Причины кавказской войны

Россию призывают отдать Северный Кавказ

Вот и раскрылся во всей своей «красе» Станислав Белковский. В откровенном интервью ресурсу «АПН Северо-Запад» известный политолог и политтехнолог, мнящий (вернее – представляющий) себя чуть ли не самым последовательным русским националистом, прямо заявляет:

«Я считаю, что не надо трястись над территориальной целостностью РФ». «Я, безусловно, хочу, чтобы Северный Кавказ, по крайней мере, мусульманские его регионы, покинули состав России».

«Какие конкретно регионы?» – задает уточняющий вопрос тот, кто берет интервью.

«Как минимум, Чечня, Ингушетия и Дагестан, — говорит Белковский. — Про остальные готов дискутировать».

«Вам не кажется, что после отделения Чечни и Дагестана независимости захотят Татарстан с Башкортостаном?» – вопрошает журналист.

«Это зависит от того, насколько они будут заинтересованы в нахождении в составе России, — отвечает Белковский. — …Я думаю, что у России есть возможность удержать Татарстан и Башкортостан во многом за счет возвращения к реальному федерализму».

«Но ведь «реальный федерализм» приведет просто к усилению местных кланов, как это было при Шаймиеве и Рахимове», — продолжает расспрашивать журналист.

«Они (Шаймиев и Рахимов) это делали, но все равно это было лучше, чем сейчас, когда нет фактически ни власти, ни ответственности перед населением у этих регионов», — парирует Белковский.

Вот такую программу русского национализма представил один из его идеологов. Отрезать от России сначала Северный Кавказ (он, мол, и так не подчиняется России, зато исправно высасывает из нее ресурсы, взамен чего экспортирует терроризм и наркотики). А потом (возможно) и Татарию с Башкирией. А потом…

«Я считаю, что если существует регион со сформировавшейся национально-культурной идентичностью и он хочет выйти из состава страны (как, например, Каталония или Страна басков в Испании), то это рано или поздно произойдет», — говорит Белковский. Из чего следует, что на Татарии и Башкирии процесс распада России – как его видит Белковский, — скорее всего, не остановится.

Взамен утраты всех этих земель (на которых живут, кстати, в т.ч. русские, составляя в иных местах и половину населения, а то и большинство) «националист» Белковский рисует перед русскими России (вернее – той маленькой территории, что от нее останется) перспективы самоутверждения: «Я считаю, что нужно легализовать правовой статус русского народа и национальных меньшинств. На уровне закона русские должны получить статус большинства, а национальные меньшинства – полные гарантии своих прав и интересов, включая использование национального языка, обучение на нем и прочее». То есть, вы, русские, отдаете территории, зато становитесь подлинными хозяевами на своей земле (которая, правда, будет к этому времени размером с Московию).

Справка KM.RU
Выдающийся русский мыслитель Александр Зиновьев в одном из своих последних интервью сказал: «...Должен признаться, что во всей этой истории, в том, что произошло с СССР, русский народ сыграл далеко не лучшую роль, а может даже и худшую. Мне очень сложно говорить об этом, но таково мое мнение как ученого. Русский народ стал, по существу, народом-предателем. Вот, не выдержал, понимаете. Сработал... В моих книгах об этом подробно написано. Сработал такой фактор, как человеческий материал. Я выражу свою мысль фигурально. Есть такая пословица: «Не по Сеньке шапка». Так вот, судьба русским сделала грандиозный, эпохального значения подарок, а они им воспользоваться не сумели. Не выдержали той исторической роли, которую им приходилось играть. Не поняли значения Сталина, да и не только Сталина. Ведь еще до развала Союза пошла деградация одного вождя за другим. Брежнев и другие плохо понимали что творили. Ничего не понимали! В 1983 году Юрий Андропов признался, что мы до сих пор не поняли советской системы. Так вот, мы не понимаем ее до сих пор. Это уже Вам, молодым людям, такие проблемы решать. Сработал такой фактор, как «ума не хватило». Не хватило ума. Они даже не понимали, с чем они имели дело. Это ужас какой-то. Ну, теперь уже Вы, молодые люди, сражайтесь за себя, сражайтесь за то, что Вам судьбой достается. За какие-то следы или остатки, может быть, за какое-то наследие...»

