В начале атомного проекта...

     За предыдущую достаточно насыщенную и многообразную оперативно-организационную деятельность Завенягину приходилось заниматься многими темами и проектами. Результаты пока – сплюнем через правое плечо – оказывались положительными. Начальство другого не воспринимает. Решает просто: справился с заданием – продолжай трудиться, а что не так – «Пошел ты!» Посылают по самому короткому адресу! И такой момент в его биографии имелся. Еще война продолжается. Части Красной армии уже ступили на землю Германии – это Силезия. Пройдет короткое время: Силезия вернется к Польше... Уже в тех местах Завенягин начал вылавливать нужных людей – специалистов разных отраслей науки и техники. Переправленные в СССР – привносят знания, новое направление мысли. Продолжают творчески трудиться – во имя национальной солидарности. На благо Страны Советов! Самая большая удача - обнаружение ученого-атомщика. Завенягин сразу оценил свою удачу: еще прежде приходилось ему придумывать методы герметизации секретных объектов нового урано-атомного направления. «Немецкий след» - продолжением его служебной деятельности. В расширенной плоскости интересов.

     13 апреля 1945 года советские войска захватили столицу ранее существовавшей Австрии. В Вену срочно послали отряд диверсантов научного профиля. Среди них директор НИИ–9 В.Б. Шевченко и представитель Лаборатории № 2 АН СССР И.Н. Головин. Их интересовал больше всего Институт радия. Заботила: сохранность научного оборудования и возможность изъять все и вывезти. Включая документацию и различные химреактивы. Командированный имел прямое отношение к 9-му Управлению ГУГМП НКВД. Санкционировал эту поездку А.П. Завенягин. 2 мая пала столица нацистского государства. В этот день назначен рейс на Берлин. По «мобилизации» на подмосковный аэродром приехали ученые-атомщики. А.П. Завенягин подозвал к себе И.К. Кикоина – спросил: «Верно, вы знаете немецкие институты - они в принципе научных интересов связаны с решением интересующих нас проблем?» Усадил видного ученого за столик – попросил составить список. Задание оказалось простым: составили список. Первое место в нем занял Институт Кайзера Вильгельма (Kaiser Wilhelm Institute). Берлинский университет, Берлинское техническое училище... Список исчез в портфеле. Вскоре группа вылетела в Берлин. Пассажирами оказались замнаркома внутренних дел А.П. Завенягин, В.А. Махнев, учёные-специалисты Лаборатории № 2 АН СССР Ю.Б. Харитон, И.К. Кикоин, Г.Н. Флеров, Л.А. Арцимович, Л.М. Неменов… К этой группе присоединились позднее другие. Общая численность «гостей» составляла 30 человек. Гражданская форма могла непременно вызовет особое внимание немцев, подозрение союзников. По этой причине – все прибывшие одеты в полковничьи мундиры. По отсутствию военной выучки, сноровки, умению держаться – заметна их гражданская сноровка. К ним подключены два спецотдела НКВД под руководством генерала В.А. Кравченко. С 4-го мая они все напряженно трудились в продолжении полутора месяцев. Об их миссии узнаем: «какого-либо точного плана действий у группы, похоже, не было. О предстоящей поездке участники узнали в самом конце апреля. Посвящён в предстоящую задачу лишь Ю.Б. Харитон, да и то в самом общем виде. Он однотипно отвечал на заданные вопросы: «Посмотрим, каково состояние дел... Возможно, нечто удастся найти? Интересно: в какой мере немцы продвинулись в разработке атомного оружия?»

     Самое важное задание для группы: найти материалы о немецких разработках по использованию ядерной энергии. Вторым звучит требование: «Найти уран, торий и их соединения. С этим делом у нас пока трудно». Вскоре задачи группы прояснены. Задание обрело конкретность. За каждым закреплен свой «участок работы»: кому и какое оборудование – промышленное, лабораторное... Аппаратурное оформление. Реактивы, документация… А Кручинин сообщил об итоговой программе: «Группа занималась поиском и отправкой в СССР немецких специалистов, имевших отношение к атомной проблеме. Дополнительно: демонтаж и отправка оборудования с предприятий».

