Глуповское счастье

Сначала веселишься, а потом несколько даже холодеешь, понимая, что великий русский писатель, чиновник особых поручений и вице-губернатор Салтыков-Щедрин не только обличал и хлестал, но даже и пророчествовал, и что сейчас мы имеем вокруг себя мироустройство, предсказанное его гением.

Анастасия Нарышкина работала в газетах «Сегодня», «Известия», журнале «Компания», писала о бизнесе и общественных проблемах. Сейчас – редактор журнала "Вокруг света". Ее особый интерес вызывают исторические моменты, которые определили развитие России.

Город Глупов, глуповские власти и глуповское гражданское общество образовались следующим образом.

Итак, некий народ по имени головотяпы, устав от собственных безобразий, надумал искать себе князя, да только никто не хотел народом этим править по причине его исключительной глупости. Искали-искали, наконец нашли одного желающего и сказали ему: мы головотяпы! Нет нас народа храбрее, иди и володей нами.

— Володеть вами я желаю,— сказал князь.— Будете платить вы мне дани многие, у кого грош случится, тот разломи его начетверо: одну часть мне отдай, другую мне же, третью опять мне, а четвертую себе оставь. Когда же пойду на войну- и вы идите! А до прочего вам ни до чего дела нет!
— Так!— отвечали головотяпы.
— И тех из вас, которым ни до чего дела нет, я буду миловать; прочих же всех— казнить.
— Так!— отвечали головотяпы.
— А как не умели вы жить на своей воле и сами, глупые, пожелали себе кабалы, то называться вам впредь не головотяпами, а глуповцами.

Затем князь приказал обнести послов водкою, обложил данями многими и отпустил от себя с честию.

Дальнейшее сводится к рассказу о том, как дурило и чудило глуповское начальство и как восхищались этим начальством местные жители. «Лучшие граждане,— сообщает Михаил Евграфович, описывая восторги глуповцев при известии о назначении им нового градоначальника,— собрались перед соборной колокольней и, образовав всенародное вече, потрясали воздух восклицаниями: „Батюшка-то наш! красавчик-то наш! умница-то наш!“»

Подлинно ли красавец новый сатрап или еще хуже прежнего— лучшим гражданам не было известно, однако им было достаточно того, что он— начальник. Требования же к начальству у глуповцев были скромные: живы, сыты- и слава богу; а что порют— дело десятое. «Целых шесть лет сряду город не горел, не голодал, не испытывал ни повальных болезней, ни скотских падежей, и граждане не без основания приписывали такое неслыханное в летописях благоденствие простоте своего начальника, бригадира Петра Петровича Фердыщенка».

То есть если нет каких-то уж совсем нечеловеческих катаклизмов, все вроде бы и ничего, жить можно,— ну совершенно как у нас с вами.

Однако же у нас с вами почти что катаклизм.

Жить быстро, помереть молодым

Качество жизни в стране можно определить по нескольким важным показателям, среди которых— количество убийств и самоубийств, средняя продолжительность жизни, различные показатели, характеризующие уровень смертности от разных причин. Для нашей страны одна из самых показательных цифр— уровень потребления спиртного и вытекающая из него алкогольная смертность.

Тут, собственно говоря, и объяснять ничего не надо. Если люди живут долго— значит, у них все более-менее терпимо, нет войны, редко убивают в подворотнях, нет голода и повальных болезней. Если продолжительность жизни со временем растет— значит, ситуация в стране потихоньку улучшается: медицина становится лучше, или падает уровень насилия, или безопаснее становится выходить вечером на улицу. Меньше народу гибнет в ДТП— значит, местное ГАИ приучило население пристегиваться, или не пить за рулем, или на местах наладили выпуск дешевых и безопасных машин. Снижается детская смертность— значит, власти озаботились созданием такой системы медицинской помощи, которая позволяет предупреждать ее и бороться с ней. Меньше убийств— ну, тут целый букет причин: и снижение агрессии в обществе, и улучшение работы милиции, и правильная политика городских властей, не дающих трудным подросткам пойти по их опасной дорожке, и даже, извините, моральный и культурный рост граждан, проникнувшихся мыслью, что драться— это нехорошо.
Одним словом, за каждой цифрой много всякого разного.

