Новое единство

После проведенного следствия, вынесения приговора и расстрела группы бывших работников НКВД ситуация как бы повисла в воздухе.

С одной стороны скомпрометированные (провалившиеся) члены оппозиции были ликвидированы, с другой многие из них были все еще живы, они многое знали об «правых» оставшихся на свободе.

Среди них были и лидеры «правых» Николай Бухарин и Алексей Рыков и бывший нарком НКВД Генрих Ягода. Конечно находясь в тюрьме НКВД они полностью были в руках оппозиции, которая могла корректировать их показания.

Фриновский так писал об этом:

«При проведении следствия по делу ЯГОДЫ и арестованных чекистов-заговорщиков, а также и других арестованных, особенно правых, установленный ЕЖОВЫМ порядок «корректировки» протоколов преследовал цель — сохранение кадров заговорщиков и предотвращение всякой возможности провала нашей причастности к антисоветскому заговору.

Можно привести десятки и сотни примеров, когда подследственные арестованные не выдавали лиц, связанных с ними по антисоветской работе.

Наиболее наглядными примерами являются заговорщики ЯГОДА, БУЛАНОВ, ЗАКОВСКИЙ, КРУЧИНКИН и др., которые, зная о моем участии в заговоре, показаний об этом не дали»

Но как бы там ни было, оставаясь в живых они были опасными свидетелями и не факт, которых нельзя, они были нужны для проведения над ними открытого судебного процесса.

Тогда НКВД стало затягивать подготовку третьего московского процесса.

……………………..

Сами руководители НКВД стремились взять под контроль волну репрессий и защитить «правых».

Фриновский так вспоминал об этом:

«В осуществление этого предложения ЕЖОВА нами был взят твердый курс на сохранение на руководящих постах в НКВД ягодинских кадров. Необходимо отметить, что это нам удалось с трудом, так как с различных местных органов на большинство из этих лиц поступали материалы об их причастности к заговору и антисоветской работе вообще.

Для сохранения этих кадров и их формальной реабилитации арестованные, дававшие такие показания, вызывались в Москву, где путем передопросов приводили их к отказу от данных ими показаний (дело ЗИРНИСА, дело ГЛЕБОВА и других).

Наряду с этим взамен арестованных ягодинцев (которых не удавалось сохранить) по указанию ЕЖОВА на руководящую работу в центральный аппарат и местные органы НКВД усиленно стягивались и назначались северокавказские кадры чекистов.»

В этот период возникали затруднительные ситуации, по поводу того, что Ежов часто назначал определенных лиц на конкретные позиции, не согласовав это с Фриновским( т.е. Евдокимовым).

Вот что писал Фриновский

«Значительное количество этих чекистов, составлявших кадры ЕВДОКИМОВА, было взято и на работу в отдел охраны НКВД. Как я указал выше, эти кадры использовались ДАГИНЫМ для подготовки к осуществлению ими по указанию ЕЖОВА в необходимый момент террористических актов против руководителей партии и правительства.

После ареста ПАУКЕРА ЕЖОВ поставил вопрос о подборе начальника первого отдела и сам же предложил КУРСКОГО, который был назначен на должность начальника 1-ого отдела. Вскоре после назначения КУРСКОГО в Москве был ЕВДОКИМОВ. ЕВДОКИМОВ спрашивал меня — что делается.

Я ему рассказал об установлении связи с ЕЖОВЫМ. ЕВДОКИМОВ тогда сразу перешел к первому отделу, говоря, что КУРСКОГО неудачно назначили на первый отдел, хотя этот человек и наш, говорил он, но он неврастеник и трусоват; я тебе говорил, что ДАГИНА надо было назначить.

Я рассказал ему о настроениях КУРСКОГО уже в процессе работы, что он всячески хочет освободиться от должности начальника 1-ого отдела. ЕВДОКИМОВ предложил воспользоваться этими настроениями и во что бы то ни стало назначить на место КУРСКОГО ДАГИНА. КУРСКИЙ был освобожден, и назначен был ДАГИН.»

Израиль Дагин, именно он по замыслу Евдокимова должен был организовать убийство руководителей СССР

 Таковы были кадровые подвижки. Руководство проводило и защиту ненадежных кадров.