Крайне любопытен и механизм того, как Россия – в представлении Белковского – должна будет оформить выход из своего состава республик того же Северного Кавказа. «Сначала нужно перекрыть им федеральное финансирование, — поясняет «русский националист». — Это обессмыслит их присутствие в составе РФ, поскольку оно является главным и единственным мотивом их пребывания в России. После этого создается международная рабочая группа под председательством какого-нибудь мощного экс-президента США (может быть, к тому времени таким человеком уже будет Барак Обама) формулирует сценарий развода, и мы в строгом соответствии с Конституцией РФ этот развод осуществляем».

Просто и очень даже суверенно – с приглашением в качестве высшего арбитра сильного отставника — президента США.

Такой вот русский национализм предстает в изложении (надо признать, очень честном) одного из его идеологов. И ведь «народ за ним потянется» — во всяком случае, русские националисты все чаще ставят в последнее время вопрос об отделении Северного Кавказа от России. А чего его жалеть? «Поскольку после 1991 года историческая Россия потеряла свои самые что ни на есть исконные и органически присущие ей территории в виде Восточной и Южной Украины и Белоруссии, говорить о том, что мы не можем лишиться маленького клочка земли – это смешно, — говорит Белковский. — Снявши голову, по волосам не плачут».

Издевается над нами наш «националист», смеется? Отчасти да, конечно. Но вместе с тем г-на Белковского надо и поблагодарить. Ведь та провокация, что он устроил, должна же все-таки как-то промыть мозги нашим националистам, которые всерьез обсуждают в последнее время сдачу Россией территорий – ради якобы светлого будущего ее «коренных» земель. Неужели после того, в чем откровенно признался Белковский, наши националисты – те из них, кто измеряет свою «русскость» исключительно по крови и внешнему виду – будут продолжать ратовать за отделение того же Кавказа? Если так, то этим людям уже ничего не докажешь.

Ну, как им еще доказать, что «русский национализм» — в том виде, в каком они его представляют – это даже не любовь к России наизнанку, а настоящее, и причем крайне разрушительное, оружие уничтожения России. Такой «русский национализм» призван разрушить – под чутким руководством какого-нибудь «сильного экс-президента США» — «большую» историческую Россию, а самих русских загнать в «Великую Россию от Смоленска до Владимира».

Остается надеяться, что откровения г-на Белковского хоть как-то на них повлияют.

еверный Кавказ никогда не отделится от России

Таких людей, как Малашенко, – единицы. Респектабельный эксперт, известный ученый, он не засиживается в московском кабинете, а регулярно ездит по горячим регионам – туда, где поневоле рискуешь головой. У него немало друзей и знакомых в Чечне, Ингушетии, Дагестане. Его объективная, независимая позиция располагает к доверию. Изучая ситуацию, он становится интеллектуальным посредником и тем самым способствует налаживанию диалога. А это – главное, что сегодня требуется на Северном Кавказе.

Экстремальная Швейцария

– Из года в год федеральный центр выделяет кавказским республикам огромные суммы, а экономика еле теплится. Куда деваются бюджетные средства?

– Дотации поглощаются прежде всего местными элитами. Сказать, что на Северном Кавказе нищета – явное преувеличение. На самом деле там правит бал «серая» экономика. Если вы там поездите, а потом отправитесь в Ивановскую или Псковскую область, то сравнение будет в пользу Кавказа. Один известный российский политик как-то сказал: «Когда я лечу над Ингушетией, у меня возникает ощущение, что я лечу над Францией. А вот когда я приезжаю к своим родителям в Ленинградскую область, то вижу, как бедно живут люди».

– Это не Дмитрий Козак?

– Да, именно он.

– Значит, благодаря серой экономике люди живут неплохо?

– Не все. Огромна разница между богатыми и бедными. Но главная проблема – безработица. Молодежи нечем себя занять ни днем, ни вечером. Отсюда рождается ощущение никчемности, недовольства.

– Что мешает занять сельскую молодежь в фермерском производстве, а городскую – в малом бизнесе?

– Сельхозпроизводство отсталое, не слишком эффективное. Им можно прокормиться, но оно не приносит прибыль. Не развита инфраструктура. В Дагестане этой зимой пропали тонны лука: едешь на машине, а по сторонам горы его гниют… В городах малый бизнес есть, но рынок мал, замкнут на внутренних потребностях. Приезжих нет, туризма нет.