Так вот, как сообщает нам «Демоскоп», электронное издание Института демографии ВШЭ, смертность от убийств в возрасте 0–64 года в России— самая высокая в Европе (26,01 случаев на 100 тыс. чел.). В 2004 г. она была в 50 (!) раз выше, чем в Великобритании, в 9 раз выше, чем в Румынии, и в 2,6 раз выше, чем на Украине.

Россия, продолжает «Демоскоп», занимает первое место в мире по аварийности на дорогах. Смертность от всех видов транспортных несчастных случаев (главным образом при ДТП) составляет 27,7 на 100 тыс. населения (в 2006 г.— 26,8, в 2005 г.— 28,1), что практически в 3,3 раза выше, чем в старых странах Евросоюза (8,4), и в 2,2 раза больше, чем в новых странах Евросоюза (12,6). И это при том, что количество автомобилей на душу населения в России более чем в 2 раза меньше, чем в странах Евросоюза. Ежегодно от ДТП у нас гибнут около 35 тысяч человек, и показатели смертности от ДТП на 100 тыс населения у нас самые высокие во всей Европе.

От травм и отравлений в 2006 году из каждых 100 тысяч российских мужчин погибли 336,6 чел, из каждых 100 тыс женщин— 75,4 человека. В «старой» Европе такая беда приключилась соответственно с 50,3 мужчинами из каждых 100 тысяч и с 19,4 женщинами, в «новой» Европе— с 104,3 и 27,5-ю. Тут мы опять лидируем.

Если говорить в целом, то в России не доживают до 60-ти более четверти людей, миновавших 15-летний рубеж (то есть вышедших из того возраста, когда их смерть была бы отмечена как смерть ребенка, и перешедших в категорию граждан трудоспособного возраста).

Из каждой тысячи таких людей 286 человек не доживает до 60-ти, тогда как в группе наименее развитых стран мира— 297 человек.

Пьют наши соотечественники как лошади, отчего и мрут со страшной силой. Тут мы опять сошлемся на уважаемый «Демоскоп», который пишет: «Именно алкоголь является основной причиной того, что продолжительность жизни среди мужчин в России ниже, чем в десятках несравненно более бедных стран, таких как Йемен, Бангладеш, Мавритания, Гондурас, Таджикистан, Сенегал. Каждый второй из живущих сегодня в России 40-летних мужчин не доживет до 60 лет, а в бедной, но непьющей Албании до 60 лет доживут почти все (93%)».

Понятно, что всю эту цифирь надо рассматривать в динамике: вдруг лет пять назад было еще хуже, и вдруг мы должны в ножки поклониться партии и правительству за прогресс и достижения.
Хуже не было, лучше не стало.

«А до прочего вам дела нет»

В июне этого года Левада-Центр опросил соотечественников на предмет того, что они думают о властях. «Чувствуете ли вы себя защищенными от возможного произвола со стороны властей, милиции, ГИБДД, налоговиков, судов, прочих государственных структур?»— занудно спрашивали социологи. 24% сказали «да», 71%— «нет». Не чувствуем. Ну, и 6% вообще не знают, что они чувствуют.

На вопрос «Согласны ли вы с утверждением, что многие государственные чиновники сегодня практически не подчиняются законам?» 82% граждан ответили положительно, и лишь 11% с этим утверждением не согласились.

Целых 84% считают, что они не могут влиять на политические процессы в России, 61% полагают, что, если их интересы или права будут нарушены, то они не смогут их отстоять. Напоследок социологи предложили публике такую задачку: если простому гражданину придется встретиться в суде с представителем власти, в чью пользу будет решение? Только 11% опрошенных сочли, что оно будет вынесено по справедливости; остальные— что либо в пользу представителя власти, либо в пользу того, чья взятка будет больше.

