Ядовитые материалы

В истории РККА немало зловещих тайн, одна из них касается того что было найдено на военном полигоне в Кузьминах. Случилось это как раз таки в 1937 году, в этот памятный год произошли не только чистки, а кое что еще.

3 октября 1937 года было издано распоряжение о «проведении очистительных работ» на военно-химическом полигоне в Кузьминках. Они выявили ошеломительные результаты.

• На полигон е было найдено закопанное стандартное химическое оружие военных  о котором знало руководство СССР
• На полигоне было найдено неизвестное химоружие, из склада химоружия № 136 в Очаково (Москва), которым военные не пользуются

Во время раскопок 1937 года из захоронений в земле Кузьминок были извлечены предметы, которыми не принято стрелять ни в одной армии, – бочки, баллоны, фугасы, шашки.

Итак, в перечень химоружия, извлеченного из земли военно-химического полигона к 18 октября, вошло:

 а) 767 химических мин

б) 158 артхимснарядов различного калибра

в) 13 авиахимбомб.

Как сообщают авторы доклада, многие из найденных в ямах авиабомб, снарядов и мин были неразорвавшимися, со взрывателями. А еще среди найденного в раскопах оказались:

 г) 80 химических фугасов

д) 244 баллона в наполнении фосгеном, хлором и т.д.

 е) 87 бочек, наполненных ипритом

ж) 540 ядовито-дымных (ЯД) шашек

з) 55 бочек с отходами производства ОВ.

 Ясно, что все это закопанное богатство – не плод рассеяния химических боеприпасов при стрельбах и рассеянности организаторов стрельб. Бочки с ипритом были закопаны в землю сознательно.

Раньше они хранились на складе № 136 в Очакове (Москва), а после того как иприт приходил в негодность (он не мог не приходить в негодность – армия изначально сэкономила на качестве при его изготовлении), их закапывали и в Кузьминках, и в Очакове.

 А в 1933 году в Кузьминках была закопана гигантская партия бочек с годным ипритом, которые срочно вывезли со склада в Очаково по приказу наркома К.Е.Ворошилова.

Столь же сознательно были закопаны и баллоны с ОВ, для метания которых орудия не изобретены и в наши дни – они были отбракованы и закопаны. Да и химическими фугасами, равно как и ЯД-шашками, кидаться не принято. К тому же необходимые запально-зажигательные устройства в них вставляют лишь перед употреблением. Они были просто закопаны по приказу.

Раскопки между тем были продолжены, и к 22 октября число выкопанных артхимснарядов возросло до 250, химмин – до 1313, авиахимбомб – до 15, химфугасов – до 97, ЯД-шашек до 608, баллонов с разынми ОВ до 358.

Дальше – больше. Как сообщает автор следующего доклада, к 26 октября из земли были извлечены уже гигантские количества химических боеприпасов: 2064 химмин, 225 химснарядов и 21 авиахимбомб. Кроме того, были извлечены 225 бочек с ипритом и другими ОВ, 374 баллона с фосгеном и другими ОВ, 680 ЯД-шашек, главным образом в снаряжении адамситом, 127 снаряженных химфугасов.

Иприт, это страшное оружие было сознательно спрятано на военном полигоне, с какими-то конкретными целями

Работы были продолжены, и к 15 ноября 1937 года сухопутная их часть была, как казалось исполнителям, вчерне завершена. К этому времени, то есть за 5 недель, из 146 раскопов были извлечены следующие химические боеприпасы: 6855 химических мин, 751 артиллерийских химических снарядов и 75 химических авиационных бомб. Кроме того, были найдены уже 904 бочки с ипритом, а также с его смесями с люизитом.

А помимо иприта, за 5 недель раскопок из земли было извлечено 636 баллонов, в том числе 277 – с фосгеном, синильной кислотой и хлором. Кроме того, было выкопано 732 ЯД-шашки и 30 т адамсита и 156 т отходов производства мышьяковистых ОВ.