     «Полковники» рьяно принялись за дело. Вели порознь поиск оборудования и специалистов. Государственный Комитет Обороны 10 мая «узаконил» вывоз имущества Физического института Общества Кайзера Вильгельма для Лаборатории № 2 АН СССР. 31 мая директива ГКО по поводу изъятия специального лабораторного оборудования, научной библиотеки физического и химического институтов Грейфсвальдского и Ростокского университетов.

     И.К. Кикоин: «Обследование мы начали с Kaiser-института… Среди секретных документов нашли урановый проект. Мы не ошиблись, действительно Kaiser-институт был основным в этой проблеме. По просмотренным документам нам стало ясно: немцы нас не обогнали, напротив, они в интересующих нас вопросах находились на очень низком научно-техническом уровне. Они экспериментально наблюдали начало цепной реакции (размножение нейтронов). В качестве замедлителя они использовали тяжелую воду - получали ее из Норвегии. Мы обнаружили два 5-литровых бидона с тяжелой водой - этикетки с надписью „Norsk Hydro“. Там мы нашли некоторое количество металлического урана и несколько килограммов окиси урана. Кое-что из оставшегося в Kaiser-институте оборудования мы демонтировали и отправили в Москву (электрощиты, приборы). Несколько весьма наивных установок для разделения изотопов мы также отправили в Москву… Судя по просмотренным документам, проф. Harteck в Гамбурге занимался центробежным методом разделения изотопов, но безуспешно. Мы выполнили поручение правительства и пригласили на работу в СССР профессоров Герца, Манфреда фон Арденне и Тиссена. Другая группа наших учёных привлекла профессора Риля, крупного специалиста по металлургии урана, и других известных немецких учёных».

     Д.Л. Симоненко: «В Карлсхорсте я встретился с И.К. Кикоиным и получил от него задание, аналогично о нем два дня тому назад говорил мне И.В. Курчатов в Москве. По поручению генерала А.П. Завенягина - я обратился к коменданту берлинского пригорода Далем и получил от него в свое распоряжение саперный батальон, мощные грузовики и подъемные устройства. После этого - я приступил к выполнению задания…». А.В. Кручинин: «В срочном порядке полностью демонтирован в Берлине Институт Кайзера Вильгельма - он находился в отходившем американцам секторе. Проводили демонтаж ускорителя под Берлином (Цоссен) и оборудования ряда предприятий и научно-исследовательских организаций в Лейпциге, Дрездене, других городах… Мне пришлось контактировать со многими немецкими учёными — Герцем, Фольмером, Байерлем, Позе, фон Арденне, Баером, Рилем и другими. Далеко не все специалисты покидали свою страну с радостью: приходилось долго уговаривать, настаивать,  обязывать. Приходилось проявлять заботу о семьях отправленных в СССР специалистов».

     Н.В. Риль (отправлен в СССР 9 июня 1945 года) - Е.С. Саканян: «Я и мои сотрудники представляли интерес для советских властей, и они нас полудобровольно, полунедобровольно пригласили в Советский Союз».

     - А кто это сделал?

     - В основном Завенягин и его штаб. Все это я описываю в этой книжке… «Десять лет в золотой клетке». Н.В. Риль писал письма Завенягину, контактировал с Берией – решал вопросы с контрактами. С.М. Карпачёва: «Мне рассказал Завенягин: почти все эти учёные вызвались работать над советской атомной бомбой добровольно. Таким образом мстили американцам за варварские бомбардировки Дрездена и других германских городов... у полунемца-полуяпонца физика-электронщика Рихтера… был к американцам двойной счёт - за немецкие города, да ещё за Хиросиму и Нагасаки». Кое-кого из «иммигрантов» привлекали заработки, других манила перспектива реализовать свои научные идеи.

