ПРОГУЛКА

  ПРОГУЛКА

   От моего дома прямая дорога к бугру, на котором высится церковь. Всей округе видна. А когда в колокола ударят – по всему Домодедово звон разлетается.

   Я прохожу мимо церкви, нахожу тропинку и спускаюсь к речке. Спуск крутой. Смотри, куда ногу ставишь. Промахнулся и сорвался, кубарем до речки долетишь, а порой, если не успеешь схватиться за куст – в речку завалишься. Заросли её берега бурьяном, а он высок, жилист, так и пытается запутать в себя. Меня бьёт тревога после неспокойного ночного сна, и я буквально вваливаюсь в бурьян, смотрю, где гуще и так до тех пор, пока душа не очищается от тревожной слизи. Продравшись сквозь бурьян, я выхожу к купальне. Останавливаюсь. Задумавшись, смотрю вдаль, там Подольск дымит.

   Сны у меня тяжелые, мутные, на беду настроенные. Сегодня видел сон. Огромная толпа молодых людей, примерно от 14 до 30 лет, с шумом втягивалась через железные ворота на кладбище. Она не уменьшалась, а только увеличивалась, как увеличивалось и число могилок. Я спросил у сторожа: кто такие? В ответ услышал: наркоманы, алкоголики, всё идут и идут, не успеваем ямы для могилок рыть.

   Воспоминания прервались, когда услышал голос.

- О чём задумался, милок.

   Рядом стоял невысокий старичок лет под восемьдесят с окладистой бородой, весёлыми глазами.

- По лицу вижу, что беда на тебя наскочила.

- Беда, - ответил я.

   Я бы ничего и не сказал бы, да достало. Захотелось поговорить по - человечески. Пропиталась наша квартира духом горечи, тоски, тревожным ожиданием, как бы чего ещё худшего не свершилось. Ежедневное напряжение изматывает, ждёшь ночи, да и ночи бывают хуже дней. Это уже страх вселился и подгибать начинает. Внучку только оберегаем, чтоб её не коснулось.

А мне думается, что она уже всё знает, говорит: держитесь деда и бабушка, папа вернётся и поможет, мы с ним в свою квартиру переедем, (она через подъезд от нашей), я ему буду готовить кушать, он на работу устроится, мы к вам в гости ходить будем.  В такие минуты и оживаешь, а всё равно хлестанет мысль, а каким он выйдет. Одному Богу известно.

- Поделись. Может быть, чем помогу, - сказал старик.

   Да я, дедушка, всё уже испробовал. Лечил и старшего сына, и невестку от наркомании. Невестку уже похоронил. Сыну еще три года сидеть. Чувствую, что сам стал падать духом. По врачам ходил. Не помогает. Нет такого лекарства, чтобы дух поднять. Сам себя стараюсь подбодрить.

- Не там искал и не туда ходил, - ответил старик. – Оно рядом. Оглянись. Только не глазами воспринимай, а душой.

   Оглянулся я, старика, как и не бывало, а в глаза бросилась церковь.

   Поднялся я по бугру, зашел в церковь. Горят свечки, лампадки, иконы. Тихо. Нет шума и гама толпы. Сумеречно. Вспомнил, что отказался от этого мира, когда в институт поступил. А сейчас возвращаться? Примет ли душа? Если примет – вера появится. Не важно так ли всё, как христианство говорит или совсем не так. Это другой вопрос. Главное вера появится, а с верой и надежда. Одной силой воли, какой бы сильной она не была, любовь к жизни и совестливость не вытянешь и покосившуюся жизнь не выпрямишь. Изнашивается она.  А дух не от силы воли возрастает, а от веры.

   Вышел я из церкви, а она недалеко от Аллеи Славы располагается, женщины с детскими колясками, молодежь на лавках пивом развлекается, матерщина, шприцы возле урн, а мы идём и всё мимо и мимо. Такое впечатление, что каждый завернулся в свою жизнь, а до других и дела ему нет.