клиентов в других странах.

 

Импортозамещение или импортонезависимость

Информационные технологии сами являются продуктом глобализации – в создании программных систем используется огромное число разных решений и инструментов разработки, созданных специалистами всего мира. В качестве примера рассмотрим технологии, применяемые при внедрении Интернета вещей. Он состоит из пяти уровней[6]. На нижнем (первом) уровне используются технологии, позволяющие получать данные от физического объекта и передавать ему команды: сенсоры, датчики, одноплатные компьютеры, контроллеры и т.д. На втором уровне – операционные системы и прикладное программное обеспечение для управления физическим объектом. На третьем расположены телекоммуникационные решения: проводная сеть, Wi-Fi, Bluetooth, сотовые сети 2G/3G/4G/5G и другие, а также протоколы обмена данными. На четвёртом уровне – облачная платформа или аналогичная ей система управления в центре обработки данных, и лишь на пятом, верхнем уровне – облачные и иные приложения, необходимые для решения задач бизнеса с использованием Интернета вещей.

Аналогичные многоуровневые стеки технологий применяются и для решения многих других задач цифровизации предприятий. Например, при подходе DevOps, который необходим для разработки (Dev – Development) и сопровождения (Ops – Operations) быстро меняющихся информационных систем, используются технологии управления репозиторием и средой разработки, технологии автоматизированного тестирования и контроля версии, технологии непрерывной интеграции и внедрения (CI/CD), кластеризации и управления контейнерами приложений (Kubernetes и другие), мониторинга и т.д. Так, в одной из крупных российских страховых компаний стек технологий DevOps содержит более 20 решений от различных поставщиков. В крупных компаниях число различных задач, для решения которых необходимы многоуровневые стеки технологии, достигает десятков и даже сотен.

    

                Попытка импортозаместить все технологии является волюнтаристской и либо неосуществима, либо приведёт к деградации цифровизации, ведь замещение того, что уже кем-то создано, закладывает отставание.            


В последнее время термин «импортозамещение» используется всё реже, вместо него фигурирует понятие «технологический суверенитет». Однако в литературе у него имеются различные толкования. В одной из ранних статей[7] технологический суверенитет понимался как более жёсткое импортозамещение, когда не только ИТ-продукты, но и используемые в них составляющие произведены в российской юрисдикции. В современных исследованиях под технологическим суверенитетом подразумевают более мягкое импортозамещение, полагая, что он «является сущностной чертой формирующейся модели ограниченно открытой экономики суверенного типа»[8].

На наш взгляд, альтернативой импортозамещению должна стать импортонезависимость, не требующая отказа от всего зарубежного, но предполагающая снижение зависимости. Реглобализация как раз и является реализацией такой импортонезависимости ИТ-отрасли. Тема реглобализации в ИТ обсуждается в работе Дмитрия Белоусова[9], где реглобализация (автор также её обозначает как ИТ-глобализация 2.0) названа глобальным трендом (один из сценариев мировой конкуренции) наряду с такими, как Индустрия 4++, в основе которой также ИТ, экоиндустрия, регионализация и биомед. Работа заслуживает особого внимания, поскольку на её основе подготовлен доклад «Глобальные технологические тренды 2022–2040 годов (часть 1)» Агентства стратегических инициатив (АСИ)[10]. АСИ выполняет роль футурологического центра и драйвера технологических инноваций, поэтому можно говорить, что процесс реглобализации в ИТ, или ИТ-глобализации 2.0, если и не принят правительством в качестве стратегии развития ИТ-отрасли, то обсуждается как один из сценариев.

Глобализация в ИТ – прошедшие тридцать лет

Если глобализация мировой экономики проходила в основном за счёт компаний из развитых стран, то реглобализация должна охватить компании из существенно большего числа государств, где основную роль будут играть развивающиеся страны. Пятёрка развивающихся стран, входящих в БРИКС, по темпам роста исследований в ИТ (которые можно считать залогом лидерства в будущем) уже превосходит государства «Группы семи». Многие развивающиеся страны, не входящие (ещё) в БРИКС, также имеют неплохой потенциал. Так, например, по данным исследования, опубликованного на портале Yahoo! Finance[11], среди двадцати ведущих стран по потенциалу продаж в ИТ присутствуют Индонезия (8-е место), Мексика (11-е место), Турция (14-е место), Саудовская Аравия (17-е место), Иран и Египет (19-е и 20-е места соответственно).