Предпоследний отчет появился в начале декабря. В нем сообщались две вещи – о химоружии, затопленном в лесном озере в Кузьминках, и о содержимом 13 ям, раскопанных на территории НИХИ РККА. Дело в том, что организационно на тот период полигон был всего лишь полевым отделом того института, однако далеко не всегда отходы его деятельности доходили до полигона.

Итак, укажем имущество, которое военным пришлось вытаскивать из лесного озера размером 150х100х3 м при очистных работах 1937 года, предварительно его осушив, и все это прямо посреди предзимья между 15 ноября и 1 декабря.

Выше упоминались объемы химоружия, которые предполагали найти на дне этого озера: 100 бочек с ОВ, 100 баллонов с ОВ и 2000 артхимснарядов.

Предполагали, потому что сами туда забрасывали. На самом деле в ноябре 1937 года из лесного озера в Кузьминках были извлечены совсем иные количества: 24 бочки, 22 баллона, 103 химснаряда и 119 химмин. И это все. Продолжать озерные поиски в декабре было уж совсем бессмысленно.

Ну и последний доклад поискового отряда был представлен вниманию маршала К.Е. Ворошилова посреди зимы – 20 декабря.

На тот момент объемы извлеченных из земли и со дна озера химических боеприпасов немного выросли, так что окончательные отчетные цифры найденного в земле полигоне и на дне его озера химического имущества были таковы:

-- артснарядов разных калибров – 878 (из них неразорвавшихся – 501)

-- авиабомб разных калибров – 75 (все были неразорвавшиеся)

--мин разных калибров – 6972 (4085 из них были неразорвавшиеся).

 Кроме того, было обнаружено

--195 неразорвавшихся химических фугасов

--832 ЯД-шашки

--733 баллона (из них 353 баллона с фосгеном, синильной кислотой, хлором и т.д.)

--946 бочек, главным образом с ипритом и люизитом.

Помимо этого богатства, из разрытых ям было извлечено примерно 250 т мышьяковистых ОВ и отходов от производства ОВ, а также 250 т зараженного металлолома.

Цифры эти были явно округлены – ожидалось найти 935 т отходов и 65 тонн заводской аппаратуры. Всего на территории полигона и НИХИ было вскрыто 160 ям.

В период когда были спрятаны запасы хим-оружия, химическое управление РККА с 1925 года возглавлял Я.Фишман. 

Он был участником штурма Зимнего и одним из первых военных разведчиков.

Он был арестован в июле 1937 г., отбыл срок в лагере.

В любом случае страшное оружие могло быть создано только в его отделе

Разумеется, те более 68 т СОВ, которыми была пропитана земля полигона на глубину 2 м, а также неизвестное количество ОВ, которым было залито все дно лесного озера, в последний отчет не попали – никто этими ОВ в те ноябрьско-декабрьские дни 1937 года заниматься не стал, потому как подобного рода работы и летом исполнимы очень трудно.

Что до реабилитации, то она в те годы была бесхитростной. Все, что не содержало мышьяк, сжигалось.

 Так, с помощью сожжения были уничтожены первые 20,5 т иприта, 55 бочек с отходами производства ОВ, все фугасы, все ЯД-шашки, 15 машин отходов, зараженных ОВ.

И в следующем докладе говорилось то же самое про простоту обеззараживания раскопанного «богатства». Все 43 т иприта и все ЯД-шашки были сожжены на месте. Ну а баллоны с газообразными ОВ (хлором и фосгеном) были просто расстреляны.

Больше всего хлопот у военно-химических археологов было с ипритными бочками и неразорвавшимися химическими боеприпасами. Раскопанные ипритные бочки просто расстреливали из танков, на худой конец – из винтовок.

Неразорвавшиеся химические боеприпасы, вне зависимости от места нахождения (на поверхности или в земле), подрывали прямо на месте.

Что до адамсита и отходов производства мышьяковистых ОВ, то поначалу их планировалось попросту затопить в море и лишь после протеста руководства треста «Союзмышьяк» их решили утилизировать на заводах этого треста.