– А между тем уже лет десять только и говорят о развитии туризма. И даже сравнивают Кавказ со Швейцарией.

– Горы там не хуже, чем в Швейцарии, а может, и лучше. Но грязь, запустение и отсутствие элементарных удобств. Ни дорог, ни гостиниц, ни сервиса. А главное – проблема нестабильности, похищение людей. В конце 90-х рассуждали, что там возможен «экстремальный туризм» – дескать, найдутся желающие побывать именно в местах, где захватывают, взрывают, убивают. Но такая затея вряд ли принесет много денег, а риск очень велик. Есть и еще одна проблема (о ней почти не говорят): кавказцев трудно привлечь в сферу обслуживания.

– Такой труд считают за унижение?

– Ну представьте себе джигита, который становится официантом или портье, таскает чемоданы гостей. Я могу понять психологическое сопротивление, тут действует стереотип мышления, но его придется преодолевать, кто-то же должен работать. А природа там – фантастическая…

– Насчет экстремального туризма – шутка?

– Какие шутки! Там реально могут убить. Каждый день приходит информация.

– Если на Западе найдутся любители смертельного риска и завтра отправятся в Назрань – им будут рады? Все-таки гости с валютой…

– На первых порах обрадуются. Но если они захотят куда-то там поехать, что-то посмотреть – им придется платить, причем обеим сторонам.

– Удастся ли стимулировать приток туристов с помощью Олимпиады?

– Возможно, но только туда, где спокойнее – в Карачаево-Черкесию и Кабардино-Балкарию.

– Как на Кавказе относятся к будущим играм в Сочи?

– По-разному. Есть и негативные мнения. Особенно среди черкесов. Для них Красная Поляна – место, куда при царе силой выдворяли их предков, где погибли тысячи людей. Элитный курорт, катание на лыжах, игры – все это для них оскорбление трагической памяти. Кстати, на днях был убит лидер черкесского молодежного движения Аслан Жуков. Кто-то расстрелял его из пистолета.

– Получается, чтобы успешно, без эксцессов, провести Олимпиаду, нужно согласовать это с разными этническими группами?

– Да, обязательно. Нужно со всеми договориться. И думаю, многим придется и заплатить.

– Наверное, зимой 2014-го там все оцепят? Устроят тройной кордон, блокпосты?

– Ничего не поможет, если не договориться. Через любые посты достаточно проникнуть одному человеку, чтобы устроить большие неприятности. Нужно готовиться заранее. И буквально проплачивать. Иначе уже накануне Игр найдутся желающие «припугнуть» участников и отбить энтузиазм у гостей. Но и при всех договоренностях полной гарантии безопасности никто дать не сможет, потому что есть и отморозки, фанатики.

Чем Россия виновата?

– Почему на Кавказе звучит столько претензий к федеральной власти, чем она мешает? Как тратят деньги – не спрашивает, как собирают налоги – не знает, вмешаться толком ни во что не может…

– В Ингушетии и Дагестане много раз слышал одно и то же: центр не может проводить у нас правильную политику, он поддерживает не тех людей, довел дело до войны, которая разрушила не только Чечню, но и всю кавказскую инфраструктуру, поэтому Москва несет основную ответственность за наши проблемы. Вывод: оставьте нас в покое, дайте нам жить так, как мы хотим.

– А как хотят жить?

– Логика следующая: если не работают ваши законы, пусть работают наши. А у нас их два: местная традиция – адат, – и шариат. Закон гор и ислам. Они в чем-то противоречат друг другу, но мы разберемся.

– Может, и вправду, дать людям возможность жить по-своему? Пусть с многоженством, лишь бы не стреляли.

– Многоженство там уже есть. Вообще процесс шариатизации Дагестана и Чечни – уже реальность. Это раньше, пока про шариат говорили ваххабиты, Москва резко противилась. Но как только про него заговорили лояльные к центру люди, реакция изменилась. Они же лояльные…

– И что, за воровство будут руки рубить?

– Никто не рубит, не в этом дело. Шариат – это прежде всего право наследования, право защиты личности, многоженство. Сегодня это реальная общественная ценность, возможная основа стабилизации. Любопытный факт: в самом начале 90-хв Дагестане проводили опрос об отношении населения к шариату. Более половины проживающих там русских – даже русских! – высказались «за». Потому что шариат гораздо лучше, чем беспредел.