Россия на шестом месте и вполне может стать, наряду с Китаем и Индией (которые занимают первое и третье места соответственно), одним из лидеров ИТ-глобализации 2.0. Но каким должен быть формат реглобализации, чтобы избежать порока глобализации – доминирования нескольких транснациональных ИТ-гигантов в основном только из одной страны? Аналитическая служба CB Insights провела в 2021 г. интересное исследование[12] о крупных (более 1 млрд долларов) поглощениях за последние тридцать лет пятёркой основных технологических гигантов, так называемой FAMGA (Facebook, Amazon, Microsoft, Google и Apple). За три с лишним десятилетия совершено 32 приобретения стоимостью более 1 млрд долларов на общую сумму почти 150 миллиардов. И это только гигантские сделки, всех сделок было более восьмисот. Microsoft совершила 12 приобретений на сумму более 1 млрд долларов, за ней следует Google (8), затем Facebook и Amazon (по 5 у каждого).

Основу классической глобализации в ИТ составляют поглощения более мелких компаний, в результате спектр сервисов, предлагаемый ИТ-гигантами, и, соответственно, доминирование на рынке непрерывно растёт. Поглощения небольших компаний практиковались и ранее, например, в 1990-е гг. этим активно занимались IBM и Microsoft, но сейчас они обрели особый формат. Раньше интерес в поглощаемой компании представляли в основном её ноу-хау, теперь гораздо ценнее коллектив. Именно поэтому при поглощении покупатель часто оставляет и сотрудников, и даже руководителей. Особая роль команд в современных технологических компаниях может стать основой нового формата реглобализации, когда вместо поглощения будет использоваться механизм кооперации в рамках ассоциаций и коалиций, профессиональных и общественных объединений.

Новый формат глобализации

Крупная современная технологическая компания, как правило, представляет собой конгломерат разных бизнесов из ИТ-сферы (многие возникли в результате слияния или поглощения), которые относительно независимы и часто находятся в различных локациях. Синергия достигается за счёт общей клиентской базы, а также некоторых общих технологий, например, из области искусственного интеллекта, платформенных решений и т.п. Однако такое достижимо без поглощения благодаря сотрудничеству между компаниями, которые напрямую не конкурируют. Поглощение компаний в ИТ-сфере в основном диктуется финансовыми мотивами инвесторов, вложивших средства в развитие выставленного на продажу сервиса.

При создании альтернативных поглощению инструментов финансирования стартапов и новых бизнесов только за счёт коллаборации можно достичь такой же синергии, которой добиваются ИТ-гиганты. Это подтверждается исследованием учёных из Великобритании, которые (на выборке в 17 859 высокотехнологичных британских фирм) доказали, что инновационность существенно возрастает с увеличением интенсивности сотрудничества с другими предприятиями[13]. Эффект не зависит от географической близости, даже наоборот, больший выигрыш достигается за счёт кооперации с международными партнёрами.

    

 Новый формат глобализации позволит избежать создания транснациональных гигантов, управление которыми осуществляется из одной страны и несёт риски политизации.            


Различные международные ассоциации и коалиции, экспертные и профессиональные сообщества сделают мировую ИТ-отрасль более гибкой и менее зависимой от политики. Однако такое переформатирование требует соответствующих действий стран-лидеров процесса реглобализации. В первую очередь необходимо снять ограничения на использование продуктов по принципу их происхождения (отечественные – не отечественные). В таких ограничениях нет большого смысла, поскольку практически во всех ИТ-продуктах используются готовые решения, драйверы или инструментарий разработки со всего земного шара. Требования к ИТ-продуктам должны быть напрямую связаны с конкретными рисками их использования.

Если продукты созданы транснациональными ИТ-корпорациями, их допуск на российский рынок необходимо обусловить созданием в России центров исследований и разработок, которые снизят риски возможных санкций со стороны политических властей стран, где компании зарегистрированы. Именно такой подход реализован в Китае, где Microsoft ещё в 1998 г. учредила Азиатский исследовательский институт, где на данный момент работает 9 тыс. человек, более 80 процентов которых занимаются исследованиями и разработками[14]. В России же был создан шоу-рум (т.е. подразделение продаж) компании Microsoft[15], который, конечно, в одночасье закрыли после начала санкционного противостояния.

В случае нишевых продуктов, распространяемых небольшими фирмами, основным требованием к поставщикам должна быть безопасность, а также открытость программного кода, которая становится всё более распространённым императивом. Мэтт Асей, руководитель отдела по связям с разработчиками MongoDB, считает, что уже нет противоречия между сторонниками открытого кода и лицензионной чистоты[16]: «Открытый исходный код – эффективный способ сплотиться вокруг стандартов, предоставляя разработчикам (и предприятиям) более лёгкий доступ к общим навыкам и общей инфраструктуре».

