После смерти жизни нет

На модерации Отложенный

.

 

Ты, брат, не против, ежели я болтать буду? Делать все едино нечего, а молчать не хочется. Минутки жизни утекают безвозвратно, хочется с хорошим человеком своим познанием поделиться, ежели человек не возражает, конечно. Не возражаешь? Тогда и начнем, помолясь.

Момент, сам понимаешь, располагает за жизнь поговорить. Даже не за жизнь, а об том, что после. Живем, не думаем, а припрет, так и маму позвать не успеешь. Ты, брат, молодой еще, чтобы об этом задумываться, а мне давненько неймется: «Что там после смерти, неужто есть жизнь?» 

Любая жизнь, райская или адская, лишь бы продолжилась. Хочется себя чувствовать, ощущать, мыслить. Живем мы тоже не всегда так, как хочется, а ведь никто добровольно, за редким исключением, от той жизни не отказывается. Талдычат нам, что Бог есть, который нас после смерти определит по грехам нашим в ад или рай. Только слышать – одно дело, а душой принимать – совсем другое. Никто пока оттуда не возвращался. Кроме меня.

Можешь лыбиться, только я точно знаю, как оно на самом деле обстоит. Могу сказать  – после смерти жизни нет! Вся жизнь, что нас радует и печалит, обнадеживает и разочаровывает здесь и только здесь, пока сопим в две дырочки. Смотрим, да ворчим, когда, мол, закончатся все эти безобразия?  

Там и закончатся. Потому как после смерти, безобразий нет в принципе – благостно все и безразлично. А как иначе, если перестаешь быть отдельной капелькой бытия, сливаясь в один великий океан, растворяясь в нем без остатка, без границ, без осознания «мое-твое».  А ты думал побегать по райским кущам за радостными девками? Не выйдет, забудь. Все твое осталось в жизни. ТАМ ничего своего, все общее.  Все свое отдаешь без остатка, зато получаешь все от всех. 

На что похоже, а? Не знаешь, молодой еще, а нам в свое время плешь с этим проели. Коммунизм сплошной и безраздельный, вот что это такое. Коммунизм, о котором столько говорили большевики, существует, но не при жизни, а как раз после нее. То есть все мы будем жить при коммунизме. Включая и тех, кто в него не верит. Только я бы не советовал к нему так спешить и бегом под поезд кидаться, чтобы в хорошую жизнь окунуться с головой и без нее.

Что такое коммунизм? Все общее и каждому бери, что хочешь в любом количестве. Что происходит ТАМ? ТАМ твоя душа растворяется в океане вселенского разума, отдавая ему свою индивидуальность, весь накопленный именно тобой жизненный опыт и приобретая одновременно с этим все богатство вселенского опыта. Хотел при жизни знать шесть языков, а слабо знать тысячу? Хотел быть финансовым гением, одним щелчком пальца можешь в мгновение ока придумать феноменальную комбинацию, какой самому Соросу не снилось. Все можешь, все знаешь, все умеешь, вот только одна беда – ничего не хочешь!

Нет у тебя потребностей, так как пребываешь в состоянии вселенской благости и полнейшего растворения в нирване. Потребности есть у смертного тела с ограниченными физическими и умственными возможностями. Только ему, смертному телу, нужно постоянно думать, где найти пропитание, да как защититься от пакостей мира сего. Знаний у него небогато, до всего доходит через практический опыт или книжные знания, которые опять-таки нужно проверять опытным путем. 

А что есть практический опыт? Это есть попробывание всего на вкус и желательно самому смертному телу, потому как все до того тела доходит исключительно через собственный печальный опыт. Оттого и поговорка в народе гуляет: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!»

И все ради того, чтобы продлить существование смертного тела еще на какое-то время, напитаться радостями жизни, испытать счастье от любви и разочарование от предательства, найти новых друзей и понять, кто есть твой враг. По семь раз перевернуть в жизни врагов на друзей и обратно, потому как не все так гладко и однозначно в жизни, как оно выглядит на первый взгляд. 

На первый взгляд Иуда враг и предатель, а с другой стороны – обеспечил тому же Иисусу следование предначертанным свыше путем. И кто после этого Иуда – враг или друг? Вопрос! И таких вопросов в жизни тысячи. Пока живешь, пока бок о бок с другими такими же бедолагами трешься, опыта жизненного набираешься, к великому и бесконечному свою кроху малую добавляешь. А и великий океан из малого родника свое начало берет, так что и твоя капелька жизненного опыта великое значение имеет для океана познаний.