     Ю.Б.Харитон вспоминал: «Мы решили с Кикоиным: надо заняться другим делом. Поскольку немцы заняли практически всю Европу, они находились также и в Бельгии. В бельгийской колонии в Африке - Конго крупные залежи урана. Какое-то количество урана немцы могли захватить в Бельгии и надо поискать этот уран. Мы и начали работать… О необходимости поисков урана мы сообщили А.П. Завенягину: он горячо это поддержал. Выделил в наше распоряжение машину с водителем: мы могли свободно по Германии ездить». Завенягин располагал некоторыми сведениями. Он «горячо поддержал» предложение физиков о возможности успешных поисков. 8 октября 1945 года он напомнил наркому внутренних дел Л.П. Берии: „По сообщению нашего работника из Германии подполковника Сиденко, в г. Штассфурте на складе „Wifo“ находилось с 1941–1942 на хранении около 1200 тонн ураната натрия - доставлен из Бельгии. В середине 1944 года со склада отправлено обратно в Бельгию 150–200 тонн этого сырья, а остальное количество хранилось на складе „Wifo“ до прихода в г. Штассфурт американских войск.

     15 апреля 1945 года американская техническая комиссия организовала вывозку уранового сырья из г. Штассфурта, и в течение 5–6 дней весь уран был вывезен вместе с относящейся к нему документацией. Поскольку урановое сырье находилось в советской зоне оккупации и вывезено американцами незаконно, крайне желательно через Наркоминдел предпринять шаги к возврату этого сырья нам». На складе небольшого кожевенного завода в городе Neustadt - на границе советской и английской зон - найден «груз, который мы так долго и упорно искали - бочки с окисью урана». Ю.Б. Харитон продолжает: «Наутро мы связались по телефону с заместителем Л.П. Берии - тов. Завенягиным А.П. Вначале он решил: мы его разыгрываем. Тогда я ему вполне официально заявил: «Докладывает полковник Кикоин! Прошу направить в моё распоряжение колонну машин для перевозки ценного груза». …Машины прибыли на место оперативно. С помощью коменданта мы мобилизовали население - погрузка закончена в течение одного дня». «Сюрприз» отбыл в Берлин. Военный трофей отправлен в СССР.

     Сообщение И.В.

Курчатова и И.К. Кикоина в справке «О состоянии и результатах научно-исследовательских работ», август 1945 года. СССР располагал некоторым количеством трофейных ресурсов: «выявлено и вывезено из Германии в июле 1945 года  3,5 тонны металлического урана и 300 тонн его соединений - из них можем получить 150–200 тонн металлического урана. Розыски уранового сырья в Германии продолжаются». В августе 1945 года П.Я. Мешик и заместитель начальника и главный инженер 9-го Управления ГУГМП НКВД СССР С.П. Александров возглавили группу: обследовала Яхимовское месторождение в Чехословакии. Они обнаружили: на складах местных предприятий накопилось около 16 тонн богатых штуфов и концентратов с общим содержанием около 6 тонн урана и около 1,8 г радия. «Ревизоры» просили дать указание послу СССР в Чехословакии Зорину санкционировать переговоры о покупке обнаруженной готовой продукции Яхимовского рудника. 16 октября Завенягин информировал Л.П. Берию: «37 тонн урановых продуктов, содержащих 24,7 тонны металлического урана, приняты нами от Чехословакии и отгружены на автомашинах через Дрезден в Москву».

     И.В. Курчатов, И.К. Кикоин, Б.Л. Ванников, М.Г. Первухин и А.П. Завенягин в середине января 1946 подготовили официальный доклад И.В. Сталину «О состоянии работ по получению и использованию атомной энергии»: «В 1945 году выявлено и вывезено из Германии и Чехословакии различных химических соединений урана… общим весом в пересчёте на металл 220 тонн». Это серьезно выручило. И.В. Курчатов: «эти 100 тонн помогли на год раньше запустить наш первый промышленный реактор для получения плутония». «До мая 1945 г. не было надежды осуществить уран-графитовый котел, т. к. в нашем распоряжении было только 7 т окиси урана. …Товарищ Берия направил в Германию специальную группу работников Лаборатории № 2 и НКВД во главе с тт. Завенягиным, Махневым и Кикоиным для розыска урана и уранового сырья. В результате большой работы - группа нашла и вывезла в СССР 300 т окиси урана и его соединений: это серьезно изменило положение с уран-графитовым котлом и со всеми другими урановыми сооружениями».