При автоматизации значимых объектов критической информационной инфраструктуры требования к поставляемым продуктам повышаются. Но они не должны носить «национальный» характер. Даже полностью созданный в России программный продукт может перестать поддерживаться, если его разработчики уедут из России или просто займутся другими проектами. Поэтому, например, требования к ИТ-продуктам стоит дополнить требованиями к производителям, хотя для этого придётся внести изменения в законодательство относительно закупочной деятельности.

Открытие рынка для иностранных решений, обусловленных особыми требованиями, – лишь одна сторона реглобализации. Другая – вывод российских решений на рынки иных стран. Но он должен соответствовать новому формату ИТ-глобализации 2.0, в противном случае ничего не получится. В феврале 2023 г. Минцифры России передало Минпромторгу службу цифровых атташе, которые, работая в торговых представительствах разных стран (до конца 2023 г. их должно быть 26), продвигали бы ИТ-решения на зарубежные рынки.

28 июля 2023 г. состоялось совещание по вопросам деятельности цифровых атташе, и 16 августа вышло поручение (№ 7149-П7-ДЧ) заместителя председателя правительства РФ Дмитрия Чернышенко. В документе Минпромторгу, Минцифре и Российскому фонду развития информационных технологий поручается «представить перечень российских ИТ-решений и радиоэлектронной продукции с высоким экспортным потенциалом для вывода и продвижения на иностранных рынках». Критерии определения экспортного потенциала не указаны (в том же документе их поручено разработать).

Выход на зарубежные рынки – всегда сложная и инвестиционно-ёмкая задача. Необходимо изучить не только особенности законодательства страны, в которую планируется экспортировать продукты, но и её культуру, менталитет коммуникаций, а также установить партнёрские отношения с местными компаниями, организовать там представительство и т.п. На это способны только крупные фирмы, которым уже тесно на российском рынке. Ниже мы покажем, что поддержка компаний-лидеров должна стать приоритетом для государства.

Крупные транснациональные ИТ-компании постараются не пустить других игроков. Для успеха интеграции российских компаний в мировое разделение труда нужно создать соответствующую коммуникационную экосреду (для взаимосвязи специалистов и продавцов), включающую в себя: участие в выставках и конференциях, на которых можно демонстрировать свой опыт; создание ассоциаций компаний и профессиональных сообществ для налаживания прямого общения на международной арене; проведение совместных с учёными других стран исследований; разработку вузами разных стран программ с двойным дипломом и т.д.

    

                Именно такая коммуникационная экосреда должна стать основой ИТ-глобализации 2.0.            


Чтобы активно участвовать в реглобализации мирового ИТ-рынка, наша страна должна стать генератором большинства инициатив по созданию коммуникационной среды. Примером может служить объединение БРИКС, которое, по сути, является площадкой для обсуждения политических и экономических реалий. Аналогичные структуры нужны и в мире ИТ: объединения национальных сообществ ИТ-директоров, ассоциации ИТ-компаний, единые экспертные сети и т.д. Тут пригодится и институт цифровых атташе.

 

Роль аналитических центров в глобализации ИТ

Глобализация ИТ-рынка была бы невозможна без аналитических центров мирового масштаба, проводящих исследование трендов, оценку существующих решений, анализ мировых практик и т.д. Безусловный лидер – агентство Gartner, основанное Гидеоном Гартнером в 1979 г. и имеющее в штате 15 тыс. человек более чем в ста странах. Аналитикой ИТ занимаются и такие агентства, как Forrester Research, основанное в июле 1983 г. Джорджем Форрестером Колони; компания IDC (входит в группу IDG), основанная в 1964 г. Патриком Джозефом Макговерном (ей принадлежат такие аналитические издания, как ComputerWorld, PCWorld, CIO и другие). Кроме того, аналитикой ИТ-рынка занимаются и консалтинговые компании: PwC (PricewaterhouseCoopers), McKinsey & Company и другие.

История развития и Gartner, и Forrester, и IDC стандартна для всех американских глобальных компаний – через поглощение конкурентов и покупку новых активов. Gartner приобрела такие компании, как Real Decisions, теперь Gartner Measurement; AMR Research, Burton Group, Ideas International и прочие. Среди приобретений Forrester британская фирма Fletcher Research, занимавшаяся интернет-исследованиями, немецкая исследовательская и консалтинговая фирма FORIT GmbH, компания Jupiter Research, Springboard Research и многие другие. Экспансия продолжается, например, в мае 2021 г. IDC приобрела голландскую консалтинговую компанию по ИТ-аналитике Metri, чтобы укрепить свои позиции в Европе.