Были, однако, построены и 5 печей для уничтожения части этих отходов на месте, в Кузьминках. И они не бездействовали.

Вот и пришлось маршалу С.М. Буденному, проявлять  осторожность.

Из старого документа

//Народному комиссару обороны СССР

маршалу Советского Союза К.Е. ВОРОШИЛОВУ

Во время работ по очистке химполигона НИХИ РККА у д.Кузьминки... обнаружено большое количество не состоящих на учете СОВ и артхимснарядов...

Большая часть этого имущества была зарыта в землю, частично в сделанных, по-видимому, специально подземных складах, под брезентами и в хорошей укупорке.

Это заставляет предполагать, что обнаруженные химсредства были спрятаны врагами народа на полигоне и предназначались для диверсионных целей...

Прошу назначить по этому делу специальное расследование.

Командующий войсками Маршал Советского Союза С.М. Буденный

22 октября 1937 года.//

Маршал Семён Будённый прямо заявил что хим-оружие предназначалось для террористических целей

К.Е. Ворошилов немедленно распорядился, не забыв указать, чтобы в группу расследователей были обязательно включены товарищи из ОГПУ.

Указание было очевидным, так что отчетный доклад начальника ХИМУ о работах по состоянию на 27 октября имел необходимый поворот, правда, пока что слишком скромный:

Из старого документа

//Народному комиссару обороны К.Е. ВОРОШИЛОВУ

Докладываю о работах по очистке и дегазации химического полигона в Кузьминках по состоянию на 26 октября 1937 г.

...В процессе работ установлено, что состояние и расположение извлеченных средств химического оружия можно усмотреть явно диверсионные цели, так: ...2. В районе броне-ямы в яме, наполненной мышьяковистыми ОВ, обнаружен снаряд со взрывателем и 2 мины. 3. В том же районе в непосредственной близости от бронеямы обнаружена яма, точно так же нигде не зарегистрированная, в которой найдено 6 бочек с ипритом. 4. В районе «Будки наркомпочтеля» в центре поля на дороге, выходящей на «Красную площадь», при раскопках обнаружена яма – старый окоп, из которой извлечено 24 бочки с ипритом. 5. В районе технического склада обнаружена нигде не зарегистрированная яма, в которой было зарыто 33 снаряда различных калибров...

Начальник химического управления РККА комдив Степанов, 27 октября 1937 г.//

Следует, однако, иметь в виду, что проблема химоружия в Москве и вообще в стране была секретом военной группы. Полную картину событий мог знать лишь чрезвычайно узкий круг людей в РККА.

А ведь без их приказа ни одна бочка с ипритом не могла попасть в полигонную яму, к тому же нигде не зарегистрированную.

Маршал Александр Егоров в тот  период (31-37гг.) возглавлял Генштаб и больше всех имел возможности спрятать смертоносное оружие

Егоров уже давно был членом анти-сталинской оппозиции и агентом германо-польских спецслужб

Маршал Тухачевский возглавлял руководство вооружениями РККА, он мог создать ядовитое оружие и спрятать его.

Бочки с такими СОВ, как иприт и люизит, без приказа не пропадали. И не регистрировались они тоже очень строго по приказу.

Были, однако, у поисковиков и объективные трудности. Ко времени этой переписки немало руководителей военно-химического управления, НИХИ и самого полигона (Я.М. Фишман, Ф.Я. Козлов, В.М. Рохинсон, Ю.М. Иваницкий, А.С. Берлога и др.) уже были оформлены как враги народа. 

Из старого документа

//Заместителю народного комиссара обороны Союза ССР

Маршалу Советского Союза тов. Егорову

Согласно Вашего приказания от 27-X-37 г. за № 27573сс комиссия установила:

1. Вся территория полигона в Кузьминках систематически заражалась различными ОВ в течение не менее 12 лет.