О чем речь веду, к чему клоню, спрашиваешь? Живи, брат, полной жизнью! Наслаждайся этой жизнью, радуйся, что можешь жить так, как сам пожелаешь, не строй свою жизнь по чужим правилам! Никому ты там с пустым карманом не нужен, потому как пчела, в улей мед не приносящая, тому улью без интереса, а того более – обуза. Опять же рабочая пчела, работящая, без устали нектар собирающая, да в безделье жизнь не прожигающая, для улья чрезвычайно важна. Такую пчелу можно и еще разок в «поле» отправить «нектара» пособирать.

Опять, говоришь, загадки загадываю? Кому загадки, а кому и намек прозрачный. Проживи свою жизнь так, чтобы ТАМ новое знание появилось и тогда будет тебе еще шанс вернуться в жизнь. Понял или еще растолковать?

Нет рая и ада, врут все про это дела. Есть ТАМ и ТУТ – это тебе и рай и ад. А иначе как их еще назвать? Живешь в совершеннейшем аду! Не ты ли, брат, мне об этом не далее, как вчера толковал? О чем мечтаешь? Помереть к черту, чтобы мучения твои закончились? Понимаешь? Закончились мучения! А если нет мучений, то что это? Правильно, брат, это и есть рай в нашем с тобой понимании. Отмучился, брат,  отдохни на покое, понежься в тепле да сыте.

Так что, будь ты хоть самым подлецом наиподлейшим, ада тебе не видать, на сковородках жарить не будут и черти наглые в тебя пиками острыми тыкать не будут. Ада не будет, братуха, но и жизни тоже. А ведь хочется, чертовски хочется еще разочек хотя бы, да что разочек, еще сто таких разочков жизнью насладиться.

 

Насладиться ее непредсказуемостью, сумасбродством, незнанием и непониманием, глупостью и гениальностью, красотой и уродством, мощью и бессилием. Хочется рассмеяться до слез и взрыдать от горя вселенского, полюбить, как в последний раз и умереть в один день с любимым человеком. Спасти кого-то ценой собственного здоровья или жизни, не требуя ничего взамен. Да много чего еще хочется испытать, узнать, получить, на что предыдущей жизни не хватило, брат. 
Хочется, а тебе облом – расслабься, брат, растворись в океане безмолвия, забудь себя и забудь о надежде еще хотя бы разочек окунуться в жизнь с головой. Потому как ничего путнего при жизни тобой сделано не было, ничего нового своей жизнью ты не создал. Жил, как все, ел да спал, тебя били, ты сдачи давал, да более слабому в рожу кулаком бил. А ежели возможность была так и последнее у другого забирал, порой лишая того крова и жизни. Жил как скотина, в сыте, да тепле, но пусто и слепо. Такая пчела улью без надобности – пустая пчела, напрасная трата времени, чужое место в жизни занимающая.

Обширно поле жизни, есть еще куда ему расти и новые делянки вспахивать, а все едино окраины имеет. За каждую новую жизнь борьба идет покруче, чем на прием в торговый институт. Не по 100 душ на одну жизнь, а дикие миллионы. Не сказать, что в тех миллионах много реальных кандидатов, но все едино, чтобы свой шанс не пропустить, нужно так жизнь прожить, чтобы не было «мучительно больно» на выпускном экзамене в жизнь.

Так что тебе, брат, страшнее – в ад попасть после смерти или второго шанса не получить в жизнь вернуться? Вот, то-то и оно, а ты мне пистолет к виску приставляешь, да денег требуешь. Ты пойми, брат, мне денег не жалко – бери все, что есть, я себе еще заработаю.

Мне ж за тебя обидно – сделаешь ты сейчас роковую ошибку и что получишь на выпускном экзамене? А там ведь троек не ставят, только зачет или незачет. Пан или пропал, как говорят. Так кем ты, брат, стать хочешь после смерти? Задумался? Это правильно, такое дело в спешке не делают, такое дело размышлений требует.