В 2014 г. компания Gartner купила финское агентство Marketvisio, у которого было много российских клиентов и в котором работало немало российских аналитиков. Это подавалось для прессы как укрепление позиции Gartner в России[17]. Через некоторое время российских аналитиков уволили, и весь аналитический контент стал поставляться в Россию из-за рубежа. Аналитика – основной продукт таких компаний, как Gartner, поэтому его производство стараются локализовать либо в Соединённых Штатах, либо в странах, входящих в их орбиту. Если бы аналитическое подразделение Gartner, доставшееся ей от Marketvisio, существовало поныне, уход Gartner из России в связи с санкциями был бы не так заметен, а возможно, Gartner бы и не ушёл вовсе. Импортонезависимость может быть реализована в рамках мирового разделения труда, если глобальные компании локализуют производства в странах, где продают свои продукты, а не только в стране регистрации головного офиса.

    

                Именно такой подход составляет суть ИТ-глобализации 2.0.            


Глобальные аналитические агентства не ограничиваются исследованиями мирового ИТ-рынка. Они во многом этот рынок и формируют. У той же компании Gartner есть ресурсы, которыми многие пользуются, порой не зная, что это часть экосистемы Gartner Digital Markets. Например, портал Capterra.com, на котором зарегистрировано более 50 тыс. программных продуктов со всего мира, отсортированных по более чем восьмистам категориям. Этот ресурс позволяет аналитикам Gartner строить так называемые магические квадранты (Magic Quadrant), располагая решения на плоскости по степени инновационности и популярности. В экосистему Digital Markets входят такие сервисы, как GetApp и SoftwareAdvise, с помощью которых Gartner помогает заказчику выбрать решение. Таким образом, Gartner не столько анализирует рынок, сколько его формирует. Нетрудно понять, что такое формирование рынка далеко от объективности, и точно не помогает развивающимся странам продвигать свои ИТ-решения на международный рынок. Так, на портале Capterra есть российские продукты, но их число в десятки раз меньше, чем имеется реально. То же можно сказать о китайских и индийских ИТ-продуктах.

С уходом Gartner из России появились предложения создать аналогичное российское агентство. Об этом заявили, в частности, медийное агентство TAdviser[18], занимающееся организацией конференций и анализом российского рынка, и АНО «Цифровая экономика»[19], выполняющее роль куратора одноимённой национальной программы. Такие инициативы полезны, но сомнительно, что медийное агентство или государство в лице АНО «Цифровая экономика» смогут стать по-настоящему серьёзным исследовательским центром. Они не решат главную задачу – создание агентства мирового уровня, способного участвовать в реглобализации ИТ-отрасли.

Чтобы создать аналогичный Gartner исследовательский центр, надо объединяться с коллегами из других стран. Именно такая организация (возможно, в виде ассоциации национальных исследовательских центров) отвечает формату ИТ-глобализации 2.0 и может сформировать мировой рынок. Россия должна выступить одним из лидеров её создания.

Роль исследований в ИТ однозначно будет возрастать. В области искусственного интеллекта Китай, по данным Global AI Index[20] на конец июня 2023 г., занимает второе место в мире после Соединённых Штатов, и это во многом связано с большим числом исследований китайских учёных. По числу научных публикаций по теме ИИ в базе данных SCImago[21] Китай опережает США более чем в полтора раза. И хотя практически все американские мировые ИТ-гиганты (Microsoft, Meta, Google) инвестируют значительные средства в разработку, у Китая есть шанс стать лидером. К сожалению, Россия отстаёт в области исследований, число публикаций по теме Computer Science в десять с лишним раз меньше, чем у Китая, а по теме ИИ – почти в двадцать раз меньше. Поддержка научных разработок в ИТ должна стать основной задачей и государства, и коммерческих компаний. Российские лидеры ИТ-отрасли (Яндекс, VK), а также Сбер и другие крупные игроки, делающие ставку на цифровизацию, уделяют внимание инновациям в ИТ-сфере, но недостаточно участвуют в финансировании науки (академической и вузовской), стараются проводить исследования самостоятельно, в отличие от мировых ИТ-лидеров, на гранты которых проводится большое число научных работ.