– Однако ни адат, ни шариат не являются в России признанным законом. Или речь идет о выходе из состава РФ?

– Нет, только о шариатской территории внутри страны. Говорят: мы будем жить по своим законам, но вы нам платите за то, что мы с вами. Мы – часть России, но особая. У нас разная этика и разные законы. Мы вынуждены вам в чем-то подчиняться, так сложилась история, и мы с этим примирились. Но дайте нам жить по-своему.

– И если согласиться на эти требования…

– Если согласиться, то в России появится «внутреннее зарубежье» – суверенная территория, которую центр должен будет охранять и питать из федерального бюджета.

– Такое возможно?

– Нет, это не пройдет. Однако на Кавказе взгляды, которые я изложил, сегодня весьма популярны, хотя каждый выражает их по-своему. Впрочем, это лишь одна из позиций. Но сторонники шариата ведут себя целеустремленно и потому весьма заметны.

– Чем не устраивают кавказцев федеральные законы?

– Они многих устраивают, но не работают.

– А как же там действуют судебные органы?

– В реальности все определяет местная власть. В России такое тоже есть, но здесь все-таки иначе: то оппозиция голос подаст, то независимая пресса выскажется, то Европейский суд вмешается. А там ничего этого нет. И суды подчиняются указаниям сверху. А знаете, как там ведет себя милиция? Вот мы жалуемся на нашу, а там и пытают, и убивают…

– Получается, Северный Кавказ – зона правового беспредела?

– Не весь, я веду речь о восточной части: Ингушетия, Дагестан. Ну представьте (история, которую мне рассказывали десятки разных людей): у вас убили брата. И вам буквально не к кому обратиться. Никакой надежды, что поймают и посадят преступника. И куда вы пойдете? Либо к старейшинам рода, либо к имаму. Либо кровная месть, либо наказание по шариату. Вот реальная альтернатива.

– Изменит ли ситуацию назначение кавказского полпреда Хлопонина?

– Относительно Хлопонина замысел был такой: берем человека из Красноярска, почти миллиардера, менеджера, без местных корней. Пусть он займется экономикой, стимулирует местный бизнес, инвестиции – и бизнес, как паровоз, все вытянет.

– Звучит хорошо.

– Да. Но вот представьте: по призыву Хлопонина на Кавказ приходит большой бизнес – Гуцериев, Керимов, Сайдуллаев и другие… А что делать с клановыми связями? С ваххабитами? Бизнесу нужны гарантии успеха, нужна реальная отдача. Говорят: они будут инвестировать. Куда? Допустим, в главное – инфраструктуру. Начали строить дорогу, вложили миллиарды, но с кем-то не договорились – и дорогу взорвали… Построили гостиницу для иностранцев, шикарный отель, вложили миллиарды – а завтра в него въехала машина со взрывчаткой… Несколько фугасов – и любой бизнес кончится. А могут и ребенка украсть. Поэтому к назначению Хлопонина у меня двойственное отношение. С одной стороны, я рад: это дельный мужик, молодой, энергичный… Но кто его будет подстраховывать? И как? Дай Бог, чтоб у него что-то получилось.

Кадыров решает все

– Рамзан Кадыров – сильный политик?

– Это человек с тонким политическим чутьем. Ему не всегда хватает интеллекта, он не всегда умеет себя вести, но работает «на запах», и работает великолепно. Первые два года от него все были в восторге. Он навел порядок после двух войн. Авторитарный, тоталитарный, но порядок. Восстановил Чечню, провел в села газ, воду. Все говорили: Грозный восстановить невозможно – он сумел. Но Рамзан Ахматович заигрался. Он действительно диктатор. Игнорирует традиционную политическую культуру чеченцев, которая требует консенсуса. Жестко избавляется от конкурентов. И волна общего восторга, общей эйфории по отношению к нему сегодня проходит. Те формы и методы руководства, которые он использовал, похоже, ныне себя исчерпали.

– А сам он это понимает?

