Активное строительство шло практически только в Выксунском районе. Здесь на сегодня отстроено 100% домов. Навашинский, Лысковский, Воротынский, Кулебакский, Балахнинский и Вачский районы, также пострадавшие от огня, хотя и гораздо меньше, не в фокусе внимания властей. Всего в результате лесных пожаров в регионе, по официальным данным, без крова остались 852 семьи в 42 населенных пунктах. Эвакуировано почти 1,5 тысячи человек. 22 человека погибли.
Соглашение о строительстве домов подписали 704 семьи, 134 выбрали денежную компенсацию (2 млн рублей), и для 14 семей из Арзамасского района приобретены квартиры в многоквартирном доме. Строительство и взаимодействие граждан с властями шло отнюдь не гладко. Свыше 1,5 тыс. обращений от погорельцев поступило с начала августа в правительство Нижегородской области. Проблемы разные — от выделения жилья, оформления права собственности, выплат компенсации за утраченное имущество до мелких бытовых просьб.
С денежной компенсацией погорельцам (100 тыс. рублей на человека) происходили разные истории. Так, некоторые особо чувствительные натуры гоняли на такси за алкоголем в Выксу из пансионата, где семьи погорельцев были временно размещены. Кто-то пустил деньги на обустройство, кто-то детей в школу в обновках отправил. Насчет же сгоревшей скотины, тракторов, мотоциклов, автомобилей ответ один. Застраховано было — получите страховку. Нет — тогда нет. Не решены до конца проблемы с учебой детей из пострадавших семей. И есть опасение, что в некоторых районах отдельные семьи все-таки останутся в зиму без жилья.
К расчистке лесных пожарищ в области еще не приступали. Региональное министерство экологии и природных ресурсов призывает к сотрудничеству предприятия, организации и частных лиц. Стоимость древесины при расчистке горельников, в зависимости от санитарного состояния лесных насаждений, — до 40 руб.
за 1 кубометр. Пока мало кто откликнулся.
Будут новые пожары
Люди, которые летом, казалось, обезумели от жары, дыма и горя, пришли в себя. И перестали задумываться: что будет, если леса вновь загорятся?
Строительство новой пожарной части и опахивание поселка, о которых раньше так много говорили, теперь в Белоомуте мало кого интересует. «Пожарное депо для четырех машин обещают сдать к 25 декабря, а поселок после пожаров никто даже еще не окапывал. Мы подали список нужного нам оборудования, но пока его не утвердили и сроков даже приблизительных нет», — рассказали The New Times в администрации Белоомута. По словам Михаила Шляпникова, дом которого летом превратился в перевалочный пункт гуманитарной помощи для погорельцев, местные пожарные части так и не получили от государства никакой помощи. «У меня кум в Егорьевске работает пожарным. Им из новой техники закупили только одно офисное кресло. Закупили и приказали никому на него не садиться. Пожарные в растерянности. Оборудование, подаренное добровольцами, почти все уже вышло из строя. А ничего нового нет и не ожидается. Каждый день их гоняют в лес: якобы тушить оставшиеся очаги возгорания. Показуха. Это только для того, чтобы их красную машину с вертолета было видно. Очаги огня в лесу действительно еще есть, но их почти не тушат», — утверждает Михаил.
Один такой очаг находится в поле около сгоревшего Мохового. Издалека кажется, что на поле много маленьких гейзеров, из которых поднимается дым, тот самый, которым Москва дышала летом. Торф продолжает гореть, только о нем, похоже, забыли. «А вдоль дорог и в лесу огромное количество сухих деревьев, поваленных и еще стоящих, — говорит Шляпников. — Их никто не вывозит. За зиму они станут идеальными дровами для новых пожаров».
Зато, как сообщили The New Times в пресс-службе МЧС, министерству выделены средства на приобретение техники: 10 млрд рублей — аванс на закупку 8 самолетов-амфибий Бе-200. Заказ выполняет Таганрогский авиационный научно-технический комплекс имени Г.М. Бериева. Еще 8 млрд выделяется МЧС в 2011 году на закупку автомобильной техники. В 2011 году 90 вертолетов Ми-26, Ми-8 и Ка-32 будут оснащены выливными устройствами, также планируется дооснастить 24 самолета Ил-76. В итоге, как заявил глава ведомства Сергей Шойгу, к 2011 году для тушения лесных пожаров будут оборудованы более 100 единиц авиационной техники, которую будет возможно перекинуть в любой конец страны. Но МЧС — это «скорая помощь, когда уже горит». А ведь необязательно должно гореть? Нет, необязательно. Но будет. В проекте федерального бюджета на 2011 год на работу лесной охраны не выделено ни копейки. Финансирование лесного хозяйства предполагается увеличить в полтора раза (до 30,7 млрд рублей), но при этом регионы на свою повседневную работу по управлению лесами получат почти столько же денег, сколько в 2010 году. Все дополнительные средства пойдут на ликвидацию последствий пожаров и ураганов. Допсредства на новое пожарное оборудование предполагается выделить на условиях «софинансирования», а все региональные минфины предпочитают осуществлять софинансирование как можно ближе к концу года. Так что новое оборудование будет получено слишком поздно, когда тушить вновь будет нечего.