Меер Трилиссер вспоминал об одном таком эпизоде:

«После снятия с работы Абрамова и его разоблачения как шпиона, на работу в службу связи был взят Мельников, впоследствии тоже разоблаченный как шпион.

В конце 1936 года Мельников, которого я немного знал по Дальнему Востоку, ссылаясь на положительный отзыв о нем Постышева, предложил мне принять его на работу в Коминтерн. Я связался с Ежовым, который тоже хорошо знал Мельникова и одобрил эту кандидатуру, оформив решением ЦК ВКП(б) посылку Мельникова на работу в Коминтерн.

Мельников являлся кандидатурой Н.И.Ежова и не раз мне хвалился своей близостью к нему, к его жене - Евгении Соломоновне, а также к приближенному лицу Ежова - личному секретарю Рыжовой. Помню, что при составлении списков на получение пропусков на Красную площадь, я не включал Мельникова, но он всякий раз получал пропуска на Красную площадь и на заседаниях в Кремле хвастался мне этим, заявляя, что получает пропуска через свою приятельницу Рыжову.

После ареста Мельникова ко мне поступило заявление от одной из сотрудниц службы связи, в котором она сообщала о частых телефонных разговорах Мельникова с Рыжовой, о том, что между ними неоднократно велись разговоры по телефону на предмет доставки Рыжовой заграничных вещей, которые Мельников доставал, злоупотребляя своим положением в Коминтерне.

Материал о связи Мельникова с Рыжовой я лично передал в руки Ежову.

В отношении Мельникова неоднократно поступали сигналы и о его бытовом разложении. Кроме того, мне было передано заявление сотрудника исполкома Коминтерна Васильева, которое представляло собой живую запись махровой контрреволюционной троцкистской речи Мельникова на собрании Харбинской партийной организации.

Поставив об этом в известность свое руководство - Димитрова и Мануильского, я пришел к Н.И.Ежову.

Ежов спросил меня, как я отношусь к этим сигналам? Я сказал Ежову, что если материалы правильны, то Мельников не может работать в Коминтерне и предложил немедленно вызвать Мельникова и поставить перед ним вопрос: правда или нет то, что о нем сообщают?

Ежов ответил, что он это сделает сам. Однако, Мельников еще несколько месяцев продолжал оставаться на работе в Коминтерне. Ежов явно медлил с разоблачением Мельникова. Говорил ли он с ним, мне неизвестно.»

Никакой итриги в даном случае нет, просто Ежов знал что Мельников троцкист и шпион, но медлил с его арестом. И таких «Мельниковых» у них было полно.

В 1937 году Трилиссер отвечал за работу с зарубежными компартиями

…………………..

В НКВД оппозиционные группы были не только в центре, но на периферии. Наиболее влиятельными были кланы Ленинградской области и в республиках. Одним из самых опасных опозиционных кланов внутри РСФСР был Свердловский клан, который возглавлял  начальник Свердловского УНКВД Дмитрий Дмитриев.

 Дмитрий Матвеевич Дмитриев, в миру настоящее имя Плоткин Меер Мешеляевич

Он быстро смекнул, что им «правым» надо вести себя осторожней        

Вот как сам дмитриев рассказывал об сложившемся к середине 1937 года положении дел. Он встретился с главой УНКВД БССР Борисом Берманом:

«Встреча с БЕРМАНОМ Б.Д. у меня состоялась в здании НКВД СССР.

БЕРМАН поставил передо мною вопрос о необходимости развертывания контрреволюционной деятельности, напомнив мне слова МИРОНОВА, сказанные мне в декабре 1936 года (о возможности провала).

БЕРМАН обратил мое внимание на то, что обстановка, сложившаяся к июлю 1937 года в корне отличается от обстановки первой половины 1937 года.

Дело в том, что весь период с момента прихода Н.Г.ЕЖОВА в НКВД СССР (октябрь 1936 года) до июля 1937 года был периодом, когда заговорщики временно прекратили какую-либо активность, опасаясь расширения начавшегося разгрома.

На этот период приходится большое количество арестов заговорщиков.

Между тем к середине 1937 года положение ЛЕПЛЕВСКОГО, ЛЮШКОВА, МИНАЕВА и других как нам казалось, заметно упрочилось, что нашло свое выражение в награждении их орденами Ленина.