 

Ставка на лидеров ИТ-отрасли

С весны 2022 г. российская ИТ-отрасль оказалась в сложном положении, потому что большинство зарубежных вендоров прекратили продажу и поддержку своих продуктов. Уход западных поставщиков привёл к резкому росту российских компаний – разработчиков программных продуктов, которые пополнились кадрами и заказами покинувших Россию компаний. Но есть проблема, серьёзно тормозящая развитие российского рынка разработки ПО. В 2022 г. подготовлен очередной отчёт со сравнительным анализом российских продуктов в области бизнес-аналитики (BI)[22]. В анализ попали 14 из 40 российских решений, которые предоставили программы для тестирования. На первый взгляд большое число российских BI решений должно радовать. Однако с точки зрения эффективности использования трудовых ресурсов такое положение вряд ли стоит считать достижением. Функциональность BI продуктов, по сути, одинакова у всех, и такое количество решений говорит лишь о том, что сразу несколько десятков высококвалифицированных команд разрабатывают примерно одно и то же. Аналогичная ситуация и по другим направлениям программного обеспечения общего назначения (т.е. используемого большинством предприятий), что в условиях огромного дефицита кадров в отрасли вряд ли приемлемо.

Такое разнообразие ПО общего назначения возникло ещё в досанкционные времена и связано с тем, что крупные российские компании внедряли, как правило, продукты международных ИТ-компаний (Microsoft, SAP, IBM и других), а небольшие фирмы довольствовались более дешёвыми российскими решениями. Большое число мелких отечественных компаний-разработчиков не позволяет создавать решения мирового уровня, поскольку у них не хватает ресурсов на исследования, работу с вузами, участие в международных выставках и т.д. Проблемы возникают и у заказчиков (ИТ-служб предприятий): в отсутствие явных лидеров повышаются риски выбора решения, которое будет поддерживаться разработчиком достаточное время. Некоторые заказчики вновь стали отдавать предпочтение собственным разработкам.

Однако не менее вредна и другая ситуация, когда у явного лидера практически нет конкурентов. Например, на рынке российских ERP-систем лидирует компания 1С, и её доля резко возросла в связи с уходом импортных вендоров. Согласно прогнозу аналитиков «Эдит про», в ближайшие 1,5–2 года доля решений компании 1С на рынке вырастет до 70–75 процентов[23]. Надо отдать должное, 1C в отличие от многих других российских компаний работает с вузами (во многих университетах открыты кафедры 1С, проводятся вузовские конференции), участвует в реализации национальной программы «Цифровая экономика» и т.д., но отсутствие реальной конкуренции со стороны других российских разработчиков ERP-систем не даёт стимула развития, который характерен для решений мирового масштаба.

Положительным примером может служить ситуация с российскими операционными системами, где лидеров два: Альт Линукс и Астра Линукс, которые, как и 1С, получили уникальную возможность резко увеличить доли на рынке в связи с уходом корпорации Microsoft, но ведут жёсткую конкурентную борьбу. Наличие двух или трёх лидеров в каждой области разработки программного обеспечения общего назначения оптимально с точки зрения использования трудовых ресурсов и конкуренции.

Несколько иная ситуация в области специализированного программного обеспечения, которое не требуется всем предприятиям (например, CAD и PLM системы, IoT и блокчейн-платформы, инструменты для разработки и т.д.). Здесь либо вообще нет российских решений, либо они только появляются. Число специализированных решений на два-три порядка выше, чем число ИТ-продуктов общего назначения, и, как уже говорилось, заместить все импортные решения невозможно и даже вредно. Нужна коллаборация с другими странами, но при условии, что часть производства и исследований будет локализована в России – это и есть формат ИТ-реглобализации.

 

Выводы

Альтернативы глобализации в ИТ нет, попытка полностью заместить все ИТ-решения российскими либо вернёт нас на полвека назад, когда роль цифровизации была минимальной, либо провалится. Необходимо вместо импортозамещения добиваться импортонезависимости, проводить более прагматичную политику, позволяющую сочетать как российские, так и импортные решения, принимая во внимание санкционные и иные риски. Понятно, что ИТ в оборонной сфере и на значимых объектах критической информационной инфраструктуры должно быть полностью российским, но от него не требуется многих пользовательских функций, которыми должны обладать решения для бизнеса и для граждан. В области обычного ПО и оборудования необходима особая политика отношений с глобальными компаниями, своего рода перезагрузка глобализации – создание так называемой ИТ-глобализации 2.0 (или реглобализации в ИТ).

Россия должна возглавить этот процесс: начать создавать различные международные ИТ-ассоциации, экспертные сети, проводить и участвовать в международных ИТ-конференциях. Необходимо помогать российским компаниям укрепляться и становиться лидерами отрасли, не допуская снижения конкуренции. Целесообразно организовать агентство мирового уровня с международными партнёрами, которое объективно анализировало бы рынок ИТ-глобализации 2.0. И без поддержки научных разработок в ИТ у бизнеса не будет никаких новых и прорывных решений.