РУССКИЙ ОТХОД

Почему в России стало крамольным слово «русские»?

В правящей идеологии наметилась тенденция: гнать отовсюду слово «русские», заменяя его на «православные».

Эта словобоязнь вообще у нас в крови: в СССР, скажем, нельзя было писать «правители», только – «руководство»; в царской России зоркая цензура вымарала из кулинарной книги такую «подрывную» фразу: «И держать в печи на вольном духу…»

А сегодня известный архангельский хранитель русских боевых искусств Александр Тутов говорит в его «непечатном» интервью:

«Мы с молодыми парнями из «Русской пробежки» встречались с областной чиновницей, ей не понравилось слово «русский», увидела в нем фашизм.

Если были бы кавказские или еврейские пробежки, проблемы бы не возникало.

Даже «казачья пробежка» – нормально, а русская – плохо…

Лозунг «Русский – значит трезвый» показался ей экстремистским …»

Почему же на Руси стало таким крамольным слово «русские»?

Кто-то считает, что само понятие русской нации до того этнически размыто, что его вообще нельзя употреблять.

Мол поскреби любого русского, найдешь татарина – и так далее.

Но я бы, не входя в эти этнические чистки, снабдил русскую нацию иным опознавателем – культурным: русский тот, кто говорит и думает по-русски, исповедует русскую культуру – а в идеале и творит ее.

И такая нация с ее славянским большинством-языкотворцем точно есть, в нее без всякой расовой натяжки входят африканец Пушкин, немцы Блок и Рихтер, грузин Сталин, еврей Пастернак.

Это все те, кто сделали для нашей нации так много, что слово «русские» по сей день во всем мире звучит с оттенком гордости.

А слово «православные» там не звучит никак – поскольку между русскими и православными есть базовая разница, особенно заметная со стороны. Бытие русских подтверждено реальным русским танком Т-34, русским словом «спутник», русской музыкой, балетом и литературой.

Пусть даже тут и русский бунт, бессмысленный и беспощадный, и русская душа, что «шире пиджака» – все это явные национальные приметы.

Еврейского поэта Пастернака в мире нет, есть русский поэт Пастернак – и лишь при наших ныне спущенных культурных штанах врется о каком-то его затравленном еврействе.

А что до православных – они не оставили в мире никакого следа, как в море борозды.

Православие – всего один из многих частных способов молиться, и миру нет дела до того, ходим мы на досуге в церковь или в баню; ему интересно, что делаем в урочные часы.

У советского поэта Михаила Светлова, большого остряка, на этот счет есть такая шутка.

Как-то на былом писательском курорте ему показали: «Вон муж Веры Инбер». «А днем он чем занимается?» – спросил Светлов.

Чем занимаемся мы днем? Все более ничем!

Отсюда и тяга ко всему ночному и потустороннему – ибо по сю сторону уже похвастать нечем.

Гордое «я конструктор, геолог, электронщик, агроном» поросло быльем – и массе нынешних убогих торгашей, охранников и прочих паразитов осталось лишь гордиться этим фиговым: «я православный!».

Но те, кто много и пусть даже качественно молятся, не вызывают в мире уважения; уважают тех, кто много и результативно трудится.

Поэтому русские – все еще уважаемая за ее былые труды нация, а православные – община никому не интересных архаичных богомольцев.

Русские – это яркие личности: борцы, творцы, ученые, поэты, воины, покорители космоса и морских глубин.

А православные – безликие тихони, покорные их пастырям, уже не сотворяющим на деле кроме личного обжорства ничего.

К тому же и неискренние души, сознающие в душе всю Божью призрачность – ибо нет случаев, чтобы он мешал кому-то воровать и убивать.

Но есть стадное чувство, гонящее таких тихонь туда, куда бредет все стадо – как прежде в безбожную компартию и комсомол.

И это надувное православие, вводимое взамен «русской правды», все больше, вопреки его великому наддуву, пасует перед все сильнейшим у нас мусульманством.

Так как у мусульман другая, на их плотной первобытно-родовой основе, карма – побеждающая там, где дохнут достижения все более поверхностной цивилизации.

Русские на коне атеистической науки научились строить свои танки, самолеты и автомобили; дремучие же мусульмане научились только отнимать чужое.

Но коли отъем и беззаконие стали, под православной рясой в том числе, нормой жизни – более дерзкие в их набегах дикари берут верх над обсевками былой культуры.

Почему же при всем этом наша власть окрысилась против еще всемирно почитаемого слова «русские» в пользу хоть и звучащих сладко, но бесплодных «православных»?

За словом «русский» есть еще много чего кроме указанного выше: «Русские не сдаются!» «Кто на Русь с мечом придет, от меча и погибнет!».

И если дать волю этому слову, не так будет легко согнуть в дугу причастную к нему нацию традиционных победителей.

А застращенных на предмет того «вольного духа» православных и гнуть не надо – сами гнутся с выбитой из-под них национальной почвой, оказавшейся самой опорной при утрате остальных опор.

Поэтому для русских православие – регресс и потеря пульса, почему они, неискренне катясь в него, все пуще проигрывают искренне стоящим на их варварской основе дикарям.

Не православные, а русские, всосавшие в себя татар, евреев, немцев, шведов и других, отбили фашистское нашествие и запустили первый в мире спутник.

И это – то действительное, что не зачадить никакими нынешними конъюнктурными кадилами.

Но у нас теперь все больше в ходу всякая фикция – в выборах, партийных насаждениях, свободе прессы, не только властной, но и оппозиционной, в неэффективном труде и управлении.

И власть так или эдак понимает: чтобы на такой основе властвовать в стране, надо и основное ее население сделать некой фикцией.

Отсюда и установка на замену явных русских этими замешенными на архаичном «тумане во облацех» православными.

Кто-кто, а уж наша аппаратная верхушка с ее аппаратным патриархом точно знает, что никакого Бога, православного по крайней мере, нет!

Иначе, имея хоть какую-то богобоязнь, не плевала б от души на все его заповеди: не кради, не ври, не собирай богатства, ходи тесными вратами и так далее.

Она же врет, крадет, богатства собирает, ездит с ее кортежами широкими вратами – но при этом вон из кожи строит вид, что Бог есть.

И все ради того, чтобы свалить боевой прежде и трудовой народ с ног на колени – сперва перед действительно красивыми, порой до слез, но канувшими в лету образами, потом перед собой.

Вот собственно и все объяснение этого идеологического поворота от слова «русские» на «православные».

Тот боевой девиз «Русские не сдаются!» помог нам выстоять в войне с фашистами и в послевоенной схватке за наше сохранение.

А православные, начав с их еще отдельных предательств в той войне, сегодня уже целиком сдались брюхастым пастырям – и ладно б еще только своим!

Сегодня каждый русский в России, православный или нет, легко увидит без каких-либо очков, что его дом уже оцеплен тучей этих первобытно-родовых приезжих.

А еще через немного времени под этой православной вракой будет и захвачен этой истинной ордой.