Ничего хорошего от мартовского биатлонного безумия в югорском варианте мы и не ждали (см. «Новую» № 22 от 2 марта 2011 г.), но действительность превзошла самые мрачные прогнозы: шестое место в общекомандном зачете можно считать за счастье, без скандала тоже не обошлось — старший тренер женской сборной Анатолий Хованцев был отстранен от работы прямо по ходу последней эстафетной гонки, завершавшей программу главного старта зимнего сезона.
Президент Союза биатлонистов России Михаил Прохоров, прилетевший в Ханты-Мансийск накануне, даже не стал дожидаться окончания чемпионата, чтобы начать разбор самого грандиозного в истории нашего биатлона пролета. Глава группы ОНЭКСИМ — человек решительный, одной отставкой, судя по всему, дело не ограничится, но примерно такие же речи мы, помнится, слышали и после провального выступления биатлонной сборной на зимней Олимпиаде в Ванкувере. Не помогли ни большие деньги, ни приход новой команды менеджеров, ни смена тренерского штаба.
«Мешает убеждение, что российская биатлонная школа — лучшая в мире», — такой вердикт вынес нынешний руководитель СБР, а руководитель бывший в лице знаменитого биатлониста Александра Тихонова ответил, что Прохоров за два с половиной года добился лишь того, что «назначил самый бездарный тренерский коллектив и самого бездарного в мире менеджера». Обмен мнениями получился не слишком конструктивный, а на фоне бездарной заочной перепалки о завершении карьеры после окончания нынешнего сезона объявила самая титулованная из действующих российских биатлонисток Ольга Зайцева: «Хотела завершить красиво, но не получилось».
В эстафете наша женская команда финишировала в конце первой десятки, что закольцевало сюжет этого «странного» домашнего чемпионата: на самом старте на первом этапе смешанной эстафеты «застрелилась» Светлана Слепцова, а в последний день пришел черед промахнуться пять раз подряд опытнейшей Анне Богалий-Титовец, и наши героические стреляющие лыжницы впервые в истории отечественного биатлона остались без наград чемпионата мира. После того как все стало ясно, главный тренер сборной Владимир Барнашов произнес сакраментальное: «Нет ответа на вопрос: почему проваливаемся? Команда находится в разобранном состоянии».
Ну так мы и без Барнашова это видели. Ощущение ужаса нарастало с каждым днем и с каждой новой гонкой. Чемпионат, к которому спортсмены готовились целенаправленно (этим и объясняли невыразительные результаты на этапах Кубка мира), столь же целенаправленно и заваливался.
По ходу мы узнавали удивительные вещи: оказывается, нашим биатлонистам мешает буквально все: жесткий снег, холодная погода, тяжелая трасса, а также давление трибун.
Тут же возникали встречные вопросы. Минимум половина российских участников выросла в этих или ближних краях (а Светлана Слепцова вообще живет в Ханты-Мансийске) — они что, впервые встретились с таким снегом и с такой погодой? То, что под Ханты-Мансийском в начале марта холодно и ветрено, известно всем, даже самым теплолюбивым спортсменам — той же Магдалене Нойнер из команды Германии и снег нравился, и погода не мешала, и на трассу она почему-то не жаловалась.
Аншлага на чемпионате не наблюдалось, только в самом конце организаторы начали свозить на стадион автобусами болельщиков — это не норвежский Холменколлен, где в последний день чемпионата мира по лыжам на мужской марафон собралось полторы сотни тысяч зрителей. Но если и относительно небольшого количества болельщиков хватало, чтобы выбить наших звезд из равновесия, то зачем он был вообще нужен, этот домашний чемпионат мира и все связанные с подготовкой и проведением затраты? Ехали бы преспокойно в Альпы, да куда угодно, где бы никто вперед не гнал и на психику не давил.
Тут, кстати, и зарубка на будущее, прежде всего для олимпийского Сочи (чемпионат рассматривался как генеральная репетиция олимпийских стартов), — если мы дома не получаем преимущества, а совсем даже наоборот, то зачем выигрывать тендер за тендером и звать всех в гости? Кому нужна стоящая баснословных средств инфраструктура, если хозяевам на ней плохо?
Пока тренеры разводили руками, а спортсмены жаловались, соперники выигрывали гонку за гонкой, и даже призовое место в общекомандном зачете все отчетливее становилось несбыточной мечтой. Норвежцы и немки в итоге заработали по четыре золотые медали, Франция, Финляндия и Швеция получили по одному золоту, Россия долго оставалась ни с чем.
Хорошо еще, что ветеран Максим Максимов ни с того ни с сего взял серебро в индивидуальной гонке, после он же в компании с Иваном Черезовым, Евгением Устюговым и Антоном Шипулиным зацепился за норвежцев в эстафете, а третье серебро в масс-старте отвоевал Устюгов. Три эти награды позволили сборной России не выпасть из десятки...
А в женской сборной до самого конца, по выражению чемпиона мира и экс-консультанта российской сборной (его отстранили от дел аккурат в праздничный день 8 Марта) Владимира Драчева, было как на кладбище: «Все молчат, все грустные, все плачут».
И только неугомонный комментатор и шоумен Дмитрий Губерниев, который «всегда с нами», продолжал греметь в прямом эфире, делая ситуацию и вовсе абсурдной — чем больше команда заваливалась, тем сюрреалистичнее выглядело биатлонное и околобиатлонное действо без какой-либо попытки анализа. Шоу на фоне провала должно называться как-то по-другому, но Губерниев довел ситуацию до конца, став главным героем ханты-мансийского трагифарса.
Как сказал ревизор Прохоров, структура спорта поменялась, «а мы остались в прежней парадигме». Кому придется отвечать за новую парадигму, боюсь, неизвестно и самому президенту СБР.
Комментарии