Сон угроруса

Угорской Русью называлось раньше Закарпатье. Прежде чем стать Закарпатьем, Угорская Русь называлась Русью Карпатской и Русью Подкарпатской, и только после прихода к власти Гитлера мир узнал о странном государстве – независимой Карпатской Украине, которая появилась благодаря протекции фюрера, но просуществовала всего 1 день – с 15 по 16 марта 1939 г., и была оккупирована хортистской Венгрией – союзником Третьего Рейха.

Угорская Русь десятки веков находилась под гнётом чужеземцев. Долгое венгерское владычество отразилось даже в названии региона – Угорская Русь. В период между двумя мировыми войнами Закарпатье находилось в составе Чехословакии. Прага искоса смотрела на возрождение русской культуры и русского самосознания местного населения, и даже убрала слово «Русь» из названия области, превратив её из Подкарпатской Руси (первое официальное название, принятое в Чехословакии) в Закарпатскую Украину (Země Zakarpatskoukrajinská), а затем – в Карпатскую Украину.

Сегодня официальный Киев выступает продолжателем традиций не Угорской Руси, а той самой прогерманской Карпатской Украины. У них общий не только флаг, но и отношение к русскости закарпатского населения.

О том, какие чувства испытывали угрорусы в годы, когда западные державы в поте лица трудились над тем, чтобы разорвать тело русско-православной цивилизации на отдельные мелкие куски (рассказ имеет аллегорическую форму, и написан в 1919 году), о том, как угрорусы относились к политическому украинофильству и политониму «украинцы», история повествует языком архивных документов.

Представляем краткий рассказ «Сон» (с сохранением орфографии оригинала) угрорусского автора И. С. Буковского. К сожалению, о самом авторе ничего неизвестно, за исключением того, что он был стойким патриотом Угорской Руси. Это видно из его незамысловатого произведения. Пусть читатель не судит строго автора за несовершенный слог и фабулу, и помнит, что получить полноценное русско-православное образование карпатороссам в условиях мадьярского гнёта и чехословацких происков было крайне тяжело.
СОНЪ
«Смеркаетъ . . . тихая, темная ночь . . . фонари потухли.
Яко бы на небѣ, яко бы на землѣ начались ликованья. Всѣ духи сочувствовали весельямъ земныхъ благъ. Ангелы провозгласили, что міровая война закончилась благополучно. Начались дружескія дипломатическія переговоры и на небѣ, и на землѣ ради всеобщаго мира между небесными и земными духами.
Однако, міровой войной не всѣмъ было удовлетворено. И шведы не успокоилились. Они противъ воли небесныхъ силъ энергично вырушили на русскія земли. Опять шведская война! Опять Полтавская битва! Конечно, въ 1709 году сражались храбро и шведы, но все-таки побѣдили не они, а мы —русскіе. Тогда велъ атткау противъ врага самъ могучій Хозяинъ Петръ Великій.
Сегодня (въ 1919 г.), словно 210 лѣтъ уплынуло съ времени Полтавской битвы, сегодня опять обновилась аттака шведовъ. Что же? Петра Великаго нѣтъ ту! Русскія земли остались безъ гоcподствующаго государя.
И насталъ плачъ — рыданье по всей русской землѣ.
Но шведы безъ милосердія занимали русскія территоріи. И тутъ боролись они храбро, хотя не мало полягло . . . Скоро дошли ажъ до рѣки Унгъ. Дальше оказалось невозможнымъ. Для дальшей оккупаціи надо было ожидать удобное время. Рѣшено построить лагеря и использовать моментъ жизни для блага отечества. Бралось и кралось, только бы солдатины сыты . . . Въ знакъ неразлучія и вѣрности «завоеванной» территоріи брались въ особый плѣнъ особенно молодыя и «фешныя» невесты. Когда же ихъ не хватало, бросились на молодыя и невинныя дѣвушки, дабы только укрѣпить взаимоотношенія.
Шведамъ все-же хотѣлось переступить и рѣку Унгъ. [очевиден намёк автора на реку Уж, на берегах которой стоит древний угрорусский Ужгород].