Этими соображениями БЕРМАН мотивировал необходимость приступить к активизации нашей контрреволюционной деятельности.

Далее, он высказал следующую мысль:

«Сейчас имеется состояние разброда среди тех участников заговора, которых не затронули аресты, нам нужно заняться их объединением.

Я уже говорил по этому вопросу с ЛЮШКОВЫМ и ЛЕПЛЕВСКИМ, они придерживаются такого же мнения».»

Борис Берман, глава УНКВД БССР был одновременно «правым» и троцкистом, немецким шпионом, работая на разные стороны

Он стал лидером крупнейшей периферийной группы заговорщиков, налаживая связи с группами с др. регионов

Израиль Леплевский руководил УНКВД УССР, был активным «правым»

Генрих Люшков сначала руководил сначала УНКВД Азово-черноморского края, а потом на ДВ

Активный «правый» и японский шпион

…………………..

Стоит еще упомнячть об одном факте, который не слишком прослеживается в показаниях Дмитриева. Дело в том, что еврейская семья Берманов была самым семейным кланом НКВД

 Матвей Берман, брат Б.Бермана, он был главным в стране по ГУЛАГУ

Борис Аркадьевич Бак, свояк Б.Бермана, «правый», он руководил УНКВД Северной области

Соломон Аркадьевич Бак, еще один свояк Б. Бермана, «правый», руководил УНКВД Башкирии, а затем в Бурятии

Все Баки были активными проводниками террора и все как один были реабилитированны грязной хрущевской кампанией   

Далее Дмитриев продолжал так:

«Я считаю — продолжал БЕРМАН — что нам всем необходимо глубоко уйти в подполье, интенсивно работать над приобретением доверия со стороны Н.И.ЕЖОВА.

Что касается нашей деятельности, то я вижу ее основное направление в том, чтобы ограждать от разоблачений наиболее законспирированные группы подполья. Очевидно, что именно эти группы являются наиболее опасными для власти и наиболее действенными».

Я одобрительно отнесся к словам БЕРМАНА, заявив, что в последующем поступлю в соответствии с этим разговором.

Моя беседа с ЛЮШКОВЫМ состоялась или в тот же день, или на следующий.

ЛЮШКОВ спросил у меня: видал ли я БЕРМАНА и имел ли я с ним разговор о заговорщической деятельности.

Я ответил утвердительно. ЛЮШКОВ стал развивать те же соображения, что и БЕРМАН.

ЛЮШКОВ рассказал мне, что ЛЕПЛЕВСКИЙ, поехав на Украину, очень шумел по поводу выкорчевки людей БАЛИЦКОГО.

Он арестовал ряд руководящих сотрудников украинского НКВД, обвиняя их в том, что они вели контрреволюционную деятельность по заданиям БАЛИЦКОГО, и в то же время законспирировал ряд заговорщиков, которые должны были действовать по его заданию.

Борьбу с правыми ЛЕПЛЕВСКИЙ вел таким образом, что головку организации всячески охранял от разоблачения.

Речь в данном случае шла о КОСИОРЕ С.В. Последний, по словам ЛЮШКОВА, фактически командовал в оперативной работе НКВД Украины.

Эта беседа укрепила меня в уверенности, что ЛЮШКОВ был не только информированным человеком в делах ЛЕПЛЕВСКОГО, но и являлся у него консультантом по украинским делам: ЛЮШКОВ долгое время работал на Украине и знал тамошние кадры и обстановку.»

Дмитриев ясно дает понять механизмы работы анти-советской оппозиции—когда одного «правого» наркома свергают, на его место встает другой, такой же «правый», который проводит основательную чистку.

Но результатом стало не очищение кадров УНКВД от оппозиции, а замена одних оппозиционеров на других

Станислав Косиор, один из самых активных «правых», установивший связь с польской спецслужбой

Далее Дмитриев:

«Я обратил внимание на основе ЛЮШКОВА по поводу роли секретаря ЛЕПЛЕВСКОГО - ИНСАРОВА.

Этот ИНСАРОВ знал в деталях контрреволюционные дела ЛЕПЛЕВСКОГО и был его наиболее доверенным лицом.

