ИСКУССТВО УПРАВЛЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМИ

В Гайдпарке немало уже опубликовано статей, так или иначе касающихся проблематики социализма. По-видимому, настала пора подвести некоторые итоги. Надеюсь, что читатели проявят интерес к этой, не очень короткой (и не очень простой) статье, а к ее автору – снисходительность.

Качество управленческого акта зависит от полноты учета факторов, предопределяющих сложившуюся ситуацию. Здесь, как в метеорологии: чем большее количество переменных учитывается при составлении прогноза, тем более точным он оказывается. Но, - как отмечает Александр Субботин, любезно согласившийся выступить в роли моего оппонента, - прогноз должен служить основой планирования, которое в существенной мере предопределяет наше будущее.

Однако само по себе обилие учитываемых факторов еще не является гарантией точности прогноза. Так же, как и обилие симптомов не является залогом достоверности диагноза. Но, если же врачу не удается правильный диагноз, то стоит ли следовать его предписаниям?

Иисус Христос еще две тысячи лет тому говорил, что врач сначала должен исцелиться сам (Евангелие от Луки, 4 глава, 23 стих). Так можем ли мы вполне здоровой считать современную философию? Она, на мой взгляд. потому и утратила передовые позиции, что, развиваясь неограниченно в качестве интегратора знаний, добываемых естественными науками, постепенно вырождается в схоластику, теряя способность реагировать на складывающуюся ситуацию. Между тем, наука, непрерывно дифференцируясь, как никогда раньше, нуждается в интеграции. Именно это, - считает мой оппонент, и обусловливает необходимость выработки новой парадигмы.

Как это следует из продвигаемой мной субъектологии, любая проблема обусловливаются расхождением потребностей проблемного субъекта с параметрами окружающей его среды, которое и обусловливает дискомфорт. Стремясь к его устранению, субъект вынужден делать выбор между двумя, в принципе возможными стратегиями: он либо прогибается под изменчивый мир, либо стремится прогнуть мир сообразно собственным нуждам.

Как об этом пишет в одиннадцатом тезисе о немецком философе-материалисте и атеисте Людвиге А.Фейербахе Карл Маркс, философы лишь различным образом объясняли мир. Дело же заключается в том, чтобы его изменить. Классик не вполне корректен, ведь на самом деле задача далеко не всегда сводится к изменению мира, что предполагает выбор западной стратегии. Порой ситуация складывается так, что более предпочтительной оказывается стратегия Востока. Но если Восток предполагает приспособление субъекта к окружающему миру, то Запад сводится к захвату необходимых ему ресурсов. Критерии выбора между этими стратегиями я и попытаюсь показать на конкретном примере.

Субъектология дает собственные толкования некоторых, основополагающих, философских категорий. В том числе устойчивости и эффективности, которые в чистом виде присущи разве что абстрактному объекту, столь нелюбимому философами. Итак, устойчивостью есть ничто иное, как способность того или иного объекта существовать сколько-нибудь продолжительно в условиях изменчивой внешней, эффективность характеризует количество тех ресурсов, которые необходимы для обеспечения такого существования.

Еще хуже обстоит дело с качеством, которое чаще всего определяют как некую определенность, в силу которой тот или иной предмет является данным, а не каким-либо иным. Понятно, что конкретных свойств у той или иной вещи может быть много. Однако мы, оценивая ту или иную вещь, находим ее либо хорошей, либо плохой. И при этом ориентируемся на один лишь фактор. Это содействие или противодействие анализируемой вещи нашим устремлениям. Не случайно же сказал Иисус Христос: «Кто не со Мною, тот против Меня. И кто не собирает со Мною, то расточает». Иными словами, в мире нет ничего, кроме Добра и Зла. Между ними нам и приходится делать свой выбор. Однако кроме абсолютного Добра и абсолютного Зла, существует еще и относительное качество. Ведь, как заметил один из комментаторов, для кого-то добром представляется обыкновенная бутылка водки...

Однако выбирать нам приходится не только между Добром и Злом, но и между стратегиями. Для этого субъектология рекомендует ориентироваться на ту проблему, которая приобретает доминирующий характер к моменту принятия решения. Таковой может быть либо недостаток устойчивости, либо дефицит эффективности. В первом случае следует предпочесть Восток, основывающийся на сотрудничестве, которое и является залогом устойчивости, во втором – Запад, которому свойственная конкуренция, обусловливающая эффективность.

Но как бы ни взаимодействовали те или иные субъекты, их взаимоотношения зависят только от одного фактора. Это цель. И если они пытаются достичь ее одновременно, то их взаимоотношения могут носить характер либо сотрудничества, выражающегося в последовательном достижении цели, либо конкуренции, представляющей параллельное ее преследование. Но что же лучше: Восток или Запад, идеализм или материализм, план или рынок? Все эти вопросы некорректны точно так же, как некорректна и дихотомия Запада и Востока. В действительности никакого окружающий нас и составляющий нас мир не противоречив. Но когда он оборачивается к нам то одной, то другой своей стороной, нам кажется, что это разные миры…

Субъекты могут и не взаимодействовать.