Всѣ русскіе боги сопротивлялись шведамъ. Вѣдь все-же за Унгомъ территорія автономная! Никакъ нельзя было переступать рѣку Унгъ противъ воли боговъ.
Итакъ, давай-ка переговоры! Въ Унгоградѣ [намёк на Ужгород?] русскіе сходятся и совѣтуются: что дѣлать?! Боги совѣтуютъ заключить миръ. И приступили . . . Обѣ стороны согласились съ тымъ условіемъ, что все имущество русскихъ земель, и за Унгомъ, отъ Унгограда, будетъ возвращено, и использовано для блага и развитія русскаго населенія. Судьба плѣнныхъ улучшилась. . .
Однако, скоро шведовъ условія начали мерзѣть; они рѣшили ликвидировать ихъ безъ слѣдовъ. И началась попытка... Давай, разсоримъ мѣстныхъ обывателей, этимъ и условія будуть исполнены! Давай-ка используемъ все для блага всѣхъ! Боги высоко, а царя нѣтъ уже.
И открылись опять дѣвѣчья аферы укрѣпленія взаимоотношенія.
Мѣстные сыграли роль времени проданничества и взяточничества [чем не намёк на современных самостийников?], вслѣдствіе чего не только боги, но и весь небесный клиръ разсердился и махнулъ рукой на пропасти ковъ.
Тутъ же и началось гоненіе и преслѣдованіе прадѣдной православной вѣры. Уніатскіе шизматики заключали договоры и братались даже съ евреями, только чтобы послѣдніе помогли имъ въ борьбе съ православными.
Шведамъ же превосходно везло. Безъ оружія завладѣли всей Угорской Русью. Дальше, конечно, идти было некуда, ибо сопротивленія оказались звѣрскія.
И вотъ, почва хорошая! Давай-ка, «построимъ» Унгоградъ! Давай-ка, преобразимъ занятую территорію! И началась усердная работа особенно на поли просвѣщеній. Успѣхи большіе, ибо мѣстные разстроенные предводители начали помогать уже не себѣ, а шведамъ. И все бысть всюду шведское, дѣти хвалятъ Господа шведски.
Разсоренные силою свыше местные репрезентанты и знать не хотятъ о томъ, что дѣлають. Дабы только признаніе и славы! Устроимъ и торжества свободы! На нихъ проговоримъ откровенно по вкусу господствующего сословія.
И вотъ, праздникъ! Сошлась масса національно заинтересованныхъ. Мѣстный ораторъ выступаетъ съ торжественной програмовой рѣчью: «Слава Богу, что мы дожились свободы! Слава Богу, что мы сегодня можемъ оттуда торжественно поблагодарить тѣмъ, которые шли намъ на встрѣчу всегда и вездѣ во всякихъ отношеніяхъ! Вѣдь мы только съ милости Божьей остались русскими. За все это принадлежитъ благодарность вамъ освободителямъ и спасителямъ нашей бѣдной страны . . . Мы признаемъ единство русской культуры и единый русскій литературный языкъ, но мы не «москали», ни не «украинцы», а малороссы — здѣйшіе русины. У насъ, конечно, хаосъ, но виноватъ никто иной, какъ мы сами, ибо одинъ строитъ Москву, второй Кіевъ а третій на Будапештъ смотритъ» . . .
И склонились головы молодаго поколѣнія. «Горе вамъ, отцы—варяги!» — не одни восклицали.
Что это? Гдѣ я, дома или на чужбинѣ? Это сонъ или действительность? Вѣдь, все же, мы на свободѣ. Автономная Карпатская Русь солидно и лояльно всегда относилась къ нашимъ собратьямъ чехамъ и словакамъ. Репрезентанты наши тоже ничего себѣ держатся, хотя тутъ-тамъ иногда и ошибнутся. Вѣдь это у каждого случается. Эра рэ гуманумъ эстъ!
Это сонъ!» .

Итак, «Карпатская Русь солидно и лояльно всегда относилась к нашим собратьям чехам и словакам», чего нельзя сказать об официальной Праге, прилагавшей усилия для украинизации, чехизации и словакизации угрорусского населения. Сегодня в Ужгороде чешские и словацкие общественные организации заявляют о намерении сломать «советские стереотипы» о том, будто бы Карпатская Русь угнеталась буржуазной Чехословакией, и донести до закарпатцев мысль, что советские солдаты – это не освободители, а представители «азиатчины». Угорская Русь, как и в прошлом, находится снова под ударом чуждой пропаганды.