На полигоне зарывались в землю некондиционные ОВ, отходы от производства ОВ, зараженная аппаратура, доставляемая туда химзаводами г. Москвы (завод № 51, Дербеневский, НИОПИК и др.) по соглашению с Фишманом, Козловым, Рохинсоном, Иваницким, Берлогой – врагами народа и Жигура, ныне уволенного из рядов РККА. Кроме того, по их прямому указанию зарывались в ямы баллоны с хлором, фосгеном, синильной кислотой... бочки с ипритом, снаряженные снаряды различных калибров, снаряженные фугасы и проч.

На полигоне преступно, вредительски велись артиллерийско-минометные стрельбы, а площадки, на которых отстреливались задачи («Северный бугор», «Подвесная дорога»), из года в год не очищались от неразорвавшихся снарядов и мин, в результате чего вся площадь, отведенная когда-то под минные и артиллерийские стрельбы, оказалась «минированной».

Сейчас в процессе работ по очистке и дегазации полигона с этих площадок из земли извлечено свыше 7 тысяч оболочек: мин, снарядов, фугасов, авиабомб. Имеется среди них большое количество неразорвавшихся со взрывателями на боевом положении, абсолютное большинство оболочек – с разрывными зарядами.

Комиссия устанавливает в существовавшем порядке заражения территории химполигона (находящегося в 12 км от Москвы) умышленно-злостный, вредительский акт.

Этот вывод подтверждается еще и тем, что в процессе работ по очистке полигона: а) обнаружено большое количество ям с ипритом, с баллонами, наполненными хлором, синильной кислотой, со снарядами – нигде не зафиксированных и не известных никому из работников полигона, б) в районе технического склада, в непосредственной близости от порохового погреба и цистерны с ипритом была найдена яма, в которой обнаружено 100 кг фосфора, 30 пироксилиновых шашек и несколько баллонов с синильной кислотой.

Такое сочетание носит явно диверсионный характер, в) в том же районе обнаружены две ямы, никому не известные, со снаряженными снарядами, г) неподалеку от района технического склада, в лесу, в закрытом и укромном месте, сплошь поросшем травой и деревьями, обнаружены две ямы с бочками, наполненными ипритом (свыше двух тонн), д) такого же характера ямы обнаружены в других районах территории полигона, е) в центре поля под верхним покровом центральной дороги на глубине четверти метра обнаружена яма с оболочками, наполненными ипритом (свыше двух тонн) и пр.

Председатель комиссии бригинженер А.З. Лебедев

15 ноября 1937 года//

Ну а дальше в отчете были названы фамилии 11 вредителей-исполнителей, разумеется, в должностном отношении все, как на подбор, мелкие сошки – от бывшего и уже уволенного начальника полигона и ниже.

Более того, автор доклада предложил всех этих людей привлечь к ответственности, а само дело о них передать в НКВД.

Что и было сделано.

Нарком ВД Н. Ежов по сути спустил дело об ядовитом оружии на полигон на тормоза.

Действия Ежова вполне логичны, он сам был агентом немецкой разведки и стремился замять это дело

Впоследствии он дал показания, согласно которым он по заданию немецкой разведки стремился любой ценой защитить маршала Егорова

………..

Уничтожение оружия

 На химическом полигоне в 38 г. также пришлось приостановить военно-археологическую химчистку – из-за наступления зимы. После этого саперы продолжили подрывы на полигоне химических боеприпасов, которые оказались неразорвавшимися, а начальник ХИМУ РККА М.И. Степанов – готовить отчетный доклад.

Следует, однако, подчеркнуть, что М.И. Степнов был твердо уверен, что за 2,5 месяца очистить военно-химический полигон было невозможно. Поэтому в своем последнем докладе 1937 года наркому обороны он однозначно определил свои служебные задачи:

«Для безопасности района полигона дополнительно к проделанным работам необходимо:

а) весной 1938 года провести еще раз тщательную разведку всей территории специальным отрядом;

б) этому же отряду еще раз провести работу по раскопке мин и снарядов в районе "Северного бугра" и "подвесной дороги";

 в) закончить работу по очистке территории НИХИ РККА, которая была приостановлена из-за наступления морозов.