Если же они взаимодействуют, то либо в параллельном режиме конкуренции, либо в последовательном режиме сотрудничества. Конкуренция характерна, например, для сперматозоидов. Миллионы мужских половых клеток одновременно стремятся к одной и той же цели. Это оплодотворение единственной яйцеклетки. Но только одному из них удается в нее проникнуть. Достигнув своей цели, сперматозоид победитель выделяет специальное вещество, блокирующее яйцеклетку, что препятствует проникновению в яйцеклетку его конкурентам. Пример обратного свойства представляет эстафета, когда одни бегуны, пробегая свою часть дистанции, передают эстафету другим

В конкурентную борьбу из-за пищи, а порой и из-за полового партнера чаще всего выливаются взаимоотношения приматов. Конкурентная борьба обеспечивает естественный отбор и, следовательно, выживаемость данного вида. Но уже более продвинутые приматы нередко демонстрируют сотрудничество, совместно отражая нападения соседних стай.

Субъектология формулирует метод выбора такой стратегии, которая наилучшим образом подходит в сложившейся ситуации, что мы и покажем на примере России. Но сначала несколько слов об опыте строительства социализма в СССР. Можем ли мы со всей определенность признать этот опыт неудачным? На мой взгляд, этот опыт, по меньшей мере, не однозначен. Очевидно, что приемлемость того или иного способа общественного производства определяется ничем иным, как ситуацией, сложившейся в данной стране к текущему историческому моменту. Сказанное в полной мере касается СССР 90-ых годов прошлого столетия. Именно к этому времени он начал терять устойчивость, которая затем приняла необратимый характер.

Это, на наш взгляд, было обусловлено неправильной оценкой той ситуации, которая сложившейся в СССР к моменту принятия решения о его перестройке «с социализма на капитализм». Реализация этой, явной порочной, стратегии повлекла за собой преобладание центробежных сил, что и обусловило расчленение Советского Союза на государства, объединившиеся в недолговечный СНГ.

Избежать подобного сценария развития событий можно было, если бы политическое руководство воспользовалось более корректной методологией выбора стратегии, подходящей в то время. К сожалению, и по сей день нет осознания того, что доминирующую в ту пору проблему недостаточной эффективности общественного производства нетрудно было устранить, не прибегая к перестройке, сопряженной с разрушением экономического базиса СССР.

Закономерным итогом перестройки послужила потеря централизованного управления. Это нанесло сокрушительный удар, прежде всего, по тем отраслям, которые поддерживали устойчивость общественного производства. Приверженность «единственно правильной», но не проверенной на практике марксистско-ленинской теории сыграло с плохую шутку с правящим режимом.

За двадцать постперестроечных лет России в определенной мере удалось осуществить переход к капиталистическому способу производства, в принципе более эффективному, но значительно менее устойчивому по сравнению с социализмом. Именно эта неустойчивость и вызывает обоснованную озабоченность у всех тех, кто заинтересован в сохранении России.

Очевидно, что Советский Союз не затруднило бы сформировать рыночную надстройку, которая и помогла бы разрешить образовавшуюся к тому времени проблему недостаточной его эффективности. У его преемницы России сложилась аналогичная ситуация.

Так сможет ли Россия сохраниться в качестве целостного государства, что потребует ее укрепления? Да, это возможно, если под неустойчивую капиталистическую экономику своей страны мы сможем подвести добротный социалистический фундамент. Это, прямо скажем, очень непросто. Но другого выбора у России нет.

О модернизации. России она, наверное, необходима. Но ведь дело не столько в технической отсталости нашей страны, сколько в утрате нравственных ориентиров, следствием которой явилось катастрофическое падение духовности.

Духовное разложение России послужило причиной не только экономической разрухи, но и коррупции. Для нее разлагающаяся экономика послужила питательной средой, которая образовалась вследствие тех извращений, которые претерпела система ценностей российского общества в результате гонений на церковь, расстрелов ни в чем не повинных людей, изгнания интеллектуальной элиты.

Наиболее дальновидные исследователи утверждают, что на пороге глобальной катастрофы оказалась и вся наша цивилизация. Чтобы избежать этой катастрофы, нам нужно понять, какая именно проблема является доминирующей для цивилизации. На мой взгляд, это угроза потери устойчивости, обусловленная затянувшимся периодом развития по западному типу, которое, как считает Александр, характеризуется атомизацией общества, распадающегося на отдельные субъекты, конкурирующие из-за не-возобновляемых ресурсов. И если в кратчайшие сроки мы не сумеем выработать новую парадигму развития общества, вялотекущая его деградация перейдет в терминальную стадию, когда уже ничего нельзя будет предпринять.