Я также видел самого ЛЕПЛЕВСКОГО.

Равным образом, как БЕРМАН и ЛЮШКОВ, он стоял за развертывание контрреволюционной работы, соглашаясь с тем направлениями в заговорщической деятельности, которые формулировал БЕРМАН. Одновременно ЛЕПЛЕВСКИЙ расшифровал передо мною свои отношения с БАЛИЦКИМ.

Одно время у меня было впечатление, что БАЛИЦКИЙ и ЛЕПЛЕВСКИЙ вели друг с другом войну и были личными врагами. ЛЕПЛЕВСКИЙ сообщил, что все это явилось лишь видимостью и, что в действительности, он и БАЛИЦКИЙ входили в одно контрреволюционное подполье, возглавляемое КОСИОРОМ, являвшимся одним из наиболее законспирированных правых на Украине.

Таким образом, ко второй половине 1937 года сформировалась руководящая группа заговорщиков НКВД в составе БЕРМАНА Б.Д., ЛЮШКОВА Г.С., ЛЕПЛЕВСКОГО И.М. и ДМИТРИЕВА Д.М.

Отличительной чертой руководящей группы было то, что она в своем большинстве состояла, за исключением ЛЕПЛЕВСКОГО, из так называемого второго поколения работников НКВД, лишь недавно начавших вести самостоятельную чекистскую работу.

Она не имела того авторитетами тех связей, которым располагала руководящая группа во главе с ЯГОДОЙ, но в то же время опиралась на кадры заговорщиков, исполняющих ответственную работу в НКВД СССР.

Мы знали, что к моменту возникновения группы на свободе оставался ряд заговорщиков, по поводу которых мы имели все основания считать, что они не провалены.

Мы все считали, что, прежде всего нам необходимо установить с ним непосредственные связи. Это:

1. *ФЕЛЬДМАН В.Д.* — особоуполномоченный НКВД СССР.

2. *ДАВЫДОВ* — заместитель начальника отдела НКВД СССР.

3. РАДЗИВИЛОВСКИЙ — начальник Управления НКВД.

4. *АГАС* — заместитель начальника отдела.

5. МИНАЕВ - начальник отдела НКВД СССР

6. *БАЛАЯН* — заместитель начальника отдела кадров НКВД СССР.

7. УШАКОВ — помощник начальника отдела НКВД СССР.

8. ГЕНДИН — заместитель начальника отдела НКВД СССР.

9. ДЕНОТКИН — помощник начальника отдела.

10. *ИЛЬИЦКИЙ* — помощник начальника отдела.

11. ПАССОВ — заместитель начальника отдела НКВД СССР.

О том, что ФЕЛЬДМАН В.Д. и ДАВЫДОВ А.Д. являются заговорщиками, я знал от МИРОНОВА Л.Г., ЛЕПЛЕВСКОГО И.М. и БЕРМАНА Б.Д.

О принадлежности РАДЗИВИЛОВСКОГО и АГАСА к заговору, мне рассказал ЛЮШКОВ, который их близко знал. В отношении АГАСА также ЛЕПЛЕВСКИЙ.

Об БАЛАЯНЕ я знал со слов ГАЯ и БЕРМАНА Б.Д.

С МИНАЕВЫМ я был непосредственно связан.

Об участии в заговоре ДЕНОТКИНА и ИЛЬИЦКОГО мне передавал и МИРОНОВ, и МИНАЕВ.

Об участии ГАЯ, БЕРМАНА Б.Д. и от самого ПАССОВА (о том, что сам ПАССОВ участник заговора).

ФЕЛЬДМАН В.Д. является старейшим заговорщиком в НКВД СССР, он был привлечен к контрреволюционной работе лично ЯГОДОЙ.

О ДАВЫДОВЕ я писал выше, его привлек к контрреволюционной работе МИРОНОВ л.г.

РАДЗИВИЛОВСКИЙ и АГАС являются прямыми воспитанниками привлеченными к заговору АГРАНОВЫМ.»

