Дави на ГЭС

Российские стратегические объекты под угрозой, несмотря на все средства, выделяемые силовикам

Когда на Баксанской ГЭС прогремели первые взрывы, Фатима доила в сарае корову. Дом Фатимы в поселке Атажукино, в пяти минутах ходьбы от станции. «У меня все стекла осыпались,—рассказывает она и тут же спохватывается:—Да ладно стекло—людей жалко». Фатима вспоминает, что застреленных боевиками милиционеров она знала в лицо—каждый день мимо ГЭС ходила. «Такие парни были, мухи не обидят,—вздыхает женщина,—а их убили. Такого даже фашисты не делали».

Фашисты в этих местах тоже были и тоже взрывали Баксанскую ГЭС. Сначала летом 1942 года, когда в Приэльбрусье шли бои, советские инженеры вывели из строя плотину и напорные трубопроводы. А в январе 1943 года уже немцы, отступая, подняли на воздух каскад зданий ГЭС вместе со всем оборудованием.

Старая гидроэлектростанция на реке Баксан—это скорее музейный экспонат, нежели стратегический объект. Станция, запущенная еще в конце 30-х годов, выдавала 25 МВт мощности—это 20% энергосистемы республики. Для сравнения: мощность Саяно-Шушенской ГЭС до аварии была в 250 раз больше. Взрывая станцию, боевики вряд ли рассчитывали устроить блекаут в Приэльбрусье. «Окрестные селения не затопило, потребители перебоев с энергоснабжением даже не почувствовали»,—уверяет Newsweek представитель «Русгидро», полагая, что диверсанты скорее всего надеялись на политический резонанс.

И они его получили. На следующий день после взрывов Дмитрий Медведев проводил по этому поводу совещание. Он был в бешенстве. Если подобное еще раз повторится, заявил он, руководители правоохранительных органов «все будут уволены». Одного виноватого на тот момент уже нашли—был отправлен в отставку начальник вневедомственной охраны Кабардино-Балкарии.

«Рвануло там, где не ждали»,—признается один из бывших сотрудников «Русгидро». Когда на рассвете шестеро вооруженных диверсантов ворвались на ГЭС, там были всего четыре человека: двое милиционеров и два инженера из ночной смены. «Два сотрудника вневедомственной охраны, откровенно говоря, спали»,—признался глава МВД Рашид Нургалиев.

Незадолго до теракта станцию начали оборудовать камерами наблюдения, они уже были установлены на заборе, но около входа отсутствовали. После этого нападения, считает депутат Мосгордумы, президент Ассоциации ветеранов «Альфа» Сергей Гончаров, уже никто не сможет сказать, что важные объекты в России защищены: «Если даже на Северном Кавказе ГЭС охраняют только два сторожа, что же тогда происходит в глубинной России?»

ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ
Корреспондент Newsweek оказалась на Баксанской ГЭС спустя четыре часа после взрыва. К этому времени до ГЭС добраться было уже непросто—на дороге расставили милицейские посты. Правда, машины местных жителей не досматривали.

Один из убитых все еще лежал на земле у ворот ГЭС рядом с серебристой «десяткой». Двери и капот машины были открыты. Из разговоров с оперативниками стало ясно, что примерно в половине пятого утра 41-летний прапорщик Аслан Межгихов спал в этой «Ладе», а его напарник, 25-летний сержант Тимур Тутуков, отсыпался в вахтерской. Первого, как потом объяснит Дмитрию Медведеву президент Кабардино-Балкарии Арсен Каноков, убили и положили в багажник, а второго убили спящим уже в помещении. Дальше нападавшие забрали их оружие и пошли в машинный зал, где дежурили начальник ночной смены и его зам. Их избили прикладами, связали и выволокли на улицу.

После этого террористы никуда не торопясь закладывали взрывные устройства: под три гидроагрегата в машинном зале и под два бака масляных трансформаторов (в общей сложности—десять килограммов тротила), чтобы разлившееся масло усилило пожар. Примерно в 5.20 прогремели первые взрывы (заряд под одним из гидроагрегатов не взорвался), а в 6.00 рванули трансформаторы. Река горящего масла разлилась по территории—пожар потушили только к 9.00 утра.