     А.В. Кручинин рассказал о потребностях «урановой» части операции: «Почти вся добытая руда спрятана в шахтах в Саксонии и Тюрингии. Эти провинции по решению Ялтинской конференции входили в состав советской зоны оккупации Германии. Американские части опередили наши войска - заняли их до прихода наших войск и долго не оставляли эти территории под разными предлогами. Выигрывали время для вывоза урановой руды. Американцы бросили на вывоз руды более 2 тысяч автомобилей «студебеккер» и вывозили ее в течение нескольких недель - в ночное время. Оставили эти провинции после вывоза основной массы урана. Нам удалось найти некоторое количество урановой руды - ее оказалось достаточным для проведения работ в Союзе до освоения месторождений в Средней Азии и пуска совместного предприятия «Висмут». Организация поставки первой партии радиоактивных материалов сопровождалась серьёзными трудностями и не обошлась без приключений».

     Ю.Б. Харитон выразился: поездка «оказалась незряшной». И.К. Кикоин признался: те полтора месяца стали «самыми интересными» в его жизни. А.П. Завенягин тоже доволен: приобрели специалистов, оборудование, документацию, уран в качестве «трофея». Все открывало перспективы - перед физиками и перед им самим. Облегчило организационно целым направлениям «атомного проекта».

Поездки в Германию и Австрию продолжаются – ведут поиски... И.В. Курчатов и И.К. Кикоин в августе 1945-го сообщили: «В июле с. г. вывезли из Германии оборудование, архивы, техническую документацию, библиотеки четырёх физических институтов и одного химико-металлургического института, занимавшихся проблемой урана. В СССР приехали, изъявив желание у нас работать, ряд крупных научных работников: физик-изобретатель профессор Арденне с группой своих работников. Известный немецкий физик, лауреат Нобелевской премии, профессор Герц с группой сотрудников. Среди них крупнейший физико-химик профессор Фольмер. Профессор Риль — физик, крупный специалист по переработке урана (к важнейшим его достижениям относится разработка совместно с концерном Дегусса технологии производства металлического урана для ядерных реакторов; он руководил запуском сначала небольшой промышленной установки, а затем обогатительной фабрики, где получали высокочистую окись урана - с группой инженеров-химиков. Профессор Доппель — близкий сотрудник профессора Гейзенберга, одного из основных руководителей работ по котлу с тяжёлой водой. Все эти специалисты будут использованы для работ по проблеме урана».

     А.П. Завенягин 8 октября 1945 года направил министру Л.П. Берии докладную записку о немецких специалистах. Первым упомянут профессор Тиссен, бывший директор Кайзер Вильгельм института физической химии. За ним в списке ещё 11 специалистов:  два доктора, химик, два инженера, три мастера -  два стеклодува, электротехник, две женщины-лаборантки. Нашли, отправили в Москву конструктора машин для производства тяжёлой воды Байерля. «Разыскали в лагере для военнопленных в Познани и доставили в Москву крупного физика Макса Штенбека, конструктора бетатрона. Последний дает более высокие напряжения, чем циклотрон, и служит для исследовательских работ».

     К началу 1946 года вывезели 70 человек: 3 профессора, 17 докторов, 10 инженеров. Большинство — с краткими характеристиками (профессиональные качества). Выделены: группа доктора Риля (8 человек), группа фон Арденне (26 человек), группа Герца (18 человек). «В наши руки попала лишь меньшая часть» - большинство занимавшихся ядерной проблемой «принудительно эвакуированы из Берлина и Восточной Германии в Западную и Южную Германию и попали в руки американцев и англичан (в частности, Ган, Гейзенберг, Герлах, Дибнер, Боте, Ляуе)». Перечислены самые значительные фигуры.