Кроме того, предварительной разведкой установлено, что и территория склада № 136, расположенного под Москвой (10–12 километров – Очаково) точно так же заражена... На территории склада из года в год закапывались в землю баллоны с ОВ, снаряды и бочки».

В свою очередь, и нарком К.Е. Ворошилов послал немедленно же – 27 декабря 1937 года – отчетный доклад главе правительства В.М. Молотову.

В нем была слово в слово переписана вся военно-химическая фабула – чего и сколько было раскопано. Кроме того, маршал скрупулезно перечислил всех «виновников» – и руководящих «врагов народа», и исполнителей-«вредителей».

Более того, Ворошилов написал и такую очень важную фразу:

«эта территория должна быть взята под особое наблюдение и пользоваться ею людьми (заселение, устройство общественных гуляний, постройки и т.п.) необходимо категорически запретить».

А вот насчет возобновления раскопок весной 1938 года нарком писать В.М. Молотову не стал. 

В начале 1938 года общеполитический фон в Советском Союзе остался столь же тяжелым, что и в предыдущем.

. Ну а в ноябре 1938 года Н.И. Ежова на посту наркома НКВД сменил Л.П. Берия, пообещавший осуществить «возвращение к советской законности» и отменивший 18 приказов, циркуляров и распоряжений своего предшественника.

Из нижеследующего обращения начала 1938 года видно, что начальники на средних уровнях не знали, как поступать. Во всяком случае, их меньше всего интересовало закопанное в Кузьминках химоружие.

Из старого документа

//Контрольный лист начальника ХИМУ РККА комкора Степанова

Заместителю народного комиссара обороны СССР командарму I ранга Федько

В течение ряда лет Полевой отдел Химического института принимал и уничтожал ОВ, снаряды, мины, авиахимбомбы и различные отходы отравляющих веществ.

Работа по уничтожению выполнялась безобразно, все зарывалось в землю. В результате чего вся площадь полигона оказалась зараженной и при производстве очистки территории в конце 1937 года извлечено из земли несколько тысяч химмин, химснарядов, авиахимбомб, баллонов с разными ОВ.

Для дальнейшей очистки полигона необходимо к 1.VI приступить к дальнейшей очистке территории, для чего прошу подписать распоряжение командующему МВО, начальнику финансового отдела НКО и начальнику АУ РККА.

Начальник ХИМУ Степанов, Комиссар ХИМУ Минчук//

Разумеется, приложенный к этому демаршу начала 1938 года проект распоряжения так и остался неподписанным. Потому что подобные вопросы надобно было решать не в коридорах военного ведомства, а на более высоких уровнях. Впрочем, и нижеследующее обращение на достаточно высокий уровень не получило ясной ответной реакции.

Из  документа

//Председателю Комитета обороны тов. В.М. Молотову

Согласно Ваших указаний докладываю о мероприятиях по дальнейшей очистке территории химического полигона и НИХИ РККА в Кузьминках. Сейчас установить срок окончания работ трудно, так как до развертывания этих работ невозможно определить их объем.

Очистка территории начнется с весны 1938 года и будет вестись до приведения ее в полную безопасность...

Организациям, планирующим Большую Москву, в данное время указаний давать нет необходимости, так как еще до начала строительства на Кузьминском участке территория эта будет приведена в полное безопасное состояние.

Нарком обороны СССР К.Е. Ворошилов

8 марта 1938 г.//

Военные химики со своей стороны сделали некоторые шаги. На свет появился акт обследования полигона в Кузьминках по состоянию на июнь 1938 года, то есть через полгода после окончания «очистки» полигона, но еще до окончания чистки врагов в стране.

Полный возврат к прошлому начался с осени 1938 года, когда полигон принял от НИИ-42 (это была очередная форма существования Ольгинского химического завода, известного ныне как ГСНИИОХТ) несколько зараженных цистерн, разумеется, по телефонному звонку из ХИМУ.