Одним словом, граждане прекрасно знают, где живут.

При всем при этом, согласно июльским опросам фонда «Общественное мнение», только 26% чувствуют ответственность за происходящее в стране, 37% ощущают ее в незначительной мере, а 37% все по барабану. Как будто бы обыватель не сам устроил себе это счастье, а дождался инопланетян, которые ему его организовали.

А в Левада-Центре узнали, что 84% признают, что никоим образом не могут влиять на политические процессы в стране, и что только 26% хотели бы участвовать в политической жизни хотя бы на уровне своего города, и 62%, соответственно, не хотели бы этого совершенно. И мы их понимаем: в такой политике участвовать совершенно не хочется.

А с другой стороны— если туда не лезть, то все оно так и останется.

Одобряем

А что же при таком раскладе происходит в умах? Как граждане чувствуют себя в своей стране— хорошо ли им, болезным?

А чувствуют они себя совершенно по-глуповски.

«— Мы люди привышные!— говорили они,— мы перетерпеть могим. Ежели нас теперича всех в кучу сложить и с четырех концов запалить— мы и тогда противного слова не молвим!
— Это что говорить!— прибавляли другие,— нам терпеть можно! потому мы знаем, что у нас есть начальники!»

В июле 2010 года на вопрос «Вы считаете, что страна идет в правильном направлении, или вам кажется, что она движется по неверному пути?» ( Левада-Центр) 47 процентов граждан ответили, что в правильном, 35— что по неверному, и 18 затруднились с ответом.

Деятельность Дмитрия Медведева на его посту одобрили 74 процента, не одобрили 23, и три процента промолчали. Деятельность Путина приветствуют 78%, не одобряют 20 и 2% соотечественников. Деятельность правительства— соответственно 54%, не одобрили 44%, 3% оказались не в теме.

Как такое может быть, вообразить невозможно. Тут есть две возможности: что и правда всё гражданам нравится, и тогда страна, действительно, идет в правильном для них направлении. Вторая возможность— что обыватели и хотели бы чего-то другого, но та часть мозга, которая отвечает у них за любовь к начальству, преобладает над частями, отвечающими за критическое отношение к реальности.

Хотя, наверное, все еще проще, и тайна этого явления в иносказательной форме раскрыта нам чудеснейшим Михаилом Евграфовичем, назвавшим свой город не как-нибудь, а именно Глуповым.

Растаял в воздухе

Чем же все это кончится? Обратимся к писателю, который, похоже, все про нас знает. Его история города Глупова заканчивается так. Наступила минута, когда усилиями градоначальника Угрюм-Бурчеева либерализм в Глупове был целиком искоренен, после чего последовал ряд празднеств.

«Во-первых, назначен был праздник по случаю переименования города из Глупова в Непреклонск; во-вторых, последовал праздник в воспоминание побед, одержанных бывшими градоначальниками над обывателями;и, в третьих, по случаю наступления осеннего времени сам собой подошел праздник „Предержащих Властей“

А потом Угрюм-Бурчеева внезапно хватил кондратий, а глуповцы посмотрели друг на друга— и неведомо отчего устыдились. «Была ли у них история, были ли в этой истории моменты, когда они имели возможность проявить свою самостоятельность?— ничего они не помнили. Помнили только, что у них были Урус-Кугуш-Кильдибаевы, Негодяевы, Бородавкины и, в довершение позора, этот ужасный, этот бесславный прохвост! И все это глушило, грызло, рвало зубами— во имя чего?»

Сразу вслед за тем случилось таинственное событие: на город Глупов налетело нечто, грозящие ливнем и смерчем, "полное гнева, оно неслось, буровя землю, грохоча и гудя". Наконец земля затряслась, солнце померкло, глуповцы пали ниц, а градоначальник Угрюм-Бурчеев с треском исчез, словно растаяв в воздухе.

А что было потом— про это Михаил Евграфович не написал. Придется нам самим догадываться.