Диверсию устроили по всем правилам военной науки: выбрали наиболее уязвимую цель, ударили на рассвете, заранее совершив отвлекающий маневр. За час до нападения на ГЭС возле здания ОВД в Баксане (это в 15 км от станции) была взорвана самодельная бомба. Когда к отделению милиции стянули дополнительные силы, боевики захватили ГЭС, а затем беспрепятственно скрылись. «Это полный провал. И дело даже не в двух сонных охранниках,—говорит Newsweek сотрудник крупного антитеррористического ведомства.—Охрана, датчики, камеры—это последний рубеж обороны. Не сработала система предотвращения. Датчики можно поставить быстро, а чтобы внедрить агентов, нужны годы».

«Я вам вот что скажу,—отвел корреспондента Newsweek в сторонку местный житель Казбек.—Они не хотели убивать сотрудников станции, чтобы кровников у них не было. Поэтому так по-божески с ними и обошлись». Инженера Халина Сабанчиева привезли в республиканскую больницу с сотрясением мозга и гематомами. Его помощнику повезло больше—его отправили лечиться домой. «Ворвались, сказали: выходите. Ударили, выволокли во двор и связали скотчем»,—рассказывает Сабанчиев. Он не стал гадать, почему остался жив. «Престижнее убивать людей в форме, чем мирных граждан. Война против милиции идет»,—пояснил другой обитатель больничной палаты.

УЯЗВИМЫЕ МЕСТА
Теракт на Баксанской ГЭС—первое успешное нападение на крупный объект стратегической инфраструктуры. В свое время боевики из банды Доку Умарова брали на себя ответственность за аварию на Саяно-Шушенской ГЭС, но им никто не поверил. Еще в ноябре 2006 года директор ФСБ Николай Патрушев предупредил руководство «Русгидро» о возможных терактах на объектах в Южном федеральном округе. После этого гидроэнергетики заключили контракт с НИИ ФСБ—пересмотрели систему охраны, усилили безопасность, поставили камеры наружного наблюдения и датчики. В августе 2008 года охрана стратегических объектов была усилена—ждали диверсий со стороны грузинских спецслужб. А незадолго до теракта руководство Баксанской ГЭС вело переговоры с МВД об усилении безопасности в связи с начавшимся капитальным ремонтом. Правда, дополнительная охрана была нужна, чтобы не растащили новое дорогостоящее оборудование.

Сразу после взрывов на Баксанской ГЭС генпрокурор Юрий Чайка поручил провести проверки на всех подобных объектах Северного Кавказа.

«Русгидро» отчиталось, что все объекты были переведены на усиленный вариант охраны. На некоторых станциях в тот же день успели провести тренинги и семинары. На Жигулевской ГЭС отменили даже традиционные ежедневные экскурсии. В Кремле считают, что этого недостаточно. «Пока что-то не произойдет, никакие службы безопасности не работают, руководители не чешутся»,—сердился Медведев.

До сих пор непонятно, кто и какими силами должен был обеспечивать безопасность Баксанской ГЭС. Судя по всему, станция стала заложницей своего незначительного статуса. «В Западной Европе такие маленькие станции на ночь закрываются на ключ, смена уходит по домам. Хотя у нас, конечно, нужно учитывать специфику региона»,—говорит директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

ГЭС не попала в правительственный список стратегических и особо важных государственных объектов, подлежащих охране специальным подразделением внутренних войск, поэтому ее руководство вынуждено решать вопрос с безопасностью самостоятельно. «Станция могла привлечь к охране как наше подразделение, так и ЧОПы с государственной аккредитацией»,—пояснил Newsweek официальный представитель департамента государственной защиты имущества МВД Владимир Пушкарев.

Руководство станции выбрало вневедомственную охрану, но, видимо, решило сэкономить и посчитало, что двух милиционеров будет вполне достаточно. «Такая тенденция наблюдается по всей стране: обычное дело, когда для охраны спецобъекта нанимают пенсионеров, переодевая их в милицейскую форму»,—рассказывает Newsweek один из высокопоставленных офицеров внутренних войск. Лидер милицейского профсоюза Михаил Пашкин подтвердил Newsweek, что были случаи, когда по бумагам объект охраняли четверо охранников, а на самом деле всего двое. «Мертвые души, самая настоящая коррупция»,—объясняет Пашкин.