Есть такое дело – ностальгия. Это когда в сытой и теплой жизни далеко от родины милой так захочется на березки взглянуть, да хлебца ржаного с селедочкой. Вроде ерунда, когда над головой пальмы колышутся, а в доме скатерть самобранка – ешь-пей от пуза. А гложет зараза, просит той самой простоты, от которой убежал в дальние края за хорошей жизнью. Хочется у костерка у речки посидеть, на гитарке побренчать, да картошечки из золы с припеком поесть. Как вспомнишь, так прям сердце заходится, так хочется опять туда в молодость беззаботную да безденежную вернуться. Хочется, да не можется – время назад не повернуть. А вот сызнова в ту же речку ступить можно. Пусть вода уже и другая будет, да и сам ты другим станешь, но речка-то та же самая – жизнь называется.

Бывает, что и хорошо проживешь, а второго шанса не выпадает. Не то чтобы совсем не выпадает, а ждать приходится долгонько своей очереди на жизнь. Это хорошему человеку ждать можно, а дурному и загадывать нечего. Думаешь, в церкви свечку поставил, у батюшки искупления грехов попросил, да денежку на святые дела откинул, так и грехи твои разом забылись? Ошибаешься, брат, не может ничего забыться – хорошее и плохое каленым железом в твоей жизни выжжено.

Словом грехов не замолишь, но новой жизнью, жертвой ради других, делом таким, что никто кроме тебя сделать не сможет во благо людское шанс заработать можно. Сам понимаешь, брат, тут как весы – на одной чаше все доброе, на другой пустое и злое. Какая чаша перетянет, такой у тебя и путь ТАМ будет. А уж как ТАМ оказался, поздно пить боржоми – ставки больше не принимаются и итоги подводятся моментальные.

Сам подумай, брат, стоит ли чашу зла пополнять? Не пора ли о Боге задуматься, да и о себе, черт бы тебя побрал! Что ты в жизни хорошего за свою недолгую жизнь сделал, чтобы на что-то ТАМ рассчитывать?

Не надо на ствол поглядывать, самоубийство баллов не добавляет. Весы вспомни! Грехов накопил, а добрых дел кот наплакал? Подведем баланс прямо сейчас. Чтобы ты на свет родился, создали тело, это раз. Отобрали из миллионов душ одну единственную, чтобы в то тело жизнь вдохнуть, это два. Ожидали от таких вложений соответствующих дивидендов, а получили пшик. И какой вывод? Сам догадаешься или подсказать? Ага, ты прав – второго шанса не будет, бесполезная жизнь, напрасные траты.

Грустно, брат? А я ведь тебе только половину правды рассказал. Это лучшая половина. Усекаешь? Есть и худшая. Гораздо худшая, чем раствориться в сером безмолвии райского блаженства на века вечные. Что может быть хуже, спрашиваешь? Отвечаю – могут и не пустить обратно. Такие вот дела. Тело умерло, в могиле упокоено, а душа тут застревает. Ходит, бродит неприкаянная, взывает к небесам – примите меня, а в ответ тишина. Нет для души страшнее состояния, когда она между жизнью и раем застревает.  Сделать ничего не может и успокоения не получает. Жизнь прожитая постоянно мучает, невозможность что-то сделать – пострашнее горения в Геенне огненной. Вот и задумаешься, что есть Ад и что есть жизнь?

А в церковь, брат, ты все ж таки сходи. При любом раскладе сходи. Покайся, свечку поставь, денег на святых угодников откинь батюшке, да побеседуй с ним за жизнь. Не всякий батюшка тебе поможет, но чудеса случаются, вдруг с правильным истинным батюшкой повезет встретиться. Правильный, это который не жизни учит, а тебя слушает, да сердцем понимает. У такого батюшки всегда связь с тем миром имеется, если что, он подскажет, как тебе дальше свой путь изладить, чтобы хоть и по кривой дорожке да в люди выйти.

Думай, брат, думай! Ночь длинная, до утра вряд ли твои хозяева приедут, есть время взвесить жизнь на весах и мозгами раскинуть. Думай, а я посплю с твоего позволенья. Устал я нынче, мочи нет, глаза закрываются сами. Ежели надумаешь меня пристрелить, то и будить не нужно. Стало быть, так надо. В другой раз по-другому жизнь проживу, не в первой, плавали – знаем!

 

P.S. 