     29 января 1946 года. Спецкомитет при СНК СССР поручает: «выявить на территории Германии: а) квалифицированных научных и инженерно-технических работников для использования их на работе в СССР в научных учреждениях и предприятиях специального назначения; б) научные учреждения и предприятия, которые были связаны со специальными исследованиями и могут быть использованы для них в СССР». 10 апреля 1946 года. А.П. Завенягин информирует Л.П. Берию: общее число приглашённых специалистов — 88, из них группа Риля (металлурги, химики, инженеры, мастера) — 12, группа Арденне (физики, химики, инженеры, мастера) — 56, включая 21 научного работника, группа Герца (физики, химики, инженеры) — 20, включая 12 научных работников. Отдельно сообщает о группе Германской палаты мер и весов, группе работников Куммерсдорфской лаборатории германского военного ведомства (всего 15 человек, каждому — краткая профессиональная характеристика, а там, где известно, — партийность, семейное положение).

     Ехали с семьями, помощниками… Всего в СССР к концу 1948 года оказалось почти 300 немецких учёных (около 50 — доктора наук), специалистов, квалифицированных рабочих. В.И. Иванов: «мы не получили из физиков-атомщиков немецких специалистов практически никого. Из изотопщиков были Н. Риль и X. Борн, а физики-ядерщики все оказались в США. Пока наши … ориентировались на вывоз немецкого оборудования… американцы (миссия «Алсос») ничего из оборудования не брали, они вывозили «мозги». Вывозили активно материальные ценности. Для Лаборатории «А» вывезли электромагнит - послужил основой для создания масс-спектрометра. Оборудование для небольшого циклотрона. Герц получил циклотрон и генератор Ван-де-Граафа (разукомплектованный). В СССР привезли оборудование фирмы «Ауэргезелыпафт» из концерна Дегусса (Франкфурт).

     Совмин СССР обязал: „оказать содействие представителям Министерства машиностроения и приборостроения и Первого Главного управления … в подборе оборудования … и внеочередной отгрузке его». Всё оборудование и материалы аккумулировали на трофейных базах тыла группы оккупационных войск в Германии. «Германская» и сопутствующие операции продолжали долго - до июня 1948. Вывезли уйму: от циклотронов, опытных установок, высоковольтного, горно-геологического оборудования до химпосуды, инвентаря, реактивов и материалов. И библиотеки… В списке «поставщиков»: заводы концернов «Филипс», «Сименс», «И.Г. Фарбениндустри», ряд заводов: «Лейна Верке», „Цвикауермашиненфабрик», «Гумбольд», химический в Биттерфельде, научно-исследовательские институты, центры… Основные получатели: лаборатории АН СССР, институтов физической химии, химической физики, лаборатории «В» и «Г», институты «А» и «Б», завод № 12… - все проходящие по «атомному проекту».

     В дополнение к трофейным грузам - в счёт репараций - шли интенсивные закупки в Германии и в других странах: Австрии, Чехословакии, Англии, Швеции, США. При участии Завенягина определяли кандидатуры загранкомандируемых, спецификации. По поручению Совмина - ПГУ организует целевые поездки специалистов. Интенсивна «челночная деятельность». Некоторые учёные, специалисты подолгу не  появлялись на основном рабочем месте. Директор Физического института Украинской АН профессор А.И. Лейпунский написал 26 февраля 1946 года письмо Л.П. Берии. Он проанализировал ход работ по урановой проблеме - сообщает: «Глубоко убежден: работы по урану развиваются недопустимо медленно… возникает серьёзное опасение: практическое решение затянется очень надолго. …Задержки вызываются неглубокими причинами... Самые квалифицированные физики - Курчатов, Алиханов, Кикоин и Арцимович заняты не научной работой... я вызван из Киева для определённой научной работы - провёл в конце прошлого года 2,5 месяца в Германии. Сейчас я начал работать - опять посылают в Германию с поручением: его выполнит любой научный работник».