«На более мощных объектах более значительная охрана,—уверяет источник, близкий к “Русгидро”.—Саяно-Шушенскую ГЭС, например, охранял взвод и зенитные батареи, а на Баксанской такой охраны нет и не было». Дело в том, что затраты на обеспечение охраны несет компания, и они закладываются в тариф. Тем не менее риск «терроризм» по Баксанской ГЭС был застрахован в «Капитал Страховании» на $50 млн, сообщили в страховой компании. Как пояснили в «Капитал Страховании», ОАО «Русгидро» уже обратилось к страховщику с уведомлением о случившемся.

«Этот случай должен стать поводом для очень серьезных ревизий»,—говорит генерал ФСБ в отставке Алексей Кондауров. В советские времена спецслужбы тщательно проверяли стратегические объекты вплоть до засылки «диверсантов». «Так выявлялись уязвимые места и устранялись недочеты,—говорит Кондауров.—Не знаю, как это делают сейчас, но надеюсь, что АЭС охраняются не двумя охранниками». Эксперты не исключают, что теракт на старой ГЭС мог быть репетицией, подготовкой к акциям на более крупных объектах. «Думаю, что за этой диверсией может последовать что-то более зловещее»,—считает сенатор Александр Торшин, член Национального антитеррористического комитета.

ФОРМА В ПАКЕТЕ
Впрочем, скорее всего теракт на Баксанской ГЭС—не начало новой войны против российских стратегических объектов, а продолжение той невидимой войны, которая давно и полным ходом идет в Кабардино-Балкарии.

В Кабардино-Балкарии боевики появились позже, чем в других регионах Северного Кавказа. После мятежа 2005 года правоохранительные органы стали работать тоньше, ограничиваясь точечными ликвидациями лидеров боевиков. Осторожная контртеррористическая политика дала неплохие результаты. Численность подполья в республике исчислялась десятками, а не сотнями и тысячами, как в Дагестане, Чечне и Ингушетии. Местное население все меньше сочувствовало «лесным».

Ситуация начала меняться в конце 2009 года. В сентябре подвыпивший милиционер пришел в тырныаузскую мечеть, затеял драку с прихожанами и открыл стрельбу. Но за решеткой оказался не он, а Наджмуддин Лиев, вытолкавший его из мечети. Начались похищения молодых людей, которых силовики подозревали в симпатиях ваххабитам,—как это происходит в Дагестане и Ингушетии. Вновь началось жесткое давление на родственников боевиков. «Лес» ответил новой волной террора.

У Марины из селения Баксан теперь переживания каждый день. Два ее сына служат в милиции. «Они свою милицейскую форму на работу в пакете носят, а уже там переодеваются,—со слезами на глазах рассказывает женщина.—И еще им сказали, чтобы из соображений безопасности корочку свою милицейскую не показывали». Марина берет себя в руки, а потом тяжело вздыхает: «Бесполезно все это. Тут все друг про друга знают. И это не первое убийство, и не последнее». У матери милиционеров есть повод для беспокойства: с начала года боевики провели в Кабардино-Балкарии три десятка нападений. Девять милиционеров были убиты, еще десять ранены.

В последнее время Баксанский район Кабардино-Балкарии превратился в горячую точку. Тут действует так называемый баксанский джамаат. А в республике в целом ситуация резко обострилась после гибели в конце марта лидера местных боевиков Анзора Астемирова—его считали организатором восстания в Нальчике в 2005 году. Если год назад боевики проводили свои операции не чаще, чем раз в два или три месяца, то начиная с 1 мая было совершено около 20 терактов, кульминацией которых стало нападение на электростанцию. После смерти Астемирова у ваххабитов появились сразу два лидера: Аскер Джаппуев и его «правая рука»—амир баксанского района Казбек Ташуев. В самом Баксане о Ташуеве говорят неохотно и только шепотом. Мол, действительно, лидер местного подполья.

Похожую картину можно было наблюдать в Дагестане год назад—в преддверии истечения полномочий Муху Алиева. Сначала похищения, потом листовки с призывами к внесудебным расправам с религиозной оппозицией. Диверсия на ГЭСв Кабардино-Балкарии—в Дагестане тоже была серия подрывов на железной дороге. Муху Алиева в итоге сняли как не удержавшего ситуацию. Власть перешла к Магомедсаламу Магомедову, про которого говорят, что он близок к бизнесмену Сулейману Керимову, главному противнику Алиева в Дагестане. Полномочия Арсена Канокова истекают в сентябре, и известно, что на его место претендует глава республиканского филиала «Роснефти» Валерий Карданов.