Жизнь после смерти
Доктор продолжает говорить успокаивающие мантры на тему «Вот этот курс прокапаем и выпишем вас на поправку!» Сколько уже таких курсов прошло, а результат один – после кратковременного улучшения очередной провал здоровья. И не хочется жить, скорей бы уже! Сколько можно терпеть эту непрерывную боль, которую не в состоянии убить даже сильнодействующие лекарства.

Они говорят, что больше колоть нельзя, что организм привыкает к болеутоляющему и перестает на него реагировать. Так хотя бы временно, но боль отступает, иначе она вцепится мертвой хваткой и не захочешь жить.

А кто-то спросил у меня, хочу ли я жить? Я бы ответил – нет! Я устал, мне нужен отдых от всего этого! Я хочу уйти туда, где вечный покой и нет этого старого, дряблого, изгрызенного болью тела. Господи, смилуйся, забери меня поскорее к себе! Не знаю, есть рай или нет его.  Не знаю, попаду я в рай или ад, но сейчас я в постоянном аду.

Близкие приходят, чтобы разговорами отвлечь меня от боли, чтобы вдохнуть надежду и заставить верить в чудеса медицины. Они не хотят меня потерять. Они меня любят. Даже такого вот беспомощного, уже практически отупевшего от боли и физически ни на что не годного, несущего им одни лишь расходы на сиделок, лекарства, отдельную палату, но любят. От этого становится тепло и горько.

Нам так хочется любви. Всю жизнь мы ищем любви и не видим ее рядом с собой. Мы собачимся по мелочам, ругаемся из-за ерунды, думая, что это важно, что без этого наша жизнь пойдет как-то не так. Мы боремся за свое право быть такими, как нам хочется и забываем о любви. Мы бежим от наших близких в поисках той самой неземной любви, которую получали разве что от матери, ведь она любила нас просто за то, что мы есть.

А этим, мы рисуем в голове собирательный образ всех, кто с нами рядом, кому от нас все время что-то нужно, им трудно понять, что такое настоящая любовь. Так мы говорим себе, предавая их неверием в то, что именно они и любят нас по-настоящему.

И это ты начинаешь понимать лишь на излете жизни, буквально в последний ее миг. Неужели жизнь прошла напрасно и ты уже никогда не сможешь рассказать именно им о своей любви?

Вот… началось… Господи, прости, если был грешен!

В глазах темнеет. Уходят звуки. Теряются ощущения. Остается только сознание. Ясное. Четкое. Особо обостренное.

Тьма сменяется светом. Впереди длинный туннель и слепящий свет впереди. Все именно так, как рассказывали в книгах, но я не верил. Похоже, я умер!

Стенки тоннеля прозрачные и я вижу вдали другие лучики, устремленные вдаль. Лучики растут и вспыхивают в финальной точке фантасмагорией красок. Но некоторые гаснут по дороге, тускнеют, растворяются во тьме. Не всем суждено попасть в тот иной мир? Почему? За что наказаны? Что будет со мной?

Мысли всплывают в сознании, не требуя ни ответа, ни понимания, ни осознания. Я не управляю полетом, меня влечет неведомая сила туда к слепящему белому пятну живительного света. Я точно знаю, что обратного пути нет и душе суждено оказаться там, куда мы попадаем после смерти. Лети душа, лети! Позади боль, страдания, но в памяти любовь к близким.

Странные ощущения. Душа не может испытывать таких ощущений, ведь она бесплотна! Я снова чувствую тело, но стенки тоннеля сжимают меня тисками. Кто-то или что-то невероятно сильное мнет мое тело, толкает меня вперед по тоннелю все ближе и ближе к свету. На какое-то мгновение снова приходит боль, но это не столько моя боль, сколько боль другого человека.

Крик! Я слышу крик и голоса! Господи, что со мной! Странно, но вместо призыва к Богу я слышу пронзительный детский плач. И снова голоса, много голосов!

– Мальчик! Поздравляю вас, женщина, у вас мальчик! Уже выбрали имя?

– Мы хотели назвать его Артемом, – говорит молодая женщина и склоняется ко мне.

Никогда ранее я не видел ее. Она не похожа ни на кого из тех, кто был мне знаком за долгие годы жизни. Но в ее глазах столько любви и нежности, что я забываю обо всем прошлом и прошедшем. Я растворяюсь в ее любви, я слышу биение ее сердца и понимаю, что это…

– Ма-а-а-а-ма-а-а-а!!!

– А он у вас горластый!