Остров Россия

Если попытаться определить одним словом смысл наступившего года, то это будет слово “разлом”. Мы живем в эпоху великих разломов, разломы эти будут в ближайшее время только увеличиваться, углубляя цивилизационные пропасти и уменьшая шансы на понимание между людьми.

Разломы эти отнюдь не порождение сегодняшнего дня. Они – следствие прошлого, недавнего и очень далекого. Тот разлом, который выкапывает на собственных границах Россия, – результат ностальгии по советской империи, помноженный на бессовестность и жадность ее нынешних руководителей и политическую безответственность граждан. Вера в то, что можно подменить технологические успехи, культурные свершения, развитие в сторону уважения к правам личности и толерантности к возможностям различных групп населения исторической мифологией и нефтью, и привела к этому разлому. После аннексии Крыма полуостров все чаще называют новым островом, искусственно отделенным от материка после волюнтаристского решения Путина.

Но разве сама Россия – не остров, только очень большой? Разве не удивительно, что цивилизационный выбор ее соседей – той же Украины, Грузии, Молдовы – приводит не к поиску новых перспектив для взаимопонимания, а лишь к еще более неистовому расширению пропасти? Разве не понятно, что в наступившем году копать будут с еще большим остервенением? Потому что перестать выкапывать пропасть означает признать: вся предыдущая политика была ложной и лживой.

При этом Россия будет не только расширять пропасть между собой и Западом, она будет множить чужие разломы. В Москве говорят о готовности “посредничать” между Саудовской Аравией и Ираном, но мы прекрасно понимаем всю цену такой бескорыстной помощи. Именно участие России в ближневосточных конфликтах на стороне Ирана и близких ему режимов привело к еще более ожесточенной конфронтации между суннитским и шиитским мирами. А конфликт России и Турции сделал эту конфронтацию еще более определенной, окончательно определив место России “по ту сторону” пропасти, на шиитской стороне.

Вопрос даже не в том, какие ценности объединяют православно-суннитскую Россию и шиитский Иран, а в бессмысленности самого разлома по границам мусульманских конфессий. Этот разлом – тоже следствие истории, а не современности. И он позволяет, как и в случае с Россией, до бесконечности консервировать анахроничные режимы, чуждые большинству жителей стран, оказавшихся по разные стороны противостояния. Поскольку запрос на такую консервацию крепнет и в суннитских, и в шиитских элитах по мере развития технологий, информации, проникновения светских ценностей – словом, всего, чуждого фанатизму и косности, – то и разлом будет усиливаться. И 2016 год отнюдь не станет временем исключения. Не случайно этот год символически начался с саудовско-иранского конфликта, будто списанного и со средневековых преданий, и со страниц военно-дипломатической хроники ХХ века.

От разлома есть только одно лекарство – современность. Именно она позволяет каждому отдельному человеку осознать ценность жизни и прав каждого. Именно современность запрещает навязывать ценности, от кого бы эти попытки ни исходили: от короля, президента, папы, патриарха или муллы. Именно современность дает надежду на то, что будущее может быть у каждого, и именно поэтому так сильно сопротивление современности в мире разломов. “Арабская весна” расширила границы современности, но одновременно породила хаос и ненависть. Украинский Майдан – как кульминация процессов обновления на постсоветском пространстве – расширил границы современности, а российская реакция на это расширение породила хаос и ненависть. Так и получается: современность дает шанс и увеличивает разлом.

Потому что в современность без разломов можно прийти только всем вместе. Но уж наверняка не в этом году.