 В начале января 1939 года Дорогомиловский химический завод обратился в ХИМУ с просьбой об уничтожении на полигоне 9 баллонов с фосгеном. Против этого новый начальник ХИМУ П.Г. Мельников «не возражал».

В середине января Дербеневский химзавод пожелал уничтожить на химическом полигоне «10–13 возов древесных отходов, зараженных мышьяком». П.Г. Мельников вновь согласился.\

Вячеслав Молотов требовал как можно скорее найти и уничтожить все запасы опасного оружия

А в феврале дошла очередь до завода № 93, у которого возникла срочная нужда избавиться от 2000 баллонов с хлором и неизвестными ОВ (именно так было записано в договоре, который был заключен между полигоном и заводом), причем обязательно до праздника 1 мая 1939 года.

 И на это начальник ХИМУ отреагировал положительно. Только полигон из-за срочности вопроса слишком поторопился с выливанием ОВ прямо на снег, из-за чего один красноармеец отравился, когда нес службу возле тех баллонов с неизвестными ОВ.

И ХИМУ РККА пришлось провести небольшое расследование, во время которого начальник полигона стал просить внести определенность, пояснив при этом, что от своих организаций (НИХИ и Военно-химической академи) он уже давно принимает ОВ на уничтожение без консультаций с ХИМУ, потому что считал это «прямой задачей».

Определенность пришлось вносить лично наркому К.Е. Ворошилову во время визита на полигон 29 марта 1939 года: на прямую просьбу дать официальное разрешение на продолжение уничтожения ОВ он столь же прямо разрешил («только без всяких последствий»).

В общем, сговор состоялся, и экология Кузьминок вновь перестала кого-либо интересовать.

И в том же марте 1939 года, когда гроза над военными химиками уже несколько месяцев как пронеслась и поиски «врагов народа» и «вредителей» прекратились, начальник ХИМУ РККА издал приказ о порядке поступления на «уничтожение» на военно-химический полигон в Кузьминках новых партий «некондиционных» ОВ.

И в самом деле – на носу был великий пролетарский праздник 1 мая и где-то ведь надо было уничтожить сотни баллонов с Угрешского химзавода с неизвестными ОВ, которые неизвестно для чего были сделаны и неизвестно почему забыты!

И в феврале 1940 году начальник ХИМУ РККА уже докладывал о том, что в Кузьминках «на опытном поле промышленность г. Москвы уничтожает ненужные отравляющие вещества... и тем самым очищает Москву».

Причем получателем доклада был все тот же нарком-эколог К.Е. Ворошилов, который совсем недавно – в 1937 году – инициировал раскопки химоружия на полигоне и категорически запретил его закапывать в дальнейшем.

Из документа.

//Народному комиссару обороны Союза ССР

Маршалу Советского Союза тов. К.Е. Ворошилову

Полевой отдел химического управления Красной Армии, расположенный в Кузьминках, ни в какой степени не угрожает в химическом отношении ни Люберецкому гарнизону, ни окружающим жителям...

На опытном поле промышленность г. Москвы уничтожает ненужные отравляющие вещества, которые нельзя транспортировать на дальние расстояния, и тем самым очищает Москву.

Полевой отдел с опытным полем в Кузьминках должен существовать, он безопасен для окружающих, без него не может вестись научно-исследовательская работа в Москве, он имеет большое значение для промышленности г. Москвы, он жизненно необходим Химическому управлению Красной Армии.

Начальник Химического управления Красной Армии

комбриг П.Г. Мельников

22 февраля 1940 года//

Неудивительно, что чуть позже – ровно за год до начала Великой Отечественной войны – от начальника военно-химического полигона в Кузьминках вновь был затребован отчет «об осмотре и очистке от неразорвавшихся снарядов и авиабомб».

…………

Люди из военного руководства РККА тайно закопали (спрятали) ядовитое оружие, которое не предназначалось для армии.

Нельзя исключать, что они действительно полагали использовать это оружие для террористических целей на территории СССР, иначе смысла в нем не было.

....................

Военная оппозиция допускала как вариант борьбы террористическую атаку по средством иприта на территории СССР