– Думаю, да. Поэтому то приглашает к себе Закаева, то беседует с Би-би-си или «Свободой». Ему трудно. В своих высказываниях он ориентируется на Путина, но, перелагая и утрируя то, что говорит Путин, порой попадает в двусмысленное положение. Он думал, что раз в Чечне была война, то теперь ради общего блага можно взять власть и делать все, что угодно. На самом деле ситуация изменилась. Ему скорее всего придется менять образ правления, сохраняя свои силы.

– Каким образом?

– Сегодня он пытается найти общую ценностную основу для своей единоличной власти. Активно использует традиционный кавказский ислам, который политизировал до предела. Риторика почти как у радикалов: мечеть должна стать политическим центром и так далее. Кадыров пытается сплотить население, но не получается – разные поколения. Те, кому за сорок, к исламу относятся более сдержанно, у молодых религиозный энтузиазм сильнее, общество разделено.

– Значит, ему необходимо расширять круг людей, влияющих на принятие решений, – создавать советы, привлекать старейшин?

– Да, но проблема в том, что иных уж нет, а те далече. Некоторые погибли, некоторые запуганы, некоторые хорошо устроились под Кадыровым. А консолидация общества вокруг одной личности в Чечне в течение длительного времени вряд ли возможна.

– И все же большинство чеченцев сегодня поддерживают своего президента?

– Думаю, да, хотя никаких объективных социологических исследований там провести невозможно. Важно другое: что является причиной такой поддержки. Еще недавно на первом месте в отношении к нему было уважение, а потом страх, сейчас скорее всего наоборот – сначала страх, потом уважение. В различных группах накапливается недовольство. Не всем хочется «ходить под», люди хотят иметь возможность для политической самореализации, свободно высказываться, а это нельзя. К тому же многие чувствуют себя обиженными им.

– Что будет дальше? Сможет ли Рамзан Кадыров измениться сам и изменить свою политику?

– Трудно сказать. Откровенно говоря, я очень опасаюсь, что его убьют. Это будет очень плохо.

Кровавый круговорот

– Президент Евкуров говорил, что террористам в Ингушетии помогают из США и Израиля…

– Без комментариев. Над израильской поддержкой ваххабитов могу только иронизировать.

– А вообще внешняя подпитка терроризма на Кавказе есть?

– В 90-е годы была, сейчас почти нет. Любое внешнее влияние может быть успешным только тогда, когда для него есть внутренняя почва, когда сложились условия для того, чтобы это влияние воспринять. Раньше терроризму содействовали извне, сейчас механизм работает уже сам по себе, на автопилоте.

– Почему же все время говорят о международных кознях?

– Потому что надо оправдаться. Одно дело, когда ты слаб и не можешь договориться со своим собственным населением, разобраться в своих же ошибках и глупостях, а другое дело – когда во всем виноват империализм, сионизм и мировой заговор.

– Полная путаница с числом боевиков – то сообщают, что их тысячи, а то – и сотни не осталось…

– Две самые лучшие фразы. Одна – тогдашнего министра внутренних дел Дагестана, сказано десять лет назад: «У нас в республике сто тысяч ваххабитов». Вторая сказана тоже человеком в погонах: «Все мужики в Ингушетии – ваххабиты!» Или наоборот: «У нас в республике пятьдесят шесть ваххабитов», – говорит один президент. «А у нас, – говорит другой, – целых восемьдесят!» Можно смеяться, можно плакать.

– Люди, которые в горах, – кто они?

– Там несколько категорий. Есть активные, фанатики, которые верят в исламское государство и готовы ради него убивать и гибнуть. Есть пассивные: они то приходят, то уходят. Но с ними можно договориться, они хотели бы не воевать, а работать. Есть безработные, есть случайные «романтики». И есть преступники – бандиты, которые под зеленым знаменем могут творить все, что угодно. Отсюда вывод: чтобы бороться с таким разношерстным подпольем, нужно вести планомерную оперативную работу и знать, что Ахмед – фанатик, его можно только убить, с Асланом надо договориться, а молодому Руслану достаточно наподдать, и он бросит всю эту беготню. А преступников надо ловить и сажать.

– Тонкие различия, к каждому в душу не залезешь…

– То-то и оно. И как быть местному милиционеру? Допустим даже, он искренне хочет бороться (что происходит не всегда). Трудно. Поэтому милиция часто борется не с теми, кто в горах, а с их родственниками. А уж если наталкиваются на тех, кто бегает по горам, – их просто убивают.

