Жизнь из стекла

Все в её жизни было сделано из стекла. Карьера, любовь, здоровье. Отношения с людьми не выдерживали ни крепкого, будто глоток виски, слова, ни острого «ножевого» взгляда, ни равнодушного рукопожатия. Для всех она считалась прозрачной и все её мысли, идеи, размышления, обиды и страхи красноречиво выпирали наружу. Как родинки. Как аллергическая сыпь. Как седые волосы. Дряблые подмышки. Гусиные лапки и солнечный след на носу. Не удавалось скрыть от окружающих ни зубную боль, ни хроническую, ни сердечную.
Она могла простыть от еле уловимого августовского ветра, морского бриза и «слепого» дождя. На любое, даже самое доброжелательное замечание шефа, реагировала бурно и сразу же писала заявление об уходе. Не выносила критику и по её беззащитному лицу расползались трещины. Затем появлялись келоидные рубцы.
Все также уязвимо было и с мужчинами. Девушка реагировала на интонации, паузы, не в ту сторону направленные взгляды, ударения, безударные фразы и первые симптомы равнодушия. И всюду билось стекло: внутри и снаружи. Приходилось танцевать на осколках. Приходилось передвигаться голышом.
Она жила в прозрачном доме, в котором стеклянный стол, умывальник и даже карниз.

В стеклянной вазе — стеклянные цветы. В стеклянных стаканах – такая же прозрачная вода. Елка с абсолютно просвечивающимися шарами и такие же хрупкие кальян, графин, горшок для орхидеи, шкаф, заварочный чайник и холодильник. Стеклянные противень, абажур, желуди в хрустальной корзине и утятница. Карамельки, хлебница, фляга. Наружные стены и входная дверь. А еще арфа, веранда и сейф. Заноза и та была стеклянной, и каждый видел где и как сильно болит. И никому она не была неинтересной. И все, кому не лень, поговаривали: «Слишком прозрачная. Чересчур искренняя. Сверх меры правдивая и предсказуемая. Кому нужна её правда? И вообще, кому такая нужна?»
Со временем девушка научилась прятаться. Ширму заменила на деревянную, а чистую воду на вино. Окна заложила шамотным кирпичом и поставила бронированные двери. Шкаф теперь был дубовым, карамельки барбарисовыми, веранда – заплетенная клематисом, абажур – шелком, желуди – фольгой. Никто больше не видел её грусти, гнева, первых признаков влюбленности и первых теней разочарования. И многие сделали выводы: «Надо же, какая загадочная дама. Так и хочется заглянуть внутрь».
А она просто повесила на окна тюль, а на сердце – замок. Мысли спрятала под шляпу, руки – за спину, чувства – под вуаль. И развернула в обратную сторону зеркала.