Яков Агранов, выдвигал двух видных чекистов, Радзивиловского и Агаса

Далее:

"АГРАНОВ все время «тянул» РАДЗИВИЛОВСКОГО по служебной лестнице. Когда АГРАНОВ стал полномочным представителем ОГПУ по Московской области, он сразу сделал РАДЗИВИЛОВСКОГО, являвшегося до этого помощником начальника отделения СПО центра и проявлявшего к тому времени сравнительно небольшие данные роста — начальником Секретно-политического отдела Московской области, а через некоторое время помощником начальника УНКВД, а затем заместителем начальника УНКВД Московской области — должность, которой РАДЗИВИЛОВСКИЙ в то время явно не соответствовал (в последующем он, несомненно, вырос).

АГАС ряд лет являлся преданнейшим личным секретарем АГРАНОВА, его душеприказчиком

БАЛАЯН является приближенным человеком Г.Е.ПРОКОФЬЕВА, с которым он ряд лет был в близкой внеслужебной связи, систематически бывая у него на дому. Он старый работник Экономического отдела. В состав заговора он был привлечен непосредственно ПРОКОФЬЕВЫМ, бывшим секретарем ОРДЖОНИКИДЗЕ, активным участником правого подполья.

ДЕНОТКИН — он был привлечен к контрреволюционной работе непосредственно МИРОНОВЫМ. Когда МИРОНОВ был назначен ПП ОГПУ Средней Азии, он взял с собой в Среднюю Азию ДЕНОТКИНА на должность начальника отдела; затем «вытащил его в центральный аппарат НКВД СССР (1936/1937 гг.)».

ДЕНОТКИН лично был весьма близок к МИРОНОВУ. ДЕНОТКИН провел большую подрывную работу в оперативной работе по хлопководству в Средней Азии.

ИЛЬИЦКИЙ. МИРОНОВ с ним познакомился в период своей работы в Средней Азии, когда и привлек его к контрреволюционной работе. Это его в буквальном смысле слова — верный человек. Он его постоянно привлекал к совместному ведению щекотливых дел по троцкистам, зиновьевцам, в качестве следователя.

О ГЕНДИНЕ и ПАССОВЕ и об обстоятельствах их привлечения к контрреволюционной деятельности я показал выше, где речь шла о поездке ГАЯ в Берлин.»

Из перечисленных фамилий, многие уже были скомпрометированы к лету 1937 г.

Зельман Пассов, один из активных «правых» и иностранный шпион

Он продолжал разрушение разведки и саботировал попытки устранить Троцкого

……………………………………………………

И все таки несмотря на формирование сильных региональных кланов, руководящую роль все равно играл «центр». Вопрос ставился так –кто возглавит новый центр «правых».

Нарком Ежов который видимо понимал, что Фриновский на деле является человеком Евдокимова, которого он информирует обо всем и старасется исполнять его указания.

Ежову это не нравилось поскольку это могло поколебать его лидерство в НКВД. Однажды он прямо указал на это Фриновскому, когда тот рассказал ему о встрече с Евдокимовым. Фриновский так это описал:

« Об этом разговоре с ЕВДОКИМОВЫМ я рассказал ЕЖОВУ. ЕЖОВ ска-зал — это хорошо, что ты мне рассказываешь, но зря ты ЕВДОКИМОВУ рассказываешь о том, что мы с тобой говорили, давай лучше условимся так — ты будешь говорить ЕВДОКИМОВУ только то, что я тебе скажу.»

Так Ежов стремился уменьшить влияние Евдокимова на дела НКВД. Насколько Фриновский послушался указания Ежова, мы не знаем. Но влияние Евдокимова на дела «органов» продолжало расти.

В частности это происходило и потому, что он имел огромный авторитет не только среди чекистов, но и среди «правых». В о время как Ежов до 1937 года активно в делах оппозиции не участвовал.

Ефим Евдокимов продолжал все более активно вмешиватся в дела НКВД

……………………

В июне-июле 1937 года после ударов по оппозиции,  расколовшиеся группы «правых» снова наладили друг с другом связи и образовали новые блоки и новый центр.

«Правые», в меньшей мере их союзники троцкисты, зиновьевцы полностью контролировали:

• Все НКВД, центральное руководство и региональные отделения
• Частично все обкомы и крайкомы партии
• Частично все высшее руководство РККА

В НКВД окончательно сформировался новый заговор – заговор Ежова или заговор Ежова - Евдокимова