Юрист Александр Торшин, до вчерашнего дня человек, за пределами узкого круга кулуарной политики не очень известный, захотел сделать так, чтобы о нем заговорила вся страна. Все же после смещения Миронова с поста спикера верхней палаты он у нас третий человек в государстве, а кто же он такой, какой масти?
И страна заговорила голосом «Эха Москвы» и лентами новостных сайтов (иные с ужасом, а иные и с восхищением): без году неделя спикер, а уже придумал, как справиться с разгулом Страсбургского суда, как блокировать посягающие на наш суверенитет (знаковое слово!) решения ЕСПЧ.
Для единственного обоснования своего законопроекта Торшин выбрал дело капитана Маркина, разведенного отца троих детей, которому было отказано в предоставлении отпуска по уходу за ними на том основании, что капитан — не женщина. Конституционный суд столь «нелепую» жалобу даже и рассматривать отказался, о чем уведомил военного, но ЕСПЧ, куда прорвался капитан, счел это дискриминацией по гендерному признаку. Решение коллег из Страсбурга вызвало истерическую реакцию Валерия Зорькина, и капитан Маркин стал фигурой даже более узнаваемой, чем в то время вице-спикер Торшин.
Дело Маркина не только несет на себе неистребимый отпечаток анекдота, но для практики ЕСПЧ является крайне редким. Европейский суд в принципе не дает оценок национальным законам государств, подписавших конвенцию, а фиксирует нарушения прав человека, которые вытекают из решений национальных судов. Это Зорькин спорит с ЕСПЧ, а ЕСПЧ с ним не спорит, и в деле «Маркин против РФ» отсылка к российскому закону — скорее предостережение о том, что аналогичные жалобы (а сколько их будет-то?) и впредь будут решаться так же, поэтому лучше исправить норму, чем каждый раз платить компенсацию.
Профильный комитет Госдумы в тот же день поставил инициативу Торшина в расписание текущей сессии, но законопроекта и пояснительной записки к нему нет на сайте ни одной из палат, о них известно из СМИ. Вряд ли это случайно, так как инициатива остается по меньшей мере чрезвычайно сырой. Спикер предлагает, например, внести такие изменения в российское процессуальное законодательство, чтобы гражданин РФ мог обратиться в ЕСПЧ только после отказа ему со стороны Верховного суда и не ниже. Но что считать с точки зрения приемлемости жалобы в Страсбурге «исчерпанностью национальных средств защиты» (вопрос, кстати, не новый), решает сам ЕСПЧ, а вовсе не государства-участники: в противном случае они бы вообще никого из своих граждан к этому суду не подпустили.
Если для Валерия Зорькина отношения с ЕСПЧ — скорее предмет какой-то его тайной зависти, то новый спикер Торшин, видимо, просто торопится обозначиться в публичном пространстве, и, надо сказать, сделал это ярко. Отношение к ЕСПЧ делит российское общество по почти мистической для России линии «западники — славянофилы» с вытекающими из этого концепциями «суверенной демократии» или, наоборот, приоритета прав человека перед суверенитетом государств. По этой примерно линии распределятся и голоса на предстоящих выборах (для начала в Госдуму) между сторонниками модернизации страны и «консерваторами». С этой точки зрения демарш юриста Торшина направлен не в Европу, а «вовнутрь»: кому надо, он расписался в лояльности, и только.
Комментарии