Погиб поэт...

Живая власть для черни ненавистна.
Они любить умеют только мертвых.

А.Пушкин. "Борис Годунов".

https://www.lj-top.ru/proxyimage/https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/cb/Pushkin_Alexandr_Sergeevich_engrave.jpg
Ночью тело Пушкина тайно увезли в Псковскую губернию, где находилось родовое имение семьи - Михайловское. За год до смерти Пушкин похоронил в этих местах, в Святогорском монастыре, мать и купил место для себя. Гроб в специальном ящике обернули рогожей, поставили в простую телегу без кузова, называемую дроги, и завалили соломой.
Сопровождать тело поэта Николай Первый повелел Александру Тургеневу, приятелю Александра Сергеевича. Единственным по-настоящему близким к Пушкину человеком оказался его слуга Никита Козлов - "дядька", который был приставлен ещё к мальчику Саше и находился рядом с барином всю жизнь.
Тургенев так описал процессию: "Я с почтальоном - в кибитке позади тела.
Жандармский капитан впереди покойного. Дядька стал на дрогах и не покидал его до самой могилы. Морозы в тот год стояли лютые. А Никита как встал на задок возка, припав головой к гробу, так и застыл".
Жандарм Ракеев вспоминал: "Смотреть было больно, так убивался. Не отходил почти от гроба, не ест, не пьёт"
Тургенев вспоминал: "Немногие плакали. 
Я бросил горсть земли, выронил несколько слёз.. 

http://sadalskij.livejournal.com/2973457.html

 

Сообщение в трансляции LiveInternet

Опоздали, опять опоздали...

"Дуэль А.С.Пушкина с Ж.Дантесом", А.А.Горбов
Задыхаясь, бежали к опушке,
Кто-то крикнул: устал, не могу!
Опоздали мы, - раненый Пушкин
Неподвижно лежал на снегу.

Слишком поздно опять прибежали, -
Никакого прощенья нам нет,
Опоздали, опять опоздали
У Дантеса отнять пистолет.

Снова так же стояла карета,
Снова был ни к чему наш рассказ,
И с кровавого снега поэта
Поднимал побледневший Данзас,

А потом эти сутки мученья,
На рассвете несдержанный стон,
Ужасающий крик обреченья -
И жены летаргический сон.

Отлетела душа, улетела, -
Разрешился последний вопрос.
Выносили друзья его тело
На родной петербургский мороз,

И при выносе мы на колени
Опускались в ближайший сугроб;
И Тургенев, один лишь Тургенев,
Проводил самый близкий нам гроб.

И не десять, не двадцать, не тридцать, -
Может быть, уже тысячу раз
Снился мне и ещё будет сниться
Этот чей-то неточный рассказ.

Николай Туроверов, 1937