– Да, сценарий у «операций» один и тот же: боевик засел в доме, на предложение сдаться ответил стрельбой, ранил милиционера, после чего его «замочили»…

– Не было ни одного публичного суда. Только «мочим». А интересно бы послушать, почему этот парень оказался в горах, что его подтолкнуло. Может, он расскажет, как убили его брата или беременную жену… Недавно по местному ТВ показывали встречу Евкурова с населением, и какая-то женщина стала умолять: помогите, моего сына увели милиционеры, и он пропал! За что, почему, он никогда не был боевиком! И президент сказал, что будет в этом разбираться.

– То есть мотив мести для пополнения подполья имеет…

– Огромное значение! Сейчас – круговорот: беспредел и со стороны боевиков, и со стороны тех, кто с ними борется. Поэтому когда пришел Евкуров, он устраивал примирения. И Рамзан устраивал примирения между кровниками.

– Сможет ли Евкуров осуществить в Ингушетии то, что удалось Кадырову в Чечне?

– Судьба Евкурова – трагедия для всего Кавказа. Став лидером, он начал действовать как политик – он всем протянул руку. Он пошел в мечеть, пошел к старейшинам. Он пытался примирить враждующие кланы, наладить диалог. Искренне пытался. И какой был восторг в Ингушетии! Но не получилось. И это ужасно. А теперь многие кивают на Евкурова и говорят: «Не надо политики, не надо переговоров, надо с позиции силы, как Рамзан…»

Все недовольны, но все «за»

– Можно ли преодолеть на Кавказе пропасть между народом и властью через демократические механизмы – справедливые выборы, формирование многопартийного парламента, нахождение компромиссов, сменяемость власти, цивилизованную политическую борьбу?

– Того, о чем вы сказали, пока вообще нет в России. Демократия – не самолет, который где угодно заведи и взлетишь в небо. Политические механизмы должны соответствовать общественным ожиданиям. А что на Кавказе? Недавно в Дагестане я участвовал в «Круглых столах». С одной стороны, люди ничего не боятся. Несут по косточкам кого угодно – Кремль, своего президента, любое начальство… Говорят на телекамеру, причем не оппозиционеры, а обычные граждане. Но стоит провести там выборы – и получается «одобрямс».

– Почему?

– Я задавал этот вопрос. Реакция скептическая. Они не верят в выборы. Не верят в то, что в результате голосования можно создать эффективный политической механизм. Что один проголосует так, другой эдак – а в итоге из всей сумятицы и междоусобицы возникнет толк. Там нет умения вести политическую борьбу и нет самих традиций мирной, цивилизованной борьбы. Есть масса, которая может что-то потребовать, свергнуть одну власть и поставить другую. Много раз вооруженная толпа выходила к парламенту и правительству, захватывала здания, шли настоящие бои. Люди ничего не боятся, способны на крайние действия, но не слишком способны на дискуссию, полемику, борьбу за избирателя. Там нет традиций политической культуры: давайте объединимся в партию и начнем бороться… Смелость, искренность, порядочность – это есть, а культуры не хватает. Кстати, на последних выборах в Дербенте это было ох как заметно.

– В школе мы учили, что бытие определяет сознание. А на самом деле наоборот – как мыслим, так и живем?

– Повторяю: это полутрадиционное общество. Советская модернизация не могла его полностью изменить. Потому что сама советская система была авторитарной и полуфеодальной.

– Какие у вас чувства, когда вы слышите рассуждения о том, что не стоит вбухивать в Кавказ столько бюджетных денег, а лучше дать отделиться всем, кто этого желает, – и пускай живут, как хотят?

– Ни-ко-гда! Они не смогут отделиться, их нельзя отделять, они не хотят отделяться. Вот только один аргумент: попробуйте обустроить границу. Технически невозможно. Потом это будет означать – абсолютно точно, – гражданскую войну на границах России. Чудовищный поток мигрантов, гибель многих тысяч людей. Это станет страшной трагедией для всех – для Кавказа, для России в целом, и все это понимают.

– С Запада иногда предрекают распад нашей страны…

– Если такое, не дай Бог, когда-нибудь нач-нется (выразительно стучит по деревянному столу) – то с Дальнего Востока или с Калининградской области. А кавказские республики – последние, которые будут уходить.

– Спасибо за беседу.