Как считает руководитель лесного отдела Гринпис Алексей Ярошенко, в 2010 году принципиально изменить ситуацию не получилось и вряд ли получится в 2011‑м, и уж точно не к лету: «Федеральный уровень исполнительной власти просто бессилен перед сложившейся угрозой: для организации эффективной борьбы с пожарами у привлеченных к тушению пожаров ведомств просто не хватает опытных специалистов на ключевых позициях. Лишь благодаря чудом уцелевшим в регионах специалистам, героизму пожарных и добровольцев удается избегать еще большей катастрофы».
Должны быть счастливы
На краю поселка Ласковское над кремово-бордовыми скоростроенными коробочками величаво возвышается двухэтажный дом с бежево-серой обшивкой. Здесь, у дома Сергея Тезина, пожар остановился. Тезин суров, серьезен и зажиточен. Он зло ругает местных бездельников и рассказывает, как собственноручно боролся со стихией. Когда услышал, что в округе стоит вой из-за ветра и огня, собрал жену, тещу, сноху, двух сыновей (один работает милиционером, другой — механиком), посадил их в машину и велел ехать подальше. Сам же первым делом влетел в дом, схватил одежду, вышел, подумал: «а на кой черт я ее взял», бросил все на землю, схватил ведро и пошел бороться за дом.
«Я ничего не решал, мой разум за меня решил — не помню ничего, не чувствовал температуры, шел дом отстаивать. Соседям страшно было, ничего не соображали, носились повсюду, орали». Сергей утверждает, что ему страшно не было: «Страшно, когда в Афганистане снайперы пуляют». Сыновья вернулись за Сергеем, пытались его тоже увезти, но он «дал одному в лоб», другому дал лопату и они втроем тушили. Зажиточный мужик Тезин уверен: соседи должны быть счастливы, что им стали строить дома. Раньше-то были бедные деревянные срубы, а теперь стоят здания со всеми удобствами: «Мельчает народ. Никто делом заниматься не желает, скотину никто не держит, не работает. Мне шестой десяток, а вот полсотни свиней держу, коров и быков, кур. Еще и работаю, и ничего, нормально». Впрочем, Тезин считает, что местные всегда найдут поводы и причины быть чем-то недовольными. Находят.
Татьяна вместе с мужем живет в 50 метрах от нового дома, в уцелевшей бане, и каждый день ходит на стройку. Когда дом возвели, взяла своего кота Кузю и пошла показывать ему новое жилье. «Запустила его внутрь, так он заорал, начал носиться, как бешеный, и убежал. Не понравилось ему там». Татьяне тоже не все нравится: сгоревший-то дом был площадью 80 кв.м, а новый — всего 45. «Я с мужем, видишь, не расписана. Вот они его и не считают. А то, что мы уже 20 лет вместе, это как?» Латышевы писали жалобы, пытались разобраться, без толку. К тому же, переживает Татьяна, она, как и ее соседи, всегда жили в деревянных домах, для них такое жилье — диковинка, от которой веет неизвестными проблемами: «У нас полы были деревянные, в них открываешь подпол — и там погреб выкопанный. А здесь нам сделали забетонированные погреба. Не дай бог что с водой случится, трубы прорвет или что — где я буду ее искать, что с ней делать?»
На окраине Криуши — два деревянных домика, окруженные новостроем; они не сгорели, как объясняют местные, потому что ветер перекинул пламя через них и дорогу и пошел дальше вдоль леса по направлению к Передельцам и Ласковскому. В одном из этих зданий временно проживает чета Тарасовых. Алексей и Лидия вспоминают, что во время пожара даже не успели ничего сообразить: едва спасли документы и немного одежды, и все — от дома ничего не осталось. Сейчас живут у знакомой, которая приезжает на выходные из Рязани. Алексей говорит, что дома строят медленно, пора бы уже въезжать. Его жена Лидия была среди тех, кто встречался с Путиным 10 августа. «Он говорит одно, а делают другое, — говорит она. — Сказал, что в полном объеме восстановят, а нам 5 метров урезали. Было 75, дают только 70. Мы, конечно, писали, но ничего не вышло. Поймите правильно, мы признательны за то, что нас не оставили в беде, не бросили, но обещания не выполняют». По словам Тарасовых, правительство обещало погорельцам не только восстановить жилплощадь, но и обеспечить скотиной, курами, а в результате дали только три яблони. «У нас в доме была кухня 20 метров, я о такой всю жизнь мечтала, и мы ее сделали наконец несколько лет назад. А теперь дали 11 метров кухню, даже холодильник не поставишь, придется его в прихожую ставить». Алексей вздыхает: «Я, конечно, понимаю, могли ведь и ничего не дать. Мы благодарны. Но ведь это они виноваты: кто пожарную охрану развалил? Кто лесничества разогнал? Кто до такого довел? Ведь не мы же». Он машет рукой: поздно теперь переживать, надо скорее въехать в новый дом и начать восстанавливать хозяйство — строить баню, гараж, разбивать сад, обустраивать жизнь. Снова начинать с нуля.
Комментарии
Но почему нет дорог? Как люди будут жить? Месить глину сапогами?
А в остальных... , так ведь и до пожара дорог не было, с какого перепугу их строить то?